Original subtitles

Спасибо, что вы согласились со мной встать.

Заказать будешь?

Бирожное будешь? Тоже не знаю.

Сколько у тебя талия? Пятьдесят пять?

Пятьдесят шесть.

Пятьдесят семь.

Это гигантская длина.

Значит так, два эклера.

Две корзинки?

Да.

Гулять так гулять. И шампанка.

Два бокала? Нет, бутылку.

Я угадала.

Ну?

Рассказывай.

Я полюбила мужчину.

Да.

Он очень хороший.

Он потрясающий. Он умный, он очень талантливый.

Так.

Он старше меня.

Прекрасно.

Только вот я совсем не знаю, как он ко мне относится.

Жена? Нет.

Ну, это уже хорошо.

Спасибо.

Понимаете, я думала, что у меня это на всю жизнь.

А он... Он как будто все время ускользает от меня.

Я не знаю, где он и с кем.

Я иногда даже не знаю, увидимся мы на следующий день или нет.

Он вообще ничего про себя не рассказывает.

Вот сегодня он... Он может быть чудесным, добрым, милым, а...

А завтра он может просто сказать, извини, у меня другие дела, и все.

Я знаю одного такого.

Знаешь что?

А давай мы с тобой выпьем?

Давай выпьем за то, что любовь – это, пожалуй,

самое прекрасное, что есть на Земле.

А на самом деле, такие мужчины — это тяжелый случай.

Такие мужчины — это как на поражение.

Либо он тебя, либо ты его.

И плевать.

Зато никогда не...

Разрешите

вас пригласить на танец?

Нет, простите, я не танцую. Почему?

Феденька, ну как без метана-то, а?

Давай. Спасибо.

Ну давай покорми их.

Не надо, Надя, я сам.

Ну обляпаешься же.

А сегодня такой день.

Какой?

Худсовет. Это должно быть покойным и красивым.

Да, Феденька, чтоб им стало стыдно.

Они решили поставить тебя на место.

Вот пускай полюбуются, что наснимал их стажер.

Наденька.

Такое ощущение, что у меня дома, уже здесь, немножко в царе.

Федь.

Все будет нормально.

Оставьте это мне.

Вход в царейки тоже для глупых людей. Сегодня все встанет на свои места.

Ну что, други мои, настал роковой день.

Честно говоря, у меня такого кино еще не было.

И, возможно, не будет.

Скажут, пробы говно.

Что говно?

Оператор говно.

Ну, зато режиссер у нас, говорят, Таллиннский премьер. Секундочку, у нас

два режиссера.

Как вы будете славу делать?

Оскар, пальмовую ветку.

Как? Нервничай.

Ты же не будешь его валить на хуцаря?

Ты же не будешь командовать, как мне себя вести?

А то он твой парень.

Я тоже упомянутый тобой.

Сталинскую премию я на помойке нашел.

Это моя картина, Витя.

И я буду делать то, что считаю нужным.

Витя? Витя.

Боже мой, Федор!

Андреевич, ученика своего не взяли.

Говорят, со стажером снимает. Нервы его берегут.

Правильно. Спрашиваю.

Спасибо.

Вам нужно, Бог только, попади.

Все так плохо.

Увидимся.

Я не опоздала, еще не начали. Ничего.

А вы не слышали, что в том павильоне скандал?

Студент-дипломник вздумал снимать обнаженную натуру. Во всех подробностях.

Федор Андреевич, у вас случайно нет обнаженной натуры? Простите, Виктор,

ничего нет того нет.

Зато говорят, Хрусталева в роли председателя колхоза.

Хрусталева? Да?

Альпийский стрелок? А, какие глаза были, а?

На одних глазах далеко не уедешь.

Представьте себе пару.

Хрусталева, Будник.

Да он же ее в кадре размажет.

Актеры несравнимо, разного уровня. Ну, молодежь у нас теперь грамотная. Да не

Гриша, Александр, не авторитет.

Иван Ильич Куспырев, кстати, тоже не авторитет. Да вы что?

Клянусь.

Ну что, товарищи, начнем?

Командующий, командующий.

Давай!

А если я бедный?

Просто бедный.

Кто меня хвалит? Ты, да узбек.

Тебе надо, чтобы тебя хвалили.

Значит, я правда с ним хихнул.

Ну,

ты знаешь, существует масса прекрасных профессий.

Группник мяса, продавец женской гаутерии.

Специальный бифер. А ты не хотел снимать этот канал?

Ну и все.

Прогонят будет одним позорным фактом в твоей биографии меньше.

Может, тебе чайку сделать?

