Original subtitles

Ты же обещал пойти. Прошу тебя. Все время врешь.

Отстань. Сказал завтра и все.

Летик, осторожно, упадет.

Честное слово, это не мы.

Мы знаем, что он твой друг.

Верю, Боча, я тебе верю.

Сколько раз я тебе говорю, чтоб ты не оборачивался, когда зовут.

Пошли.

Батум! Батум!

Батум!

Батум!

Батум!

Ну, пока.

Я пошел.

Потом.

Когда ребята с нашей улицы начинали

хвастаться своими родичами, я молчал. Я давал им высказаться.

Военные проходили по высшей категории. Но и среди военных была своя собственная

субординация. На первом месте были пограничники, на втором летчики, на

третьем танкисты.

Пожарные проходили вне конкурса.

У меня, как назвало, ни один родственник не служил в армии. Но я выставлял свой

особый козырь. А у меня дядя сумасшедший говорил я спокойным голосом, отодвигая

на некоторое время слишком реальных героев своих товарищей.

Летчиком и пограничником можно стать, если хорошо учиться. Так, по крайней

мере, утверждали взрослые. А сумасшедшим не станешь, будь ты самым, что ни на

есть отличником. Конечно, если не заучиться.

Но нам это не грозило.

Но самым моим большим поклонником был... Возможно,

вам это покажется странным, но им был...

Ольтенбургский.

Здравствуйте, Колю.

Коля, что там?

Чик, опять ты дразнишь его.

Нет, он сам.

Здравствуйте, Евгения Александровна. Здравствуй, детка.

Чик, мой руки, иди сюда.

Коля,

твой чай стынет.

У меня...

И в мыслях никогда не было, чтобы вот так вот я могла увидеться

с принцем.

Ну, видно, от судьбы не уйдешь.

Шапку.

В одном из его поместья работал садовником наш родственник.

Ешь сначала пирожок.

И вот как-то мы с папой поехали в Гагры.

Ну, там по каким-то его делам. И решили навестить этого родственника.

И надо же было, чтобы именно в этот час принц приехал туда вместе со своей

свитой, чтобы осмотреть свой персиковый сад.

Какой же это был прекрасный день.

Сад был весь... В этом рассказе было одно противоречие, которое сильно меня

смущало. а иногда даже раздражала.

По одним рассказам тетушки выходило, что она была тогда совсем маленькая девочка,

а по другим получалось, что она была уже довольно взрослой девушкой, и принц

залюбовался ее красотой.

Сейчас тетушка излагала именно второй вариант.

Не скрой, Евгений Александрович, принц залюбовался моей красотой.

Он начал ухаживать за мной.

Посылал снарочным огромные корзины роз с надушенными записками. Звали отца Оника

Сурена, но называли его богатым портным.

Сначала за глаза, но потом, видя, что он не обижается, стали называть его так и в

глаза.

Какой я богатый, бывало, говорил он, ласково отмахиваясь от прозвища.

Мой Оник, моя птичка!

Хорошо, ну, папа.

Тик, ты не выходишь?

Хуёнык, симпатичка, ля-ля-ля, ля-ля. А моя Роза,

алтинчик, ля-ля.

Играй, Роза, тянь, играй.

А ну-ка на место.

Я этому Асхату по нашей улице поезжу. Если он

очень и очень будет тебя просить, чтобы познакомиться с ним, чтобы ты не посмела

ему ни одно лишнее слово сказать.

Ты меня поняла?

Конечно, папа-джан.

Но с мамой я не буду с ним разговаривать.

Взрослые поговаривали, что богатый портной боится фининспектора. И чтобы

заглушить стрекотание швейной машинки, нарочно подолгу заставляет играть розу.

Съешь еще один пирожок?

Ну, чем я остановилась?

Я сорвала иногда несколько орхидей и засушила их.

Они до сих пор лежат у меня в домике Пушкина.

И представьте себе, благоухают.

Как базаровала Фаина.

Они там все с ума сошли.

Похуже вашего брата.

Скоро картошка будет дороже, чем золото.

Вот женщина всю жизнь жалуется, всю жизнь с базара полные корзинки тащит.

Так на чем я становилась, милая?

А вы сказали, что принц Альденбургский был очень богатый человек. Ну что вы.

Он был миллиардер.

В тот день он посадил меня в свою открытую машину и катал по всему городу.

Это было бесподобно.

Все умирали от зависти.

Ой, Евгения Александровна, вы сейчас увидите нечто. Куда? Куда? Иди сюда.

Иди сюда. Даешь, пожалуйста.

Отдохни немного и принимайся за уроки. А если тебе хочется увидеть хироманта, и

отсюда все прекрасно видно. Иди.

Последний русский дворянин и первый советский хироман.

О, какой он.

Последний.

И первый советский хироман.

Спешите узнать свою судьбу, граждане.

Советские женщины, у вас тоже может быть ослепительная судьба.

Спешите. Я вам ее не гадаю, всего за 30 копеек.

Воздух, твое гадание.

Воздух. Ни один человек не поверит.

Такого вы не увидите нигде.

К вам обращаюсь я, последний русский дворянин и первый советский хироман.

Ну, милые дамы, вы поняли, кто вам будет гадать? Вроде поняли.

Отойдите, дети, вам тут не место. Уходите отсюда!

Ну, как вам это нравится? Просто замечательно.

Возьмите еще персик. Спасибо, я больше не хочу.

Ну, кто первый, прошу. Дай сюда. Мне.

Ну что ж, посмотрим.

И линия жизни у вас длинная.

Это уже не так.

Стой.

Судьба не раз, видно, менялась. Вы то возвышались, то падали, но не сломились.

Сердце у вас щедрое, доброе. У вас очень ярко выражен венерин бугор.

Воздух. Что же вам еще сказать?

Ветреницы вас назвать не могу.

Но любите пококетничать.

Алихан очень любил свою растрепанную Дашу.

Из-за ее бурного прошлого и неряшливого настоящего во дворе Дашу считали плохой

женой. Алихан считал, что у него жена такая же, как у других. Но дворы, в

особенности богатый портной, время от времени напоминали ему, что жена его не

совсем такая, как у других, а, пожалуй, хуже.

Эй, разве это дело?

В наше время только ремесло может принести человеку твердый кусок хлеба.

Возьмем меня.

Пусть гадает.

Каждый человек хочет иметь свое маленькое ремесло.

Но поклонники вас все-таки любят.

Благодарю вас.

Ну, кто следующий? Погадайте, пожалуйста, мне.

У вас ручки не хуже, чем у той дамы.

Линии у вас четкие, ясные. Вы верны семье.

Вы счастье находите в воспитании детей.

Как скажешь, Смиранчик.

Алехан, ты не мужчина.

Почему? У меня жена русская.

И у тебя то же самое.

Ну и что?

Нет, ничего.

Моя жена русская, но все равно как армянка.

Все понимает.

Только не говорит.

У каждой женщины, Сураньян, свой марафет.

Не притворяйся, что это так приятно. Все равно не повредит.

Холера тебе, Пет.

Чем фантазировать удовольствие, лучше бы мой участок посторожил.

Если нет желающих, мы прощаемся.

Никогда.

Подумай, пока не поздно.

Я коммерсантом родился, коммерсантом и умру.

Чтоб ты знал.

Так, а теперь я вас угощу настоящим турецким кофе. Ну что вы, мы с вами так

славно почаевничали. А теперь покофейничаем.

Тем более, что вы у себя там в России понятия не имеете, что такое настоящий

турецкий кофе.

Что ты копаешься? Не спускайся.

Я пойду посмотрю, как готовят кофе по-турецки.

Смотри, я пришла посмотреть, как вы готовите свой кофе. Пожалуйста,

пожалуйста.

Я вас, кстати, могу научить, как он вам.

Спасибо, я буду вам учить узнать. Значит так.

Плавным солью, чтобы кофе был очень мягким.

На двое. На две чашечки я закупаю две полные ложки.

И две полные ложки сахарной пудры.

Любите? Да, пудру.

И заливаю одним стаканом.

Ставлю на воду. Коник, коник, подожди, я сейчас спущусь.

