Original subtitles

Звучит песня в исполнении В. Высоцкого:

"Их восемь - нас двое. Расклад перед боем

Не наш, но мы будем играть!

Сережа, держись! Нам не светит с тобою,

Но козыри надо равнять.

Я этот небесный квадрат не покину, Мне цифры сейчас не важны:

Сегодня мой друг защищает мне спину, А значит, и шансы равны.

Мне в хвост вышел мессер, но вот задымил он,

Надсадно завыли винты.

Им даже не надо крестов на могилы - Сойдут и на крыльях кресты!

Я Первый! Я Первый! Они под тобою!

Я вышел им наперерез!

Сбей пламя, уйди в облака - я прикрою!

В бою не бывает чудес".

- Что же мы не учли?

Какие есть предложения?

- Товарищи...

Товарищ Берия сожалеет о произошедшей трагедии,

но госприемка новой модели истребителя должна пройти

в установленный ранее срок.

- Пока не будут выяснены причины случившегося,

необходимо отменить полеты и вернуться к стендовым испытаниям.

- В другое время, Александр Сергеевич,

я бы с вами согласился. Но сейчас фронту

позарез нужен новый истребитель! - Фронту нужны самолеты,

пилоты которых смогут не только бить врага,

но и возвращаться из полетов живыми.

Поэтому я и настаиваю на новых стендовых испытаниях!

- Насколько мне известно, на стенде воспламенения не было.

Да, при форсаже двигатель грелся.

Но работал штатно и показывал хорошие результаты.

- Значит, мы что-то не учли! И рисковать еще одной опытной машиной

и жизнью нового летчика-испытателя мы не имеем права.

- Что скажет инженер-двигателист? Елена Сергеевна?

- Я считаю, стендовые испытания не дают необходимых условий

и нагрузок, которые могут возникнуть в полете.

Температура воздуха и его плотность, турбуленция.

Причину возгорания нужно искать в воздухе.

- А кто будет дальше испытывать самолет?

На подготовку нового пилота потребуется время, а у нас его нет.

- Товарищ генерал-лейтенант, разрешите!

- Что ж, давайте выслушаем товарища Романова.

Правда, на последней встрече вы критиковали наши самолеты.

Что сейчас скажете? - Елена Сергеевна права,

земля - это земля, небо - это небо.

Я готов смоделировать ситуацию, при которой самолет попал в штопор.

С учетом запаса высоты, к сожалению, которой у погибшего летчика не было,

это возможно.

- Вася Трофимов знал машину до винтика. А вы?

- Чем быстрее товарищ Романов освоит новую машину, тем лучше.

Александр Сергеевич!

- Борис Федорович, ознакомьте товарища Романова

со всей документацией. - Хорошо, Александр Сергеевич.

- Если бы Вася Трофимов не разбился и посадил самолет,

мы бы знали, в чем причина аварии. А теперь все сначала и на ваши плечи.

- Да не только на мои. - А где вас поселили?

- В общежитии. Я, правда, там не был еще.

- Это тут недалеко, там все наши. - А вы?

- Тоже: времени на поездки в Москву не остается.

- Замечательно, будем соседями. - Проводите меня,

пока Борис Федорович готовит документацию?

- С удовольствием!

- Товарищ генерал, подождите! Вы можете объяснить,

почему именно Романов? Что, у нас нет других летчиков?

- Надежнее летчика Романова я не знаю.

- Его поступки не совместимы со званием офицера.

Я сам был свидетелем его непотребного поведения

и был вынужден написать рапорт в военную прокуратуру.

- Да-да, мне известно, что именно по вашей инициативе

Герой Советского Союза майор Романов оказался в штрафбате!

- В каком штрафбате? Я первый раз слышу!

- Первый раз? - Хотя, наверное, это и правильно!

Тогда я тем более не понимаю, почему Романов находится здесь.

- А потому что он уже искупил свою вину.

- Искупил! На госприемке будут партийные и государственные деятели,

послы и военные атташе союзников. Мало ли что ему взбредет в голову!

- Владлен Николаевич, участие майора Романова в показательном бою -

это обязательное условие немецкого летчика Шольбе.