Пойдем погуляем. Время быстрее пройдет.

С девочкой не сходи.

Мам, я на 99% уверена, что тебя утвердят.

На сколько процентов?

На сколько процентов ты уверена, что меня утвердят?

Ну, на 95.

5% на то, что они там все идиоты.

То есть ты умная, а они там все идиоты, да?

Мам, ты у меня очень красивая.

Папа тебя очень хорошо снял.

Ты замечательная актриса.

Ты что, одеваешься, что ли, над собой?

Мне 33 года, ты забыла?

33 года!

Актриса замечательная.

А где тогда вот это всё? Где хвалебные статьи? Где открытки с моими портретами?

Где это всё?

Где обложка советского экрана с моим лицом?

Господи, какая дура.

Какая дура. Год тебя грудью кормила.

Илёна привозила.

Надо было сниматься.

Летают птицы по бескрайнему пути. Только медлишь ты и все, чего ты ждешь, А

душа моя тихонечко поет. Можно искать и дождаться, Можно...

Так и будем сидеть.

Ну, давайте, давайте.

Только, прошу, без дифирамбов.

У меня, как у главного редактора, только один вопрос.

Кому было смешно?

Что вам было смешно, Виктор Моисеевич?

Вот в Советском Союзе были созданы замечательные, но без преувеличения

лучшие в мире комедии.

«Волга-Волга», «Весна», «Кубанские казаки»,

«Свинарка и пастух», «Да что далеко ходить», прекрасные фильмы Фёдора

Андреевича, «Девушка с букетом», «Девушка и матрос», это же было

гомерически смешно.

И я объясню почему.

Помните знаменитую драку из веселых ребят?

Вот что если бы музыканты, которым дали по голове, падали бы с

настоящим сотрясением мозга? А те, которых пронзали смычком, ползали бы,

простите меня великодушно, и подбирали кишки. Было бы это смешно?

Нет.

Потому что обязательный элемент комедии условность.

Я знаю все, что они скажут.

Все, что они скажут. Они скажут, что им народу надо доярок с вот такими шайбами.

Откуда они знают, что нужно народу? Они что, по квартирам ходили? А ты знаешь,

что нужно народу. Ты знаешь, ты хочешь на народные деньги.

Снимать то, что интересно тебе.

Считаешь это неправильно, да?

Ван Гог должен был рисовать святочные открытки.

Мольер, Мольер, был придворным, между прочим, писателем. И ничего, он вошел в

историю.

Почему не все должны быть Мольерами?

Ты и я.

Значит, Мольером сначала надо стать.

Считаешь, я плохой режиссер?

А я не знаю, какой ты режиссер.

Я с тобой на площадке ни дня не провел. Но то, что ты сидишь и ноешь... А что я

должен делать?

Я не знаю, что мне идти туда и что-то доказывать там, где от меня вообще

ничего не зависит. Вот, Егор, запомни на всю оставшуюся жизнь.

Самое последнее для режиссера это признать, что от тебя ничего не зависит.

И главное, даже хорошие актеры в этих, с позволения сказать,

пробах выглядят беспомощно.

Будник, народный артист.

Всегда с таким хорошим посылом, дикцией. Тут что-то шепчет себе под нос.

Ну, сказали играть глубже.

Ну, нарушены каноны жанра, товарищи. Актеров жалко.

Просто жалко актеров.

Хотя многим вообще не стоило пробоваться.

Не, ну вы так-то уж не пугайте Федора Андреевича. А то он сейчас будника

начнет менять.

Нет, ну есть, конечно, провалы.

Но есть и нормальные артисты, попавшие к слабому режиссеру. К стажеру.

А что?

Кто-то подумал, что я Федора Андреевича имею в виду.

Ну что же, Федя, давай уже скажи и ты

свое влезкое слово.

Он что-то может сказать-то.

Только ленивый не поменял моему копчику, что он оказался таким хрупким.

Но случилось то, что случилось.

Мне было интересно наблюдать за работой молодого режиссера, стажера.

Но молодость, она иногда заигрывается, хочет показать

себя, забывая об интересах зрителя.

И, товарищи, я с горечью должен признать...

Федор Андреевич, одну минуту.

Егор Мясец, стажер.

Здрасте.

Здрасте, товарищи.

Я вам одну сцену покажу, чтобы вы понимали.

Вот Паруся и Михаил, представьте.

Значит, за Москвой цех, она ему, давай жениться.

Он ей, давай, но только в следующем квартале.

И вот она идет такая.

Мы идем на длинном фокусе.

Рядом тут появляется как бы будник.

О!