Ум.

Вот дурачок, дразнит Колю.

С ума сошел?

Что там еще, Чик?

Не знаю, он ко мне придирается.

В чем дело?

Шапку, Коля.

И в тот час...

Убоительность речи только в месяц в окошко не летит.

Ну, в чем дело?

Воздух кидает Колю.

Я только взглянула, ему показалось, что я дышу на него.

Ну ты что, совсем спятил, Коля?

Увлеченная своей беседой Евгения Александровна, тетушка допустила ошибку

в обращении с братом.

Оскорбительность предположения, что он спятил, окончательно вывела дядюшку из

себя. Я спятил?

Ты спятил.

Это ты спятила?

Я он спятил.

Успокойся. Коля.

Вы не спятили.

Кажется, он опять бузить начинает. Господи, за что такое наказание?

Сегодня жарко.

Иногда Чика отпускали на море вместе с сумасшедшим дядей.

Дядю одного не отпускали на море как сумасшедшего, а Чика одного не

отпускали, потому что он еще был пацаном. А вместе их отпускали.

Чика одного отпускали как ребенка со взрослым, а дядю с Чиком отпускали как

сумасшедшего с разумным человеком. В жару дядюшка иногда начинал бузить, а

морские ванны успокаивали его.

Правда жарко, как я раньше не сообразила.

Чик, может быть, ты сходишь с ним на море?

Сходи, пожалуйста.

А позаниматься ты можешь попозже. Ты ведь и сам не против выкупаться в такую

жару, а, Чик?

Ну, ладно, я пойду.

Море, море. Море?

Море, море.

Удочка. Удочка, удочка.

Иди, иди.

Возьми персик.

Удачка.

Удачка.

Вот, удачка.

Да.

Чик, присмотри там за ним, слышишь?

Ну, так на чем мы остановились?

Вы сказали.

Чик одного никак не мог понять, как это люди, живущие у моря, не любят ходить на

море. А таких было очень много.

Тетушка тоже была такой.

Чик ходил на море. Перед самой встречей с морем у него возникало страшное

волнение, которое он ничем не мог объяснить.

Оно было похоже на страх, что вдруг море окажется не на месте, или какие-то силы

помешают с ним встретиться, или вдруг милиция запретит купаться на море.

Не знаю, как вы, но мне надо идти.

Мне тоже.

Вообще, мне тоже.

Скажи тётке, что мы скоро.

Я обещал ему немножко порыбачить.

Порыбачить? Удачка, удачка.

Не знаю, как вы, но меня мама ждёт.

Пока, Чик.

Я бы остался, Чик, но меня, наверное, уже отец ищет. Меня тоже.

Идите, конечно.

Удачка. Парибачить.

Ну ладно, пошли. Парибачить.

Удочка!

Осторожно, не откупись!

Молодец!

Боря!

Деньжат захотел. Деньги трудно зарабатывать. С тебя и ореха хватит. А

ну, посторонись.

Вот тебе огурец.

А ну, замолчи. А ну, посторонись.

Бог с вами.

Вот копеечки. Купите что-нибудь.

Домой приходите засветло.

Пошел. Пошел.

Не дразни скотину.

А я читаю книгу. Там один шпион. Он тоже очень сильная личность.

Несколько лет он притворялся глухонемым. Но наш контрразведчик заподозрил его и

выстрелил над его головой пулю. Но он даже не вздрогнул и даже не моргнул. Вот

это да!

Терпеть не могу книжки о шпионах.

Я знаю. Мне один пацан в пионерлагере про эту книгу говорил.

Когда шпион засыпал, он переставал быть сильной личностью. Правда? Не надо

рассказывать.

А то потом будет неинтересно дочитывать.

А мне и второй раз интересно читать книжку.

Ну, мы пошли, ребята.

Подумаешь, шпион засыпает. У меня книжка и получше есть.

Всего.

Пока. Пока.

Чик, ты потом мне одолжишь эту книжку?

Конечно, Боча. Я на днях прочту ее, а потом одолжу тебе хоть на целый месяц.

Идет?

Идет. А мне одолжишь, и тебе одолжу. Ну ладно, пока.

Пока, Чик. Пока, Боча.

Не толкайся.

Чик, ты правда дашь им эту книжку или ты им нарочно сказал?

Шурик и Боча неплохие ребята, будем с ними дружить.

Вообще они неплохие, только они драчуны.

С нами же они не дерутся.

Я на днях видела, как они троем одного пацана били.

Не будем это вспоминать.

Главное было не то, что шпион во сне заговорил по-немецки и мальчик его

разоблачил. А другой мальчик тоже слышал, как шпион говорит во сне, но не

мог его разоблачить, потому что плохо занимался по-немецки и не понял, по

какому тот говорит.

главное было то, что шпион притворился глухонемым.

И вдруг мысль Чика сделала гениальный скачок.

Он понял, что дядя его совсем не сумасшедший, а самый настоящий шпион.

Единственное, что смущало Чика, это то, что бабка помнила дядю Колю с малых лет.

Но и это препятствие он быстро опрокинул.

Сумасшедший дядя был.

Но шпионы изучили его повадки и словечки и в один прекрасный день дядю выкрали,

а вместо него подсунули шпиона.

Чик стал припоминать, что в поведении дяди было немало подозрительного.

Например, удочка без крючков.

Может быть, внутри удочки был тайный радиоприемник, и он передавал сведения

вражеской подводной лодке.

Вот смотрит, смотрит!

Ну, вы мне дадите когда-нибудь спокойно уйти, а?

Ну, пусть смотрит, пусть смотрит.

Что ты предлагаешь, ему глаза выколоть, что ли?

А ты не гляди на него, Коля, раз это тебя раздражает.

Бурачок, дурацкий!

Выйди, оставь его.

Займи чем-нибудь.

Шапку, Коля.

Встань, прибери посуду.

Ты сам доктор ждал, говоришь, это где физический профолизм.

А ты пьяный будешь с ним, какой ты маленький.

Бурачок, дурацкий, Коля!

Все ясно, догадался Чик. Он туда просовывает свой приемничек, а потом

вынимает и прячет.

Ваша карьера окончена, полковник Лоуренс.

Отстань.

Не знаю, откуда я взял, что он полковник Лоуренс.

Видимо, я доверял интуиции, как и многие гениальные контрразведчики.

Вы неплохо сыграли свою роль, полковник. Но и мы не дремали.

Мальчик, смущайся.

Увиливает шельма, подумал я, и решил, что пора намекнуть ему кое-на-что.

Рыбка не клюет, море волнуется или удочкой не годится.

Удочка?

Удочка? Вы попались на свою удочку, полковник.

Весь место дома цеплен.

Душу мать!

Потом! Потом!

Вместо того, чтобы с достоинством сдаться и сказать, на этот раз вы меня

перехитрили, лейтенант, он побежал искать уточку, как будто это имело какое

-нибудь значение.

Украл уточку!

Душу мою! Добровольное признание облегчит вашу участь.

Назовите сообщников!

Бабушка! Бабушка!

Бабушка! Бабушка!

Ну, что случилось? Что?

Мальчик, удочка. Ну, хорошо.

Успокойся. Успокойся. Иди садись.

Садись.

Удочка! Успокойся. Все будет хорошо.

Я вдруг почувствовал к нему жалость.

Я как-то понял, что никогда в жизни он не сможет толком оправдаться.

А ведь я и в самом деле испортил ему удочку.

Но признаться в том, что сам кругом виноват, смелости не хватало.

Лор, украл удочку. Ну ладно, ладно.

Мальчика бить все равно не надо.

Он же маленький.

Бабушка, он меня не бил. Он хотел меня побить, но не успел.

Ну хорошо, успокойтесь вы оба. А теперь Коля пойдет, воду принесет.

Я пойду за водой. Тихо, постой.

Коля, Коля, вода. Конечно, Коля. Ты посиди немножко, отдохни. А потом

пойдешь. Мне было совестно, что я не сказал правду. Но так уж получилось.

Но в связях с иностранной разведкой я дядю Колю больше не подозревал.