- Товарищ генерал!.. - Не будет Романова - не будет боя.

Я надеюсь, вы не станете срывать такое важное мероприятие.

- Разумеется, нет. - Очень хорошо.

- Витя, как Устиновский узнал, где Романов?

- Не могу знать, Владлен Николаевич. Я сделал все, как вы приказали.

- Завтра же все, что есть у нас в ведомстве на Романова,

чтобы было у меня на столе. - Так точно!

- Помочь? - Нет, спасибо, я сама.

Вот.

Всегда вожу с собой фотографию родителей.

Она напоминает мне про дом и довоенное время.

- Понимаю. - А ваш дом где?

- Не знаю. У меня нет дома.

- А разве так бывает? - Бывает.

Небо - мой дом.

- Саша, садитесь.

- Спасибо. - Омлет - из яичного порошка,

но это лучше, чем ничего.

- Да куда уж лучше?

(Звучит печальная музыка.)

- Саша, я чувствую себя ужасно виноватой за то, что случилось.

- Не надо.

Я сделал то, что должен был сделать. И никак иначе.

Давайте не будем вспоминать об этом?

- Хорошо, не будем.

- Очень вкусно, Елена Сергеевна.

- Спасибо.

И давайте без отчества.

- Хорошо, Лена.

- Вот инструкция.

Что непонятно - спрашивай.

Разберешься что к чему?

- Двигатель новый. Як-то - он и есть Як.

- Так все дело в нем.

Ну вот и изучай.

- Я ноль-второй - занял 3 тысячи.

Скорость - 450. Температура масла и другие параметры в норме.

Разрешите начать форсаж. - Разрешаю.

- Ноль-второй, выход на режим вертикального взлета разрешаю.

- Прямой впрыск топлива включен.

Высота - 4 тысячи. Скорость - 550.

Температура масла растет. Створки охлаждения раскрыты на максимум.

Скорость - 580. - Александр Сергеевич,

у Трофимова к этому времени уже случился пожар.

- Ощущаю сильную вибрацию.

- Скорость? - Скорость - 590.

- Немедленно прекратить режим. Как понял, ноль-второй?

- Вас понял. Сбрасываю скорость.

Давление масла резко снизилось! Задымление в кабине.

- Романов, прыгай! Ты слышишь?

- Он не прыгнет.

Он пытается посадить самолет.

- Да куда ему садиться? Он же сейчас ни черта не видит!

Если он не покинет самолет, он сгорит заживо.

Если он вообще еще в сознании. - Стойте! Подождите!

Я с вами.

- Разошлись!

(Кашляет.)

Вытаскивайте его!

Живой? Сейчас. Опа!

- Саша, вы как? - Я в порядке, Елена Сергеевна.

В отличие от самолета.

- Вот рапорт командира штрафной эскадрильи Федотова.

Искупил Романов - в бою, все как положено. - Вижу.

- А также ходатайство из Главного штаба ВВС

в военный трибунал фронта за подписью Устиновского.

- М-да, быстро сработано.

Ты все прочитал? - Так точно.

Ничего не нашел, Владлен Николаевич. - Значит, плохо читал.

- Виноват.

- Вот ты и попался, святая невинность.

- Ну что, видно что-нибудь? - Двигатель выгорел. В труху.

- Но это скорее следствие, нежели причина.

- Вибрация началась сразу после дачи форсажа,

а дальше многократно усиливалась. Так? - Да, все верно.

- Она могла возникнуть из-за проблем с амортизацией моторамы.

- Навряд ли бы двигатель загорелся от вибрации.

- Посветите сюда.

(Звучит лирическая музыка.)

- Девушка-авиаинженер - это необычно. - Да все просто.

В школе был авиамодельный кружок. Все девчонки - в самодеятельность,

а я с мальчишками перкаль на крылья самолетиков клею.

- А чего ж не в самодеятельность-то? - Но с мальчишками же интереснее.

- Понятно. - А дальше -

Гризодубова, Раскова, межконтинентальный перелет.

Мечтала быть как они. - Так надо было в Осоавиахим идти.