Она двигается на него как статуя командора.

Ничего нет смешнее девушки, которая серьезно, категорически собралась замуж.

Федор Андреевич, ну скажите, ну это же будет смешно, а?

Как в жизни?

А Инга?

Ирина, то есть, она же фигура трагическая.

При этом такая нелепая. Она танцевать вообще не умеет. А Будник, этот

вовсе, он же вообще-то такой городской пижон.

Мы ему такой костюмчик забацали, который только у барыг купить можно.

Они же про нас весны будут.

Как в жизни.

Что вы молчите, Федор Андреевич?

Безобразие. Совсем потеряли.

Сколько уже?

Третий час.

Пошли у кого-нибудь в магазин.

А может не торопиться?

Регина Марковна, магазин скоро закроется.

Совет рано или поздно закончится и будет повод выпить.

Радостный или скудный.

Аркаша, не в жопу.

Так на чем мы остановились, Федор Андреевич?

Остановились мы, товарищи, на том, что я с горечью должен признать...

Может, мы ошибаемся?

А?

Может, дерзость молодых – это неплохо, но мы, к сожалению,

не всегда идем в ногу со временем. А молодые идут своими новыми путями.

Приходят в кино, приносят дух новых начинаний.

Да, есть ошибки, да, не хватает опыта.

Но вынужденное решение, Я считаю.

В итоге оказалось правильным.

Я, товарищи, за то, чтобы стажер остался.

Ну что ж.

Александр Андреевич, спасибо тебе.

Мы тебя поняли.

Со своей стороны должен сказать.

Свежо?

Да необычно.

Стажер парень перспективный.

Правда, ежели не сопьется.

Артисты хорошие.

Но кроме одного, то есть одной, одна исполнительница мне

категорически не понравилась.

Бабулечка, я возьму.

Алло. Алло, Марьяна.

Здравствуй, это Инга Хрусталева.

Здравствуйте.

Ну как ты?

Все хорошо, спасибо.

А у меня, представляешь, полный кошмар.

Главное, поговорить не с ним.

Ну, так, чтобы не из кино, чтобы без этого большого сочувствия.

Я ведь давно не снималась, Марина.

А тут худсовет, утверждение на роли.

А мне не звонят, представляешь?

Нет, я знаю, что худсовет может длиться очень долго, но... Ты знаешь, сколько не

советская весна?

Это как...

Как клеймо.

Это значит, что в театре ты никогда ничего не будешь играть, кроме

камеристок.

А я вот тут задумалась, а может дело не в лице?

У Касаткиной тоже ведь лицо, не сказать, что трактористки. Чего снимают?

Ее снимают, а меня нет.

А знаешь, что это такое? Вот идешь по моему фильму, а на тебя все смотрят, как

на покойницу.

Что это, Хрусталева? Что-то давно ее видно не было.

Наверное, пьет.

Валечка, прости, сейчас.

Ладно, ладно, Марьяна, будем заканчивать.

Пока мы болтаем, технически за студией не могут позвонить. Линия заметалась.

Спасибо.

Прости, что много времени отняла.

Ну что вы.

Ага. Инга, удивишься опять тебе.

Алька, меня утвердили.

Товарищи, дорогие, давайте выпьем.

За тот долгий и, я надеюсь, нетрудный путь, который нам предстоит пройти. Ура!

Ура!

Ты когда-нибудь видела «Белая ночь»?

Марьяна, это большое упущение твоей биографии.

А поехали завтра в Ленинград?

Да. В машине вдвоем.

Все.

Завтра в 12 собираю тебя.

До завтра.

Витя! Ну что, придется поработать с бывшей женой?

Да он сейчас так не будет.

Лицо простое, свет стоит пять минут.

Да? Потом, Федь. Не все в этой жизни боятся своих жен.

Ну, знаешь, нам вообще-то сесть бы надо и обговорить все.

Какое кино будем снимать? Давай сядем на троих. Ты, я, Егор. На четверых.

Люсю не забывай.

Мужем у меня.

Я драники пожарю с грибами и сметаной. Это сметана и драники. Это же песня.

Лучше колбаски. Какой колбаски, Аркаша? Люстины, драники, это не драники. Это

волшебство сплошное.

Так.

А что здесь сидишь, что к народу не идешь?

Егор, ну все уже, ты победил.

Твой фильм, твои актеры, что?

Я понимаю, что там происходит.

Отпустил, не знаю, что с этим делать.

Давай выпить принесу.

Не надо.

Егор, все, хватит. Давай, все, пошли.

Пошли, пошли. Что?

Можно я один побуду?