И надолго у меня после этого пропала охота тростнить его.

Чик, Коля пойдет за водой. Ты бы сейчас сходи на базар.

Одень курточку, а то дождь собирается.

Пойди сюда, я тебе скажу, чего купить.

Я пойду, дядя Алиха.

Возьми еще что-нибудь.

Нет, спасибо.

Ну, хорошо.

Здравствуй, Кероб.

А кто разрешил, Алихан?

Милициям разрешил, Керобджан.

Ах, милициям? Конечно, начальникам базара тоже разрешил.

Начальникам базара?

Да.

Ты у меня должен просить разрешения, Алихан.

Понял?

Сердце Чика разрывалось от жалости и возмущения подлостью Керопчика и его

друзей.

О, если бы у Чика был автомат, он уложил бы всех пятерых одной очереди. Он

строчил бы и строчил по ним уже упавшим на землю и корчившимся от боли.

пока не опустел бы диск.

Не пластик, дядя Алиса.

Это, по-моему, можно будет продать.

Ребята, Мотя идет.

Год тому назад он появился в Мухусе и сразу же настолько возвысился над

местной блатной и приплотненной мелкотней, что никому в голову не

приходило соперничать с ним.

Читалось, что его и пуля не берет, и потому он имел прозвище Мотя Деревянный.

Глаза, моде что скрывать, были источником тайного восторга Чика. Чик

знал, что именно такие глаза были у любимых героев Джека Лондона.

Кто?

Керопчик! Говорит, хочешь им его пошухарить? Подошел, ногой перевернул.

Старайся, я тебе стариков.

Он у меня получит.

Мотя, сапоги почистить?

Он у меня всегда очистит, все знают.

Чик, сходи за хлебом. Мне так не хочется.

Ладно, бросай деньги.

Я здесь оставлю.

Ильичик. О,

все морякам стираешь, тощая команда. Стира, стира, стира.

Пошла ты, чучело гороховое.

Ух, сейчас заорматься.

Чик, я тебя очень прошу, больше не ходи за хлебом, если тебя Лика попросит,

хорошо? Нет,

просто я хочу, чтобы она научилась мне помогать.

Ты поднимешься к нам? Я скоро приду.

Спасибо, Чик, проходи.

Ходи, Чик.

Проходи.

Садись на диван.

Угощайся. Бери яблоки.

Нет, не хочу.

Бери. Нет, не хочу.

Ну, тогда печенье. Тоже не хочу.

Ты что, Чик? Ничего, просто так.

Хочешь, я тебе поставлю твою любимую пластинку?

Поставь.

Ну, я пойду.

Подожди, не хочешь, я тебе еще обратную сторону сыграю? Нет, я лучше пойду. Ну,

как хочешь.

Коля хороший.

Хороший Коля.

Так.

Вот так.

Почему так долго, Чик? Я не долго.

Слушай, подержи ухо, а?

Подержи.

Ну ладно, полосни, полосни.

Давай. Ну,

подожди чуть-чуть.

Вот так.

Скоро обед. Ты не проголодался? Нет.

Отпусти все.

Далеко не уходи.

Я Сурен. Оник дома?

Он тебя звал, Чик. Но тебя дома не было. Я его отпустил в парк.

Если ты пойдешь туда гулять, прошу долго, не задерживай.

Здравствуй, Чик.

Здравствуйте, тётя Лариса. Как ваши, как дома?

Спасибо, хорошо.

Как тётя, бабушка?

Ничего, спасибо.

А как бедный Коля, а?

Нормально. Ты куда-то торопишься, Чик?

Нет, что вы. Ну, давай, давай, я не буду тебя задерживать.

Передай тёте, что я зайду на днях.

Приходите обязательно.

До свидания.

Ты чего?

Я просто.

Опять беру.

Привет, Чик. Привет.

Ты Оника не видел?

Нет, нет, Оника здесь не было.

Опять берет.

Эти мои.

Эти тоже.

Еще.

Все. Все, выиграл. Будет еще играть. Ничего не оставил, чем играть. Ну, кто

еще будет играть со мной?

Если есть деньги, можете играть с ним.

Есть, конечно.

Играем.

Бросай первый.

Держи.

Близко. Чик первый.

Промазал. Держи.

Тоже.

Пять промазал.

Черт возьми.

Ух ты, здорово.

Промазал. Молодец, Андрей.

Чего опять промазал?

Ну, бросай, чего ждем?

Отстань.

Теперь моя очередь. Смотрите, ребята, рыжик берет.

Чик считал унизительным для себя доказывать, что этот маленький наглец не

мог его победить.

Также он считал постыдным требовать свидетельских показаний от очевидцев

драки.

Ребята, кто тут из вас Чик?

Так это ты, Чик?

Да, я.

Привет! Мы просто хотели посмотреть, какой ты. Это ты ведь дрался с маленьким

Рыжиком?

Я тоже хочу посмотреть, кого побил маленький Рыжик.

Это Рыжик с Чиком дрался. Чик с малышами не дерется.

Вы, может быть, меня все-таки пропустите?

А ты что тут делаешь? Ну, ты машица.

Кроме всего прочего, почему Чик любил это место, было то, что отсюда он мог

видеть всех, А его никто не видел.

Здесь он мог ото всех уединиться.

Чик любил людей, но иногда они ему здорово надоедали. И тогда он залезал на

грушу и сидел там до тех пор, пока люди ему не переставали надоедать.

Бывало час сидит на груши или два сидит на груши, а потом слезает и сам

чувствует, что люди ему больше не надоедают.

Тик знал, и весь двор знал, что дядя Коль любит Сонькину мать, тетю Фаину, с

незапамятных времен безответной, упорной любовью. Но он никак не мог понять,

почему он выбрал именно ее, самую замысканную, самую конопатую, самую

глупую женщину из их двора, и какое таинственное удовольствие доставляет ему

следить за тем, как резнуля тетя Фаина возится в своей захлопленной кухне.

Идите обедать.

Коля, ты что там делаешь?

А ну, скорее домой.

Опять? Господи, что за наказание.

Слушай,

оставь эту женщину в покое.

Тоже мне, Ромео.

Кинь мне кисточку винограда.

На, держи.

Теперь грушу.

Не ту, вон ту, вон.

Слушай, бери, пока даю.

Этот мальчик учился с Чиком в одной школе. Только был из другого класса.

Вообще-то этот мальчик считался маменькиным сыночком и невысоко ценился

Чиком и другими ребятами.

Чик, а чего ты все время сидишь на дереве?

Чтобы бросать тебе грушу и виноград.

Нет, правда, Чик, а чего ты так долго сидишь на дереве?

Кинь мне виноград.

На твою пузо не напасешься.

Кроме шуток, Чик, а чего ты так долго сидишь на дереве?

Я теперь отсюда никогда не слезу.

Мама, Чик говорит, что он никогда не слезет с дерева. И тогда он уйдет с

голоду.

Чик, да ты ведь умрешь с голоду.

Нет, я буду есть круши, виноград, инжир.

А хлеб ты будешь мне из окна кидать.

Мама, Чик говорит, что он будет есть фрукты, а хлеб я ему буду кидать из

окна. Хлеб нельзя кидать из окна.

Чик, но ведь хлеб из окна кидать нельзя.

Значит, груши и виноград в окно кидать можно, а хлеб из окна нельзя?

Чик, не отвлекай его от занятий. Он сам первый начал.

А ты займись своим делом.

Среди ребят своего двора и даже среди одноклассников Чик считал себя главным.

Разумеется, он этого не говорил, это было бы слишком глупо, но считал это

вполне справедливым.

А теперь, после этой дурацкой драки, даже этот лопух может, наверное,

перестать считать меня главным, думал Чик.

Пошли.

Смотри на них.

Ты на них плюнь и не обращай внимания.

А я и не обращаю.

Ты тут.

Две колец, а мы вас не боимся.

Продолжение следует...

Что с ним связано? Пошли домой.

Охота была.

Смотрите, остановились.

Бочу, может быть, у тебя есть ко мне дело?

Я всегда готов.

Не надо, Чик.

Молчи, не свое дело не срывай.