Тогда, глядишь, мечта бы и осуществилась.

- Я пробовала. (Сигнал автомобиля.)

Медкомиссию не прошла - забраковали по зрению.

- Сказать честно, очки вам идут. - Я до сих пор стесняюсь.

- Подождите, то есть вы всю жизнь, всю себя посвятили авиации,

а в небе так и не были? - Ну что ж поделать.

Зато я во сне летаю. - Несправедливо.

Надо исправить.

Знаете что... - Товарищ Романов!

- Я! - Вас на КПП жена ждет!

- Чья? - Ваша.

- Извините.

(Звучит грустная музыка.)

- Сашенька!

Сашенька!

- Наташа, ты что здесь делаешь? Как ты меня нашла?

- Да какая разница? Я так рада тебя видеть!

Вернулся с фронта, а жене ни слова не сказал.

Нам с тобой очень многое надо обсудить.

- Послушай, но сейчас не место и не время.

У меня завтра очень тяжелый вылет, мне надо выспаться.

Возвращайся назад. Я завтра или послезавтра

найду возможность с тобой связаться по телефону. - Я не могу.

Я так долго тебя ждала - последний автобус уже ушел.

Теперь только завтра.

Романов, пойдем. Я так замерзла.

- Документы есть?

(Звучит печальная музыка.)

- Романов, ну к чему такие сложности?

Уж где-где, а в одной постели нам всегда хорошо было.

- В том-то и дело, что было.

Я уже забыл.

- А я не верю.

- Наташа, зачем ты приехала?

Только не рассказывай мне про неостывшие чувства.

- Эх, Романов, никогда ты меня не понимал.

- Вот поэтому и разошлись.

Зачем ты здесь? Давай начистоту.

- Санечка, я же до сих пор в этой ужасной коммуналке живу

с этими Парамоновыми.

Они то пьют, то дерутся между собой, то прохода не дают.

Хоть бы на фронт кого забрали! Да нет же, все как с гуся вода.

- Ну допустим. Дальше что?

- Ты же теперь Герой Советского Союза.

- Был Герой. - Тебе скоро все вернут.

Награды, звание - все вернут.

Каждому Герою Советского Союза трехкомнатная квартира полагается.

Ты сходи куда надо, напиши заявление.

Ну что ты молчишь?

- Тебя кто надоумил? - Про квартиру я в газете прочитала.

- Про то, что звание вернут, где услышала?

- Я, когда тебя искала, все узнала. - У кого? - В собесе.

- А если тебя обманули?

- Романов, у тебя что, кто-то есть?

- Спокойной ночи.

- Лена!

Мы сейчас машину до города ждем. Я догоню.

- Хорошо.

- Пошли. Пришла машина.

- Романов!

Ты знаешь, я подумала... Я, пожалуй, останусь.

Я жена - имею право.

Официально мы с тобой еще не разведены, как ты этого хотел.

- Слушай, твои права только на бумаге остались.

Пошли. Зря теряешь время. - Романов, ты меня плохо знаешь.

- Наташа, что ты хочешь, а?

- Пообещай подать заявление, и я уеду.

И до твоего возвращения в Москву мы не увидимся.

- Да черт с тобой! Пошли.

Здорово!

- Все у нас с тобой еще получится, Романов.

- Если бы товарищ Романов не спас самолет,

мы бы до сих пор пребывали в неведении.

А так я могу с уверенностью утверждать,

что причиной аварии стало выбивание масла из двигателя.

- Простите, Елена Сергеевна, но на стендовых испытаниях

не могли пропустить настолько явный дефект!

- Борис Федорович, на стендовых испытаниях

нагрузка на двигатель была равна нагрузке на высоте 3,5 километра.

Вибрация начинается сразу после этой отметки,

а далее происходит перегрев масла и возгорание.

- Да, это все очень похоже на правду.

Но я буду настаивать на своем решении:

госприемку необходимо перенести на месяц, возможно, больше.

- Александр Сергеевич, вы понимаете, чем это вам грозит?

- Я понимаю, чем грозит новый вылет товарищу Романову.

- В любом случае я готов повторить полет.