Шашель Афама, я правильно понимаю?

А девушка твоя, Митя, она где?

В смысле?

Ну, сейчас она где?

Откуда я знаю?

Думаю, наверно.

Тогда давай ей позвоним.

Зачем?

Скажем, что брала такси и приезжала к нам.

Зачем? Потому что...

За тем, что у нас весело, за тем, что мы выпиваем, за тем, что все тебя любят.

Да кто меня любит?

Ну, начинается тоже.

Да не буду я ей звонить. Я ей позвоню.

Что ты ей скажешь?

Я тебя не испорчу.

Все будет идеально.

Говори на это.

Погоди. На самом деле, что ты ей скажешь?

Что я скажу? Я нормально с ней поговорю.

Приглашу в гости. И она приедет.

Говори на это.

Девушка, здравствуйте. Вас беспокоит...

Звонил.

Наверное, номер Маши близел.

Сергеичка, ты знаешь, я поеду, Паша.

Все-таки Наненька ждет, если тебе не надо идет.

Хорошо. Наденька, привет.

Обязательно.

Береги себя.

Пусть поаккуратнее все будет. Хорошо.

У меня то.

Давайте все сюда. Я хочу выпить за нас, за группу. За вас всех.

Талантливых, ярких и гениальных.

Гений у нас один.

Федор Андреевич. Что ты говоришь?

Качать его!

Хорошо!

Не надо!

Покой, компресс на копчик и новых хороших фильмов. Спасибо, все сделаем.

До свидания.

Здоравливай.

Держи.

Спасибо.

Ну что, неделя на строго постельном.

А потом в бой?

Осторожно, Федь.

Ну, скажи мне, а что, Хрусталева оставили?

Или снова слюки снимаешь?

Оставили.

Мне кажется, тебе совершенно не нужно на этой картине.

Хотя я в этом ничего не понимаю.

Решили, что для такой сложной постановочной картины, как наша, очень

хорошо будет и два оператора, и стажер.

Решили оставить стажера.

Федя.

Наденька.

Надя, кто с тобой?

Надя.

Надя!

Наденька.

Наденька, ну иди сюда, садись.

Наденька, ну ничего страшного не случилось.

Боже мой, напишут в титрах режиссер-стажер. Что-то такого.

Как он будет в титрах?

Он там будет со всеми вместе в конце.

Надя.

Надя.

Они сейчас все на тобой смеются.

Он тебя галит, а ты утираешься.

Ну что ты за человек?

Ну ладно, я.

Но у тебя дочь растет.

Тебе не стыдно?

Федор Андреевич отобрал лучшую из десятков.

Сотен актрис, которых он просмотрел.

Значит, надо посмотреть тысячи.

А то, что через 10 дней съемки, это ничего?

А то, что у нас нет Маруси, ничего?

Это производство.

Через 10 дней мы должны начать с Ивановой, Петровой, Сидоровой. Давайте

снимать Толстуху.

Это вы хотите услышать, не дождетесь.

Гоните студентов, первый, второй, третий курс.

Вас, между прочим, уже 16 человек ждут.

Замечательно.

Зовите еще Регина Марковна.

Здрасте.

Ольга Филипповна, здрасте.

Здравствуй, Оксаночка.

А что-то меня на костюм не зовут до съемок 12 дней.

Да у нас тут ерунда какая-то творится. Все поперепутали.

Лен, сходи к Регине Марковне, узнай.

Скажи, актриса пришла.

А при чем тут Регина Марковна? Она костюм не заведует.

Ну, все-таки второй режиссер.

Забыла. Ну, надо же.

Регин Марковна.

Стоп, стоп, стоп. Только не надо реветь.

И вообще, вот что я тебе скажу, Оксана.

Пошли они все.

Меня не утвердили?

На этот раз, да.

Но у тебя еще этих фильмов будет.

Пойдем.

Регин Марковна, а как же так-то?

Пойдем, девочка. Ну, вот так бывает.

Пойдем, я тебе расскажу.

Там расскажу. Не надо мешать людям.

Людям работать не надо мешать.

А где Федор Андреевич?

Завалил.

Регина Марковна, он не обещал. Ну, что я могу сделать-то? Слушайте, мы же с вами

сто дублей на этих несчастных пробах сделали. Вы же сами сказали, что теперь

все хорошо.

Все, Оксана, хватит, не скандаль.

Витя, что ты молчишь?

Ну, хочешь, пойдем выпьем?

Правильно.

50 граммов – это то, что тебе сейчас надо.

Вить, как же так-то?

Как же так можно?

Я же живой человек.