Дело.

Чик, пойдем, нечего с ними связываться.

Чего это они к нам привязались?

А этот Боча такой вредный, я бы его избил, если бы смог.

Оставлю.

Этот Шурик тоже хорош.

А ты еще хотел им книжку одолжить, помнишь?

Но они просили.

Этот Боча такой толстый, но он, по-моему, совсем не сильный. Правда,

Лика? А я их вовсе не боюсь.

Мы тоже не боимся, просто неприятно.

Чик, смотри, кто приехал!

Дедушка! О чем речь, Мария? Кто будет против?

Здравствуй, дедушка. Какой гладкий конь, как шелковый.

Дети, только не дразните.

Карман этого не любит.

Ну, как дела, дорогой? Не беспокойтесь, тетя Марина, мы будем помогать. Сейчас

будем таскать свежую траву.

Вместе купим, да? Коля, Коля, приезжай.

Отпусти, теленка.

Отпусти, тебе говорят.

Отойди, тетя Марина. Она же может вигнуть.

Красивая лошадка, да, Оль?

Да.

Почти мужчина.

Корова была записана на имя тётушки, хотя в сущности принадлежала к дедушке.

Но раз она была записана за тётушкой, то деревенское начальство решило, что

корову надо отдать тому, на кого она записана.

Осторожно.

Идём, отец, идём. Отдохнёшь, осторожно. В царай хоть просторно, а то корову с

селёнком... Я думаю, будет там неплохо. Чик!

А так лошадь в покое. Идет домой.

Дедушка поговорить с тобой хочет.

Идем, сынок.

Посидим, поговорим.

Папа? Идет, идет.

Радует.

Иду, иду.

Чик, покатаешь?

Не знаю, посмотрим.

Она не укусит?

Я покатаю, но ты ведь боишься.

Неа.

Чик, покатай, ну.

Хорошо.

Чик, посадишь?

Конечно, они.

Всех покатают, только Чур по одному кругу. Чур первый. Нет, я, я первый.

Нет, я первый. Я мальчик, я и первый.

Иди, Лёсик.

Первым сядет Лёсик. Я?

Да, Лёсик. Ну-ка, девочки, подержите коня, мы с Тоником подсадим его.

Подняли. Давай, давай.

Ещё, ещё.

Держись.

Возьми бочи.

Держи скрепчик.

Ну, поехали.

Хик, после Лёсика же я, а не он.

После Лёсика ты, а потом Соня.

Как хорошо.

Чёрт с вами, я буду последней.

Натяни чуть-чуть кого.

Нравится?

Правда здорово? Очень.

Ну,

пошёл.

Доверчили, да, Медович?

И смотри на них.

Настоящий Чапай.

Все работает.

Иди, иди. Пойдем, Илюшка.

Давай, Валюсик.

Давай. Вот так.

Ты не сердись, дедушка. Что ты, Чика.

Не забывай, деда, навещай.

На каникулы, надеюсь, привезешь мальчика.

Конечно, дед, куда же он денется.

Ну,

чего уставился?

Иди проводи отца.

Иди.

Боже мой, что за наказание?

Кавалер.

Что?

Опять.

Боже мой, кошмар какой-то.

А теперь прочтем хором.

Читайте с выражением.

И следите за моей рукой.

Ну-ка.

Начальник, начальник. Как писать частичку лет нашей

солнечной стране?

Ну-ка, теперь встань, Чик, и скажи нам, над чем ты смеялся?

Я смеялся просто так.

Нет, Чик, ты скромничаешь. По-моему, ты нашел что-то смешное в нашем

стихотворении. Возможно, мы ошибаемся. Так поправь нас, Чик. По-моему, в нем

одна строчка неправильная. Очень интересно, не правда ли?

У вас сказано, как писать чертицу «не» в нашей «Солнечной».

Удивительно, что ты это заметил.

Но ведь получается, что правило это только для нашей солнечной страны, а для

дождевой страны не годится.

Глубый смех, нелепое замечание. Мы живем в солнечной стране.

Естественно, правила нашей грамматики рассчитаны на нашу страну. А если кто-то

пишет частицу НЕ в другой стране?

Для него это правило не годится?

Мы всегда за критик. Но мы против критиканства.

Завтра приведешь в школу кого-нибудь из родителей.

Чик хорошо учился, и все домашние, в особенности тетушка, гордились его

учебой. Чик с одроганием представлял, что будет говорить его тетушка, если ей

сказать, что ее вызывают в школу.

Она начнет с того, что из-за своих родичей она бросила персидского консула,

с которым жила как сыр в масле, что загубила свою молодость на брата, хотя

из него ничего не получилось.

что у нее оставалась последняя надежда на Чика. И вот, оказывается, именно Чик

нанес ей последний смертельный удар, от которого она навряд ли выживет.

Что же делать? С отчаянием думал Чик и ничего не мог придумать.

Вы скажите ему, он опять за мной ухаживал?

У меня, что у меня есть-таки муж?

Опять, Коля, да?

Опять?

Отпустите, Ленка.

Отпусти.

Отпусти, кому говорят.

Женщина, где твоя дочь Роза?

Она на музыке, Сырынчик.

Ты его не защищай.

Ему не видать нашей Розы, как усей своих.

Почему, Сырынчик? Мой зять будет армянин.

Как будто только армяне любят свою жену и детей.

Тебе легко говорить, Тосик.

Вас много.

А мы должны свой маленький народ сохранять.

Как я сказал, так и будет.

Какие они хорошенькие.

Какие пухленькие.

А щечки гвоздые. Ну, куда, куда понес Петро? Дай.

Явился. Они оба на меня похожи.

Славненько от тебя, братья.

Куда вы? Посмотрим.

На крышу нельзя было залезть. Но Чик знал, что мячик медленно и неуклонно

продвигается в сторону водосточной трубы.

По расчетам Чика, теперь мячу хватило бы одного или двух хороших ливней, чтобы

бултыхнуться в бочку под водосточной трубой. И тут надо было не прозевать

этот миг.

Тут совершенно неожиданно у Чика возникла одна замечательная идея.

А подумав немного о том, как он эту идею конкретно осуществит, он понял, что для

этого ему понадобится всего-навсего 40 копеек.

Я еще полчаса поспал. Спасибо, Дарья. Спасибо.

Арбуз под кран поставила?

Поставила, поставила. Тогда принеси.

Сыграем, Александр? Вон, табуретку принеси.

Слушай,

в игре забыли. Или за штрафного.

Ну, конечно.

Наши забыли. Это разве футбол?

Это не футбол, Алихан.

Почему не футбол?

Потому что футбол давно кончился.

Кто слышал, чтоб в Армавире играли футбол?

В Армавире только семечки кушают.

Хм, футбол.

Футбольные годы, это 35-й, 36-й, 37-й.

Играть.

Это золотые годы футболок, а?

В 35-м, как сейчас помню, играем с Батумом

на нашем поле.

Никак не можем мяться.

Никак не можем мяться.

И вдруг Борчаев подает мне пас.

Я делаю сходу прорыв, а народ волнуется.

Право, право, Исаид!

Право, право, Исаид!

А кто правый Исаид?

Я правый Исаид.

А сейчас Армавир бросил семечки кушать и в футбол начал

играть.

Ну, значит, научились играть с Урендием.

Что ты говоришь, Алихан? Что?

Где армавир? А где футбол?

В чем дело, товарищ?

Я у него спрашиваю, где живет врач Габуни, а он мне отвечает.

Если вы чем-либо интересуетесь, можете спросить меня.

Или можете спросить Алихана. Но его спрашивать не надо.

Товарищ!

Если вы интересуетесь, где живет доктор Габуни, он живет через два дома,

направо.

Слушай, мы с тобой сидим играем, он нас не спрашивает. Он спрашивает у бедного

Коли.

Ну ладно, играй.

А чего дожили, а?

Ладно, игра, игра. Зачем ты, пап?

Иди сюда.

Привет,

Чик.

Привет.

Я бы не стал тебя просить, но ты знаешь, у нас дома мало денег, и они мне не

дадут. Но у меня тоже нет денег.