- И схлестнуться с мессером на форсаже?

- Послушайте, ребята на фронте каждую минуту рискуют, а я что?

Летчики очень ждут этот самолет.

Каждый лишний день - это человеческие жизни.

И чем раньше этот самолет окажется на фронте,

тем быстрее мы отберем у немцев вертикаль.

- Борис Федорович...

А если мы заменим стандартные амортизаторы

на крепление двигателя к мотораме

и перенесем масло радиатора дальше?

- И вот здесь можем поставить прокладки, чтобы устранить трение.

Технически это несложно.

- Решение перспективное, но самолет испытать мы все равно не успеем.

- Значит, надо испытывать во время госприемки.

- Не теряйте времени.

- Лена! Лена, подождите.

Простите, но вчера как-то все так нелепо оборвалось...

- Не нужно извиняться, я взрослая девочка, я все понимаю.

- Да ничего вы не понимаете. Нет у меня никакой жены.

Нет, то есть она есть, но это все не так.

Мы до войны не успели развестись.

Я ей отправляю боевые, а ей вроде как полегче. Ну а мне больше некому.

- Так, Саша, все, остановитесь. Мне нет совершенно никакого дела,

есть у вас жена или нет.

- Подождите, Лена. Пойдемте. - Куда?

- Я хочу исправить одну вопиющую ошибку. Пойдемте.

А ну-ка. - Саша.

Саша, я никуда не полечу. - Не бойтесь.

Вы же мечтали. Залезайте. - Я не полезу.

- Я вас все равно никуда не отпущу.

Давайте руку.

Руку.

Как самочувствие? - Я не могу поверить!

- Принимай управление на себя. - Нет!

- Я отпускаю руки. - Нет. Ты что делаешь?

Все. Все, взяла.

- Летишь! Молодец!

Почувствуй самолет: попробуй плавно ручку вправо, влево.

Хорошо получается.

Ну вот, глаза совершенно другие.

- Какие? - Счастливые.

- И у тебя тоже. - Я давно на аэроплане не летал,

а с него все начиналось.

- Товарищ Романов? - Я. - Приказано доставить вас в Москву

к генералу Устиновскому. Пройдемте.

- Регламент твоего поединка с фрицем уже утвержден.

Условием победы решено считать минуту нахождения

в задней полусфере противника. - Минута - не многовато ли?

В условиях реального боя все секунды решают.

- Решение уже принято: минута на хвосте у противника, и все.

Тут у нас вот в другом загвоздка начинается.

- В чем? - Ну фриц этот будет в мундире,

при погонах, орденах. А ты, что же, у нас получаешься

как бедный родственник? - Тоже нашли о чем беспокоиться,

Иван Георгиевич. - Не скажи, Саша, не скажи.

Там же на тебя вся пресса глазеть будет: англичане, американцы,

военные атташе союзников, командир французской эскадрильи

"Нормандия - Неман". Мы не можем ударить в грязь лицом.

И вот эту мысль я донес куда следует.

И процесс ускорился.

Ты полностью реабилитирован.

И должен быть при параде. Держи.

- Спасибо, Иван Георгиевич.

- Пойдем. - Товарищ Романов, сварганили тебе

новый амортизатор. - Спасибо. - Что "спасибо"?

Все на твой страх и риск. Выдержит ли двигатель

полную мощность - неизвестно. - Но все равно лучше не рисковать

и не держать долго форсаж. - Как же он тогда немца обскачет?

- Ничего, как-нибудь.

- Прошу покинуть летное поле.

- Не переживай, все будет хорошо. - Саша, осторожнее.

- Капитан, скажи ему, что его парашют в кабине самолета.

Да, и еще. Если он хотя бы на метр уклонится - будет сбит.

Границы полетной зоны стерегут два наших истребителя.

(Говорят по-немецки.)

- Он не летает с парашютом. - Один момент.

- Куда это он? - Не знаю.

Переводчик: - Он ждал вашей новой встречи.

- А я жалею, что не прибил его тогда.

(Говорит по-немецки.)

- Он считает, что его жизнь не так важна, как победа Германии,

которая неизбежна на земле и в воздухе.