Ну, вы мне даже не позвонили. Вы фотографию сняли, а номер набрали.

Оксаночка, ну, прости нас, пожалуйста.

Ну, мы все понимаем.

Ну, лучше тебя никто бы это не сыграл.

Ну, кто же знает, что Хуставету не понравилось.

Это все из-за вас, Егор Ильич.

Зачем вы вообще стали пробы переснимать?

Знаете что?

Я вот вас сейчас проклинаю.

Чтобы у тебя больше в жизни ни одной картины не было. Я тебя проклинаю,

понял?

Ну что?

Ну так что?

Ковригина или Матюхина?

Егор Ильич.

Матюхин.

Обязательно возьми с собой теплую кофту.

Бабулечка, ну какая кофта?

Жара на улице. Там прохладно. Куда вы поедете на экскурсию? Бабушка, я не

знаю. Это какой-то специальный студенческий маршрут. Называется «Белая

ночь». А сколько вас человек едет?

Марина, что?

Возьми.

Пирожка. Ну, гуа, ну с капустой, с луком.

В пользу повезите.

Никаких пирожков.

Посмотри.

Со мною в небо только глаз не отводи. Видишь, там сияют птицы

по бескрайнему пути.

Только медлишь ты и все чего-то ждешь. А душа моя тихонечко поет там-пам. Можно

искать и дождаться. Можно простить и остаться. Если

любовь в сердце твоем.

Извините, пожалуйста.

А ну тихо, расшумели здесь.

Станьте, как вам сказали.

Стоп. Спасибо.

Давайте следующий. Люсь, да снимут сегодня дни.

А ты куда?

А я в Ленинград направлю.

Кому-то белые ночи, кому-то сумасшедший дом.

Держитесь стойко, мысленно с вами.

Петерков, конечно, до войны был.

Мы с мужем в июне 41-го успели съездить.

Да, только мне что-то подсказывает, что «Крусталёв» туда не фонтанами едет

выбывать.

Давайте продолжать.

Пошёл.

КПД-шечку пусти правее, получу.

по праву.

Ты же сказала в 12 поездить.

А времени уже сколько? Бабушка, я мешаю тут кому-то?

Зайди тогда в дом.

Что они, в дверь не позвонят?

Позвонят.

Я не ожидала тебя тут увидеть.

Праздник у меня.

Минградный сегодня не получился.

Все нормально?

Я понимаю, у тебя работа. У тебя дела.

Обиделась.

Как ты мне нужна?

Разведка у нас.

У меня информаторы.

Судья за каждым твоим шагом.

Витя, если бы ты узнал, что я тебя в чём-то обманываю, то что это?

Прыгнул бы с моста.

И так нельзя.

Откажи мне.

Мы вместе, но мы же не вместе.

Я ведь действительно тебе ничего не знаю.

О чем ты думаешь?

Что ты думаешь обо мне?

Что ты думаешь о нас?

Вот зачем ты вчера позвонила и трубку положила?

Я не могу так больше.

Я так больше, правда, не могу. Я хочу быть с тобой, но ты не подпускаешь меня

к себе.

Да у меня даже номера телефона твоего нет.

Я встречалась с твоей женой.

Я хотела что-то дать тебе.

Выходить можно.

Выходить.

Мне вот тот нравится.

Мне тоже.

Матюхина.

А почему?

Блондин.

Егор, в танце внизу какая-то девушка.

Егор, что же вы не звоните?

Что вы решили?

Ну не мучайте меня, Регин Марковна.

Вы меня не мучайте.

У меня весь съемочный план горит. У меня костюмный цех тонет.

Определитесь из тех, что есть.

Других девушек у меня для вас не будет.

Может,

Ковригина? Она вроде как-то лучше всех попробовалась. На завтра вызываю

Ковригина. Нет, подождите.

Мачухина-то вроде она как-то побоятельней.

Ковригина или Матюхина?

Ну, я не могу так. Дайте мне хотя бы 24 часа.

Нет у нас с вами этих 24 часов.

Егор, миленький.

Ну, так часто бывает.

Режиссер утверждает актрису, которая ему не очень нравится.

Потом начинаются съемки.

Кино начинает жить своей жизнью.

И оказывается, что актриса очень даже на месте.

Могу я до утра подумать, а?

Егор, пожалуйста, до десяти часов.

Да. До десяти.

Алло. Саш, тебя.

Матюхин.

Ну что,

остальных можно не печатать?

Ну, к сожалению, ни Самойлова, ни Глазимова не найдем, поэтому будем

снимать мочухи.

Да.

Хай, так здесь откуда?