Знаю, но ты же можешь их вынуть из своей копилки. Из копилки папа не разрушает.

Мы можем обменяться. За это я что-нибудь дам тебе.

Что?

Твой теннис не мяч, я продам тебе всего за 40 копеек. А он уже выкатился?

Пока не выкатился, но скоро начнутся дожди, он обязательно выкатится.

Выкатится? Он уже два года выкатывается.

На небе ни одной тучки.

А ты знаешь, что это значит?

Что? А то, что раз только для них была хорошая погода, скоро начнется дождь.

Не может же быть все время хорошая погода.

Они, я потом выкуплю у тебя этот мяч, и получится, что ты все это время

бесплатно пользовался им. А когда выкупишь?

Не знаю, но чем дольше я не буду его у тебя выкупать, тем дольше ты будешь им

бесплатно пользоваться.

Ладно, я сейчас принесу.

Вот чудо!

Ты что так долго возишься, Чик?

Чик, ты еще здесь?

Иду.

Коля, шапку.

Господи.

Вот,

смотри. Чай купит Коля лимонад.

Лимонад. Пошли, Коля, пошли.

Лимонад? Да, да.

Лимонад.

Иди, иди.

Уйдет.

Пойдем. Папа? Да, папа, папа, одевай.

Нету папа?

Нету папа, нету.

Пошли.

Ну, пойдем.

Пошли.

Мальчик. Хороший.

Продавец радовался за Голю, что тот может наслаждаться такими простыми

вещами, одновременно радуясь за себя, за то, что он, в отличие от Голи,

нормальный человек, а не сумасшедший.

Спасибо, дядя Миша.

Пожалуйста.

Пойдем в школу.

Школа, школа.

Пойдем в школу.

Школу.

У дяди была привычка принимать за себя всякое изображение понравившегося ему

человека, будь то скульптура, плакат или газетный снимок.

Школа, школа, пойдем.

Школа.

Школа.

Здравствуйте, Акакий Махазович. Здравствуй.

Это папа? Это мой дядя, он плохо слышит.

Понятно, понятно.

Давайте погуляем.

Что?

Папа.

Очень приятно.

Знаете, я бы хотел с вами...

Давайте отойдем в сторону.

Для начала неплохо подумал Чик.

Чик очень волновался за то, как бы дядя себя не выдал. Но он надеялся на

характер Акакьем Алхазовича. Ему важнее всего самому говорить, а не слушать, что

ему говорят.

Здесь определенно влияние улицы.

Улица? Вот видите, улица. Значит...

Вы тоже что-то заметили, поэтому я... Прошу вас, прошу.

Грамматические правила я обычно говорю стихами. Мы хотели использовать частицу

дня в предложении.

Начинается так. Как писать частицу дня в нашей солнечной стране? Что-то смешное.

Я тут обсудил с дядей твое поведение и надеюсь, что он все передаст твоим

родителям. До свидания.

До свидания.

Чик, что там?

Уйди потом.

Где он пойдет?

Чик боялся, что дядя остановится и на глазах у всех будет утверждать, что это

лом.

А сейчас Коля сам пойдет домой.

Домой, Коля, домой.

Пока.

Раньше бывало, ты смотри на неё.

Ну, по правде говоря, от неё этого следовало ожидать. Это её хорошо знают.

Интересно, эта корова обязательно должна по тротуару ходить? Не говори.

Ну, ничего.

Времена меняются.

Коля, ты присмотри за коровой. Я книжку почитаю.

Смотрите, кто там.

Книжку читает.

Пастух.

Ребята, милиционер. Пошли отсюда.

А ну, уходите отсюда.

Почему?

Ты что, не знаешь, что за здание стоит?

Нет. Это сам нарком.

Ну и пуст стоит, мы им не мешаем.

Уходите отсюда. А сейчас на каждую минуту может прийти. Или комиссия из

Москвы приехать, что они на вашу корову будут смотреть.

И вообще нечего тут разговаривать. Корову в черте города пасти не

разрешается. А держать корову...

Держать разрешается.

Раздержать разрешается, значит и подти разрешается. Правильно. Ты меня не

путай. Я законы знаю.

Неправильно. Если держать разрешается... Еще одно слово, я оштрафую корову.

Все равно неправильно. Все. Штраф пять рублей.

А у меня денег нету. А это кто такой? Он глухонемой?

Это мой дядя. Вот он и заплатит.

У него тоже нет денег.

Это мы выясним.

Он сумасшедший.

Батум, Батум! Он правда сумасшедший.

Тогда почему он не в сумасшедшем доме?

Ему разрешается, он вреда никому не приносит.

Батум, Батум!

А справка есть?

Нет, он всегда с нами жил. А почему он вспомнил про Батум?

Он всегда про Батум вспоминает.

Интересно.

Но в Батуми граница.

Шпионы ходят по стране.

Знаю, но он не шпион. Он правда сумасшедший. Его даже доктор Жданов

проверял. Этот номер не пройдет. Я вас всех забираю в милицию. Там все

объяснят.

Корова не бодается?

Нет. Вот и хорошо.

Я его поведу.

Из разговоров взрослых Чик знал, что корову в их городе разрешают держать. Но

из этих же разговоров он знал, что пасти ее нигде не разрешают.

Чик никак не мог одно соединить с другим. Он решил, что это произошло так.

Один взрослый начальник разрешил держать корову, из чего следовало, что пасти их

в городе можно.

Но другой взрослый начальник запретил пасти коров, из чего следовало, что

держать их в городе нельзя.

Получалось, что первый взрослый начальник ничего не знал о запрете

второго начальника, а второй взрослый начальник ничего не знал о разрешении

первого начальника.

Чикс считал, что это противоречие кому-то из взрослых начальников надо

растолковать. Но кому именно, он не знал.

Увидев Геробчика, Чик почувствовал приступ тоски по возмездию. Он страстно

захотел, чтобы ему воздалось за Алихана.

Зачем тебе трава?

Здравствуйте, у нас корова.

Корова?

Керобчика не видел?

Видел. В детском парке в карты играет.

Приведи его сюда.

Сейчас, я траву здесь оставлю.

Керопчик, тебя мать озовет.

А где он?

Там, на спортплощадке.

А что он хочет?

Не знаю. Он спросил, Керопчик, а не видел? Я сказал, видел.

Тогда он сказал, приведи его сюда.

А ты с ним дело имел?

Никогда.

Ты должен пойти.

Ну, пойди, раз моти залетит, значит, хочет что-то другое.

Пошли.

А какой эмоции настроен?

Нормальная.

Привет, Мотя.

Ты меня звал?

Раздевайся.

Почему Мотя?

Потому, Кировчик.

За кто Мотя?

За хрен и за яйца.

Раздевайся.

Чику стало ужасно неприятно.

Но почему он ему не говорит, за что, подумал Чик. И главное, почему он его

раздевает.

Отдай мальчику.

Чику стало совсем неприятно.

До сих пор он был свидетелем возмездия, о котором так мечтал. А теперь стал как

бы соучастником.

А теперь рубашку.

Корочки. Свяжи шнурками, чудила.

Чем больше тяжелела рука Чика, тем сильнее он чувствовал свое участие в

том, что делал Мотя. И ему это было ужасно неприятно.

Что? Что он там делает?

Посмотри на него!

Вот негодяй, а! Шкеры!

Вот скажи, за что?

Я же сказал, за что. Повторить?

Не надо повториться.

Ты молчи и не лезь, дорогой. Не делай это дело. Я тебя умоляю.

Чик устал Керопчика страшно жалко. Ему стало стыдно, что все это случилось

благодаря его стараниям. Чтобы уменьшить этот стыд, он старался припомнить, как

бессовестно поиздевался Керопчик над Алиханом. Но это сейчас почему-то

казалось не таким уж важным по сравнению с унижением, которому подвергал его

Мотя.

Сымай трусы.

Трусы?

Трусы не сниму.

Ну, а теперь снимешь?

Не сниму.

Ну, хорошо.

Куда ты лезешь? Не давай это дело. Пусти голову.

Очень тебя прошу.