И у нас никогда не будет самолета, равного "Мессершмитту".

- Посмотрим. (Говорит по-немецки.)

- Романов! Взлетаешь вторым. - Понял.

- Товарищи офицеры! - Здравствуйте, товарищи!

Здравия желаю! - Здравия желаю!

- Лаврентий Павлович, снимочек. - Пожалуйста.

- Спасибо. - У вас все готово?

- Все готово, Лаврентий Павлович. - Хорошо. Давайте начинать.

- Начинаем. - Есть!

- Начинаем!

(Рев моторов.)

(Звучит тревожная музыка.)

- Александр Сергеевич, все так и должно быть?

- Бой только начался, Лаврентий Павлович.

- Хорошо. Давайте смотреть.

- Ноль-третий, ты под атакой, сбрось немца с хвоста!

- Так, бой прекратить!

Что Як не уступает "Мессершмитту" - и так понятно.

- Пусть продолжают, товарищ генерал.

Должны же мы понять, кто победитель и на каком мы свете.

- Если мы сейчас не остановим бой, мы все будем на том свете!

Останавливай. - Подождите!

30 секунд.

45.

50.

55.

Есть минута!

По рации: - Шольбе, идите на посадку! Вы проиграли поединок.

- Черт!

По рации: - Саша, на посадку! Ты выиграл! - Вас принял.

- Поздравляю. Поздравляю.

(По-немецки.) - Пошел, вперед!

Залезай.

- Как говорит товарищ Сталин, икры у нас много - хлеба не хватает.

- Товарищ нарком внутренних дел!.. - О! А вот и наш герой!

Налейте ему вина! Ну что, проходите товарищ Романов, не стесняйтесь.

Вы одержали очередную победу над этим немецким асом,

поэтому этот праздник ваш тоже. - Благодарю.

- Я поднимаю этот бокал за всех, кто оказался причастен

к победе советской авиапромышленности.

За вас, товарищи!

За ваши знания, золотые руки,

горячие сердца

и крылья. И за победу над врагом! Ура!

- Ура! Ура! Ура!

- Что собираетесь делать дальше?

- Хотелось бы вернуться в свой родной полк, товарищ Берия.

- Лаврентий Павлович! - Да.

- Полк майора Романова дислоцируется под Анапой

и готовится к началу операции по освобождению Крыма.

- Замечательно. Предлагаю именно там провести

войсковые испытания новой машины.

Вы не против, товарищ Сорокин? - Прекрасная идея, товарищ Берия.

- Руководителем группы предлагаю назначить

ведущего инженера-двигателиста Елену Сергеевну Сотникову.

- Благодарю за доверие, товарищи.

- Ну и замечательно. И как у вас говорится?..

Желаю, чтобы количество взлетов равнялось количеству посадок.

Вижу, как ты смотришь на этого Романова.

И на бабу тоже.

Романова не трогать, понял? - Есть.

- Если еще раз проколется, доложишь мне.

- Есть. - Действуй.

До свидания, товарищи! - До свидания, товарищ Берия.

- Проходи.

Ты, наверное, голодный? Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Так...

- Что там у тебя? - Оглобля завалилась.

- Долго будешь возиться? - Нет, чего здесь...

А если вы еще подсобите, то мигом.

- Давай.

По-немецки: - Дернешься - и тебе конец!

К машине не приближаться! Я застрелю его!

(По-немецки.) - Кто вы? - Я полковник абвера Ленц.

Обыщите офицера. Найдите ваши документы на выезд из Москвы.

Трупы - в снег.

И быстро выезжаем. - Так точно!

- Наверное, надо все-таки что-нибудь приготовить.

- Лежал бы так целую вечность. - Врешь.

- Почему? - А как же небо?

- Небо никуда не денется, подождет.

- Я тоже.

Если только ты сам этого не захочешь.

Я сегодня так переживала за тебя, когда ты бился с Шольбе.

- Не думай о нем. Шольбе свое отлетал.

- До свидания.

- Товарищи, сегодня успеем принять еще пять человек.

48-й номер - последний.

Остальные - не ждите, приходите завтра.