Сымай.

Ты что делаешь?

Ты что делаешь, негодяй?

Куда ты лезешь? Куда лезешь?

Милиция! Я все видел! Я свидетель!

Вы посмотрите на него! Негодяй!

Фашист! Я все видел! Хуже фашиста!

Милиция!

Позовите милицию! Ты посмотри на него, негодяй!

Прячет? Прячет!

Пусть прячут, а куда кровь будет прятать, посмотрим. Куда кровь прячешь?

А ну-ка, лежать.

Мой дорогой, не убивай, я тебя прошу, а?

Его, ладно, к черту, детей жалко. Не такой хороший.

Ладно, ладно.

Встать.

Правое плечо.

Вперед!

Шагом марш!

Раз, раз,

раз, два, три.

Раз, раз, раз, два, три.

А ты чего сидишь?

И ты поднимайся.

Милиция.

Какая милиция? Пойдем ко мне домой. Угощу тебя настоящим гудаутским вином.

Костя будешь.

Жена, выстреляй на кухню, приготовь что-нибудь. Сейчас, сейчас.

Спасибо, дорогой. Спасибо.

Сейчас все будет.

Пойдемте.

Сюда, пожалуйста, сюда.

Прошу, дорогая.

Прошу. Вот мой дом.

Прошу, дорогие гости.

Проходите. Не стесняйтесь.

Вы у нас никогда не были.

Сейчас пришли.

Проходите.

Чувствуете себя как дома.

Жена, где ты там? Иду, иду. Давай быстро.

Проходите. Сейчас мы выпьем по стаканчику. А ты что-нибудь приготовь.

Да, сейчас.

Слушай, что ты там суетишься? Все будет, дорогой. Иди займись курицей. Давай.

Бегу.

Положь на бочку.

Можно я папиросы возьму?

Они у меня в пиджаке.

Так.

Сейчас, дорогие гости, сейчас все будет.

Таким вином вас никто не угостит.

Настоящий виноградный сок.

Зачем нам ссориться, а?

Зачем?

Даже не лучше дружить.

Вместе будем вино пить.

Пойди ноги помой.

Да, пойди помой.

Вот там в проходе бочка с водой.

Мальчик, а ты что стоишь?

Пойди к хозяйке, возьми кружку и пали ему.

Давай быстро.

Давай.

Ты, наверное, никогда не пил шудоводское вино. Вот сейчас я тебя угощу, дорогой.

Подожди.

Скажи, пусть он этим ноги вытрет.

Ты хоть выпьешь по стаканчику, а потом жареная курица будет.

Смотри, дорогой, что стоишь.

Ну, будем.

О, куда ты? За тобой кто-нибудь гонится?

Нет, никто не гонится.

Здравствуйте, я Катя Молховская.

Вы очень хорошая. О, вот это новости.

Ладно, иди.

Ты тоже хорошая.

Когда спишь.

До свидания.

Всего хорошего.

Ты только посмотри, а?

Ведь я предупредил его.

Не езди, говорю, Асхат, по нашей улице.

А он все-таки ездит.

Но ничего.

Я ему покажу.

Я еще справлюсь с ними.

Не будь я скуреном.

Женщина, где твоя дочь Роза, а?

Вышла канопатая команда.

А к тебе морячки ходят, тощие команды. Ну, ходят. А к тебе кто пойдет, а?

Да если бы не заботы, ко мне генералы бы ходили. Да кому ты нужна?

Да у меня муж есть.

Что вы говорите? И все об этом знают. Да. Да его никто в глаза не видел. Ну,

где он, где, а?

Нету его.

Ты начихала я на твоего мужа. Где, где?

Милая моя.

Вот так.

Вот так.

Ой,

ой, ой.

Никто ничего не знал о случившемся.

Люди ничего не знали о том, что происходит у них под носом. А может,

вообще ничего не было?

И с того самого дня Чик потерял интерес к людям с холодными стальными глазами.

Он больше не испытывал романтического любопытства к людям преступного мира.

Привет, Таня.

Во здорово, от Чичи-то ты пришел.

Хорошая вода?

Искупаемся? Пошли.

Ну что ты, Чик, хочешь спросим у ребят?

Ищут свои трусы?

Не смотрите на них.

Ну что ты, Чик, это с каждой может случиться.

Хочешь, посиди тут, я сбегаю домой, а твоя тетя возьмет трусы.

Нет, она подумает, что я утону.

Ты дай лучше свои трусы. Я быстро сбегаю, сменю и принесу.

А если мой отец тебя увидит на их трусах и решит, что я утону, знаешь, как он

устроит скандал?

Не бойся, я зайду через проходной двор, и он не увидит.

Ну ладно, как хочешь.

Раз ты подозреваешь Шурика, тебе придется его поколотить.

Я не буду марать руки об Шурика.

Я буду драться с Гочей.

Но Гочи здесь не было.

Ну и что?

Мне не нравится.

Это последнее время, как он улыбается, когда встречает меня.

Тетушке надоело самой рвать траву для коровы. И надоело просить об этом Чика.

Надоело прикладывать крелку к вымене коровы, когда та прятала молоко.

Надоело ее доить.

И вообще корова ей смертельно надоела.

Она заявила своим домочадцам, что не собирается из-за коровы окончательно

губить и без того ими всеми загубленную свою жизнь, что она отведет ее к

дедушке, и пусть дедушка делает с ней что хочет.

Каждый раз, когда он берется за новое препятствие, мне хочется, чтобы у него

не получилось, потому что у него всегда все получается.

Это и еще что-то в нем вынуждает окружающих уважать его. А если бы он

часто ошибался, многие, пожалуй, решились бы относиться к нему без

всякого уважения. И уж тогда им ничего не мешало бы жить так, как они хотят, а

не так, как хочет дедушка.

Ну что, а?

Что, знаешь, как больно? Тебе хорошо, ты в брюках.

Еще джигитом хочешь быть, не стыдно? А вот приходит Аслан к своему близкому

другу, а он лежит постряли.

Что с тобой, спрашивает Аслан?

Ногу прострелили.

Я думал, тебя лихорадка скрутила, а ты лежишь из-за паршивой пули.

Ноги больше моей не будет в твоем доме.

Вот какие были раньше люди, а ты комары.

Ну, что ты ему скажешь?

Все-таки непонятно, почему человек, которому прострелили ногу, не может

полежать в постели, пока у него рана не заживет.

А может, этот самый Аслан знаменитый Абрек, и ему что градина по голове, что

пуля один черт.

Ты про кого?

Про Аслана, про кого же еще?

Аслан никогда не был Абреком. Он был хорошим хозяином, и за это его уважали.

Ты знаешь, кто были обреки?

Они убивали людей, поджигали дома.

Им ничего не стоило перерезать глотку человеку.

Скажи, что же обрек?

Ну, это, наверное, когда им...

Каратели попадались.

Сами были хуже карателей. Не хочу даже вспоминать о них.

Опять какая-то ерунда получается.

По Дедушкину выходит, что Абрек, то есть герой и мститель, хуже какого-то там

хозяина.

Дедушка, я больше донесу.

Добавь еще.

Хватит себя.

Однажды, когда строили Кудорскую дорогу, пришли местные жители к русскому

инженеру наниматься на работу.

Инженер выслушал их, оглядел.

И сказал, беру всех на работу, кроме этого.

А почему дедушка, он его не взял?

Потому что он стоял, как ты.

А что, так стоять нельзя?

Стоять-то можно, конечно.

А вот зачем инженеру принимать на работу лентяя?

Ну, что ты ему скажешь?

А главное, я и сам чувствую, что, может быть, он и прав, потому что, когда я так

палку держал, мне ничего-ничего не охота было делать.

Дедушка, ты лошадей не уводил?

Я этим никогда не занимался.

Я трудился.

С утра так и сидит из-за нарды, да?

О, дядя, заходи.

Посиди с нами, отдохни.

У меня нет времени бездельничать.

Ну что, устал?

Нет, дедушка.

Молодец, молодец.

Хороший ты у меня помощник.

Садись, отдохнем.

Ты знаешь,

в прошлом году...

С этого поля взяли 40 корзин кукурузы. А я в самый

плохой год 60 корзин брал.

Господи, а мне-то что?

Мне так сладко сидеть, откинувшись спиной к изгороди.

и потной шеей чувствуя ровный прохладный ветерок, и так странно и хорошо сидеть и

слушать, как с высокого могучего неба доносится дремотный звон шаворонка, а за

спиной слышен от стебля к стеблю лениво перепархивающий шелест кукурузы.

Я знаю, что дедушка сейчас ждет моего вопроса, но мне неохота разговаривать, и

я молчу.

А почему?

Потому что я трижды мотыжил, а они только дважды.

Да и то посмотри как.

Это, разве, можно было оставить?

Это нужно было, разве?

Вот это и это.

А это, разве, можно было оставить?

Валентяй, а?

Лебедесы.

Безвеники.

Тихо. Где ты пропал?

Иду.

Лаврович ну нарвал.

Ну, разве можно так? Ребенок целый день голодный ходит.

Чик, вымой руки, будем обедать.

Нашел помощника.

Это тебе.

А мне?

Это тебе.

Это тебе.

Я не знал, что человеку так приятно бывает обрадовать малышей. И я чувствую

себя взрослым благодетелем.

Чик, Чик, что же ты обещал новую ручку к мотыге приделать? И все не делаешь?

Сейчас, сейчас сделаю.

Смотри, что ты с ребенком сделал, изверг?

Ничего, бабушка, мне не больно, это комары. Что мы морей скажем, когда она

приедет, да? Моря, моря.

Ремзик. Чего тебе?

Иди сюда, когда дедушка залет.

Иди, помоги.

Покрути колесо.

Вот так, молодец.

А теперь другую сторону покрути.

Мне неудобно, у меня рука болит.

Ах ты, селопай.

Зовёт кто-то.

Чего тебе, Анвар?

Гоните его, гоните!

Хорошо,

пи...

Папа!

Папа пришел!

Иди ко мне, моя ласточка.

Ну,

как дела, Ремзик?

Ну?

О, подходит.

Это тебе.

Надевай.

Чего смеешься?

Давай.

Подай мясо.

Опять Буевол Датико залез в кукурузник.

Датико, Датико.

Оштрафую.

Ход заперли?

Дали бы мне три дня молодости, я бы показал, что нужно сделать с этим

Буеволом.

За ваше здоровье.

Да, ты уж, конечно, бы знал, что делать.

А как же? Если он не может ухаживать за своим буйволом, нужно отобрать.

Наелся мяса и поет.

Может,

услышал?

Мне делается как-то неприятно.

Я люблю дядю. Я знаю, что он самый умный из всех знакомых мне людей.

И я знаю, что ему не мясо жалко. Просто он завидует дедушкиной безмятежности.

Сам он редко бывает таким.

Разве что во время пирушки какой-нибудь.

Но сейчас вдруг горячая жалость к дедушке пронисывает меня.

Дедушка, деду, думаю я. За что они тебя так все ругают?

За что?

Готовится великий поход за мастикой, а она, как ни в чем не бывало, скачет

через свою скакалку.

Вместо того, чтобы готовиться к походу или сидеть возле Чика, показывая, что

она побаивается, как бы Чик не раздумал брать ее с собой.

Эта лига ничего такого и не думала делать.

Чик еще ни разу не встречал девчонку, которая до конца была бы предана делу.

Исключение, пожалуй, составляла Сонька.

Привет.

Привет.

Хорошо, что тебя отпустили.

Что-то он запаздывает.

Добыть мастику не так-то просто.

Главное, для этого нужна особого качества сосновая смола.

Сосны же эти растут далеко-далеко, на самой окраине города.

Тут они так-то просто добираться.

Жевать мастику, особенно пуская из нее пузыри, приятно. Но главное, мастика

сейчас в моде.

Появляться среди ребят, жуя мастику, прилично.

это производит хорошее впечатление. И наоборот, если ты целыми неделями

появляешься среди пацанов с пустым ушком или клянчишь у кого-нибудь, чтобы дали

тебе тоже пожевать, это производит на всех плохое впечатление.

Ну как, Чик, хватит?

Да, сойдет.

Чик!

А можно мне с собой скакалку взять?

Почему так долго?

Паханьку сейчас заставим. У меня кармана нету, положи себе.

Ну, пошли.

Живее, ребята!

Хоп! Хоп!

А мне не прыгнуть.

Смотри, Чик.

Если бы Чик один на один встретился бы с такой собакой, он просто повернулся бы и

ушел. Или бы даже попятился бы как следует, а потом повернулся бы и ушел.

Но сейчас на глазах у всех он этого сделать не может.

Тик, я эту собаку где-то встречала.

У бешеной собаки должна быть красная слюна.

Бешеная собака всегда к речке бежит, а эта на тропинке уселась.

Эх, я пошел.

Тик, я боюсь за тебя.

Осторожней, Тик.

Ник, она всё смотрит.

Ну, давай.

Ну, что с тобой?

Вообще-то я не боюсь. На, Ионик.

Молодец, Лёсик.

Ну, ты не идёшь?

Ну, пошли, Ионик.

Ну, пошли.

А я совсем не испугалась.

Как будто бы я испугалась. Здорово мы ее обдурили.

Вон Бочо, не твое дело.

Чик, стой!

Бочо, вон Чик, будешь с ним драться?

Не что, я всегда готов.

Чик, ты слышал, что сказал Бочо?

Мы сейчас идем за мастиком на обратную сторону. Путин, пожалуйста.

Ты сначала подерись, а потом иди. А то на обратном пути вы пойдете в другой

дорогу.

Нет, раз я сказал, значит так и будет.

А

это что за

москвичка?

Это Лика. Просто раньше она жила на другой улице. Ты же ее с нами видел.

Шури. А притворяется москвичкой.

Чик молча проглотил эти оскорбления, в сущности направленные против него.

Вообще-то появится среди пацанов в обществе двух девчонок, причем одна из

них фасонистая, и двух мальчиков, причем один из них еле держится на ногах.

Было ей всегда не очень красиво. Но в другие времена эти ребята, вернее Шурик

с их молчаливого согласия, не могли позволить себе такое.

Олик, ты подсаживай Лёсика, а я буду сверху его тянуть.

Давай, давай, Лёсик.

Осторожно.

Подожди, я тебе помогу.

Поднимайся, Лика.

Я сама.

Подай тапочки.

Возьми, папа.

Лика, возьми у Лёсика сандалии. Ты, мне неприятно, пусть Соня понесёт. Соня и

так в банку несёт, а из-за твоей походки над нами смеются.

Смеются только дураки, а мой папа считает, что у меня красивая походка.

Знаешь, как ты мне надоела со своим папой? А знаешь, как ты мне надоела со

своим богатым партнером?

Сейчас как заеду с сандалией, в саду окажешься. Только попробуй.

Не надо спорить, дай я понесу.

Молодец, Рупик. Чтобы приостановить катастрофическое падение его авторитета,

которое началось с этой злосчастной драки с Рыжиком, теперь надо было

обязательно подраться с Бочо, несмотря на невыгодные условия.

Чего смотришь, когда драться?

Привычка.

Дурацкая привычка.

В это мгновение Чик окончательно и бесповоротно решил на обратном пути

подраться с Бочу.

А то совсем на голову сядут.

Обосновал свое решение Чик.

Чик, можно я вперёд пойду?

Иди.

Осторожно.

Вниз не смотри, смотри только вперёд.

Смотри!

Вот здорово.

Очень вкусно. Это мушмала, Лика.

Чик, у меня руки заняты. Дай банку, Сонька.

Спасибо, Лика. На,

бери.

Чик, смотри на Лику.

Как мне нравится мушмала.

Очень вкусно.

На, дашь Лике.

Возьми, Ленька. Нет, я не люблю.

Простик дает, бери.

Как нам повезло, ребята.

Пошли, ребята.

Пошли.

Подходим. Тихо.

Иди, Лёсик.

Осторожно спускайся.

Ребята, ничего не трогайте.