- А у нас какой? - Кто следующий?

- Я к семи не успею.

Да и к восьми тоже. Я сегодня два часа добирался.

- Останешься, значит, дома. - Нет, Наташа.

- А что "нет"? На вокзале будешь ночевать?

На аэродром свой ты не успел, транспорт за город уже не ходит.

(Стук в дверь.) - Наконец-то!

А я уже думала, что ты...

- М-м, как раньше.

Помнишь, мы с тобой тут по ночам гуляли?

Саша, а нам ведь ничего не мешает начать сначала.

- Мешает, Наташа.

Мне нужна полноценная семья, а для тебя дети - это приговор.

Потому что самое важное для тебя - это своя собственная красота.

Так что не надо здесь разыгрывать спектакль.

Я все твои выходки терплю только из-за...

- Из-за кого же, интересно?

- А это не твое дело.

Ты мне лучше расскажи, как ты на аэродроме оказалась неожиданно?

Сорокин посодействовал, что ли?

- Смотри-ка, догадался!

А он, Саша, говорит, что не положено Герою Советского Союза

аморальный образ жизни вести. Жена есть, а он - по бабам.

Должна вернуть мужа в семью. Взамен обещал

подсуропить с квартиркой, если у нас все получится.

Но я же не дура - понимаю, зачем он ко мне приехал, благодетель.

Кого вы с ним там не поделили?

Хотя... можешь не говорить.

Я по твоему взгляду в общежитии все поняла.

- Ты все правильно поняла.

Я напишу заявление на квартиру.

Когда вернусь, ордер должен быть готов.

Квартиру оставлю тебе, а ты мне дашь развод.

- Ну да, ты все правильно понял, Романов.

А Сорокин твой перетопчется.

- Зачем ты здесь?

- Кого ты все-таки ждала, а?

- Уходи, пожалуйста.

Не смей!

Пусти меня! - Тебе же нравится! Ты же помнишь?

- Я ничего не помню: я все забыла! - Я не могу без тебя.

- Пусти меня! Пусти!

Ну-ка пошел прочь!

Не подходи. Не подходи ко мне!

- Дурочка, ты порезалась.

Давай перевяжу. - Только не подходи ко мне!

Уходи! А то я закричу, и все услышат.

- Сука!

Сгною твоего Романова, если еще раз тебя с ним увижу.

Только рыпнись за ним на фронт - штрафбат ему раем покажется.

- Разрешите!

Ну что, может, проводишь меня по старой памяти?

- Прости, я в штаб опаздываю.

- Вернешься с фронта - дай знать. Адрес пока прежний.

- Береги себя.

- Романов!

Будь счастлив. - Ты тоже.

(Стук в дверь.)

- Товарищ генерал, разрешите. - Александр Петрович, проходи.

Проходи, дорогой. Ну что,

документы для тебя готовы. Присаживайся.

Как ты и просил, тебе и капитану Кириллову

приказано немедленно выдвинуться в расположение

267-го гвардейского истребительного авиаполка

и приступить к боевым испытаниям истребителя Як-9У. - Есть.

- А это - от нашего ведомства. Прошу ознакомиться и подписать.

- Что это?

(Звучит напряженная музыка.)

- "Из соображений секретности вплоть до особого распоряжения

товарищам Романову и Кириллову запрещается

перелетать через линию фронта, вступать в воздушные схватки

и вести с противником маневренный бой.

Падение самолета Як-9У на территории, занятой противником,

будет расценено как измена Родине".

- Вы же прекрасно понимаете, что я боевой летчик.

Капитан Кириллов тоже. Решили нас неба лишить?

- Теперь вы инструктор, майор Романов,

и обязаны облетать самолет

и подготовить летчиков для новой машины.

Откажетесь подписывать - расценим как саботаж.

- Без превосходства в воздухе Крым у противника не отбить.

И войну не выиграть. Нужно готовить людей.

Подписывай, Саша.

- Разрешите идти, товарищ генерал? - Идите.

- И, чтоб ты понимал, вот это вот все из-за того, что Шольбе сбежал.

(Звучит тревожная музыка.)