Чик, тут кто-нибудь живет? Живут, да живут, но не знаю кто.

Так откуда знаешь, что живут?

Идемте, я здесь щенка видел.

Не шумите.

А вот и он. Ой, Чик, я боюсь. Чик, я девочек найду, а ты собаку приди.

Ладно, идите.

Хороший ты.

Хороший.

Хороший. Чи!

Ах ты, дурачок, чего за мною взялся, а?

Чика всегда охватывала какая-то странная грусть, когда он издалека с горы смотрел

на свой дом.

Ему чудилось, что он когда-нибудь навсегда расстанется со своим городом.

И то, что он на него сейчас смотрит как бы со стороны, было похоже на то, как он

его будет воспринимать издалека, совсем из другого города, откуда он не сможет,

как сейчас, спуститься к нему.

От всего этого Чику становится немного грустно и немного важно.

Чик, а чего в городе столько ржавых крыш?

Не знаю, наверное, от дождя.

А мы с папой на пароходе в Батум ездили.

Отсюда красиво, да?

Здорово.

Вон там, вон базар, видишь?

Вижу. А вон наша школа.

Ага. А вон наш дом, вон.

Лёсик, не туда смотришь. Видишь, справа от школы кипарис торчит.

Ну, увидел?

Угу.

Пошли, ребята.

Чу, далеко не расходиться и громко не разговаривать.

К этим трем соснам не прикасаться.

Их рыжики считают своими и пусть.

Мы с Соником полезем на деревья, а остальные собирают смолу у подножия

деревьев.

Ну, встретимся здесь.

Разойдитесь.

Лёсик, пойдёшь со мной? Пошли.

Пошли, Лёнь.

А я одна пойду. Ну, иди.

Чик подумал, что это довольно красиво получается, если кто-то в белом платье

стоит возле темного ствола сосны.

Вот это да!

Ой,

Чик, какая здоровенная!

Чего раскричалась? Хочешь, чтобы рыжики услышали?

Их нигде не видно, Чик. Так ты их и увидишь.

Ну ладно, Чик, можно мне понюхать?

Нюхай, только тихо. Ой, как вкусно пахнет. Можно я ее переложу в банку?

Подожди.

Пахнет мастикой.

А ты хотел, чтобы чем?

Тело не запах, тело в породе.

Такой кусок белой мастики редко попадается.

Посмотрите, какой самородок нашел. Ну-ка.

Где нашел?

Какой это? Это имеет значение там, на сосне.

Я тоже большой нашел, но не такой.

Можно я его понесу, Чик?

Неси, как ты хочешь.

Я ж тебя первая просила, Чик.

Он будет лежать в банке.

Кидайте.

Я понесу, я понесу, я понесу.

Кто тащил ее из дому, тот и понесет. Держи,

Соника.

Спасибо, Чик.

Двинусь.

Только вкусная вода.

Хорошо здесь, правда?

Сонька, ты будешь стоять на васере.

Почему всегда я? Я и банку несла всю дорогу.

А кто не самородок? Да, а кто не самородок?

Знаешь, если рыжики нас тут застанут, всё пропало. А ты как хочешь.

Дай банку.

Лёсик, дай банку.

Не надо пока щепки, потом подложим.

Дай спички.

Началось.

Что? Она всё на нас смотрит.

Куда смотришь?

Чик, пусть меня кто-нибудь сменит.

Начинается.

Чик, уже пора.

Не торопись.

Она должна три раза взойти.

Учись, Лёсик, варить мастейку.

Оник, достань свой платок.

Пошли со мной, Люка.

Теперь все, Чик?

Еще не все. Пусть еще раз вскипит.

Вот теперь все.

Давай, наливай.

Ойчик, Рукин жгёт.

Дай я.

Сейчас потечет.

Тебя-то, Рыжий!

Правда, правда.

Вон там.

А может, показалось?

Честное слово, два раза голова выглянула.

Вон, видишь?

Учу я.

У них как у волков.

Их так и называют рыжими волчатами.

Я не знала, что это можно есть.

Еще как!

Мама на базаре покупает эту траву и готовит с орехами.

Он нас не увидит. Потихоньку назад.

Какой он смешной.

Всё, готово.

Вот вкусно.

Дорого?

Вкусно.

Пошли, ребята.

Видишь, узнал.

Маленький, но умный.

Может, возьмем с собой?

Ты что, не смеешь?

Какая вкусная мастика.

Здравствуй, Чик. Тебя тетя ко мне послала.

Что-нибудь случилось?

Ничего не случилось. Я даже не знал, что вы тут живете. Мы мастику собирали.

Хотели через ваш двор по стенке пройти.

А, мастику? Почему же по стенке? Проходите, дети.

А дома знают? Конечно.

Ребята, может, инжиру поедите?

Вот тут скоростелка у нас растет.

Нет, спасибо, тетя Тамара. Нам не хочется.

Тогда возьми ключи и открой им ворота.

Передай тете, что в субботу я к вам зайду.

Привет, Чик.

Привет. До свидания, тетя Тамара. До свидания, дорогой, до свидания.

А вы давно здесь живете?

Всегда. Здесь же государственный сад.

А мой отец работает садовником.

Знаю, здесь до революции жил князь, да?

Точно. Отец всего помнит. Он и у него работал садовником. Вот это да, подумал

Чик. И у князя садовником работал, и у нас.

Омар, а почему у вас маслины не растут?

А кто их знает, не растут и все.

Заходи, Чик.

У нас здесь кое-что по вкуснее, Мастин.

Спасибо, зайду.

Боча, слеза, подожди.

Чик, Чик, или ты дерешься с Бочу, или ты честно признаешься, что встретил.

Я всегда готов.

Он всегда готов.

Испугал. Чик, не иди, их много, а ты один.

Клупости. Иди, иди.

Посмотрим, какой ты смелый.

Здесь будем?

Где хочешь.

Ладно, Ионик.

Чик, ты не дерись, их много.

Ничего. Чик был уверен, что никто не вмешается в драку, потому что это были

ребята с соседней улицы, а они знали Чика. Но все-таки неприятно драться,

когда все болеют за твоего противника.

Может, отойдем?

Как ты хочешь.

Пацаны, вы оставайтесь, я с ним поговорю.

Свои плечи и на свои.

А грудь? Что ты мне суешь свою грудь? А ты что суешь мне свои плечи? Хочешь

драться, дерись.

Да у тебя сердце дрожит, вот да что ты меня дрейфишь. Вот ты не угадал. Нет,

угадал. Не угадал.

Что ты туда смотришь?

Никуда я не смотрел. Нет, смотрел. Нет, не смотрел. Может сказать, что ты с

Амаром знаком?

Да, он мой троюродный брат.

Пацаны, он говорит, что Амар его троюродный брат.

Не верь, не верь, он все придумал.

Пусть... Скажи, как зовут его Махани. Да, пусть скажет.

Да, скажи, как зовут его Махани.

Тетя Тамара.

А что я дома скажу? Что я дома скажу?

А что я дома скажу? Пропустите меня.

Ничего, надо холодное.

Кони, дай свой пятак.

Что, тебе жалко, да?

Не, что ты, Чик.

Смачивай водой и прикладывай.

Пошли что ли, ребята.

Чик чувствовал, что он должен что-то приятное услышать за спиной.

Ну и колотнушка у этого Чика.

Он услышал целую фразу, которая потрясла его своей пылинной красотой.

Зарева славы поднималась со спиной Чика.

Он почти не чувствовал земли.

Он почти ничего не видел и не слышал.

Доченька, это правда, что ты фанат поставил дочу?

Да ну, откуда ты узнал?

Я тут один на велике проезжал и сказал, вы за мастикой ходили?

Да, а это правда, что нас здорово ищут или так?

Да так, поискали и бросили, не до вас было.

Ну, мы пойдем домой, а?

Пошли с нами.

Нет, пойду посмотрю, какой ты фанат поставил дочу.

Ну ладно, иди.

Иди, малыш, он, наверное, уже ушел.

Ничего, я тогда в футбол поиграю.

Хороший мальчик, а мировой пацан.

Но ты лучше всех.