Original subtitles

- Внимание всем! Входим в зону немецкого патрулирования.

Занимаем максимально низкую высоту, будем маскироваться.

- Командир, движки встанут. Температура зашкаливает!

- Илюш, нас всего двое, остальные - птенцы.

В случае обнаружения потерь не избежать. Выполнять приказ.

- Есть выполнять приказ.

- Значит, закрыли нам немцы небо над Крымом.

- Так точно, товарищ маршал. По данным разведки,

люфтваффе перебросили в Крым лучших своих асов.

52-я истребительная эскадра. - Старые знакомые...

- Так точно. - А у нас после Кубани

в полках одна молодежь необстрелянная.

- Для прикрытия штурмовиков Долматова я приказал перебросить под Анапу

267-й полк майора Романова. Но у него тоже каждый второй - после училища,

так сказать, взлет - посадка. - Ну что ж, как говорится,

делай, что можешь, с тем, что имеешь.

Вот тут, у Перекопа, и на Керченском полуострове

необходимо взломать высокопрочную оборону противника.

Иван Георгиевич, кровь из носу нужно освободить от немцев небо Крыма.

От этого зависит успех всей операции.

Надо, чтобы наши летчики вспахали там все так,

чтобы ни одно немецкое орудие, ни один дот,

ни одно противотанковое укрепление не уцелело!

Ставка дает на подготовку месяц.

Сможем? - Должны смочь, товарищ маршал.

По рации: - Поляна, это Ромашка, дайте условия на посадку.

- Ромашка, это Поляна. Ветер у земли 270,

3 метра в секунду. Заход курсом 04.

Полоса свободна, посадку разрешаю. - Поляна, это Ромашка. Принял.

Ноль-второй, это ноль-первый. Приготовиться к посадке.

- Командир, надо высоту набрать. Заход с леса -

молодые не сядут с малой высоты. - Когда-то надо учиться.

Приготовиться к посадке.

Всем птенцам - на посадку! Илюша, смотри в оба.

Висим коршунами над взлеткой. - Есть!

(Звучит напряженная музыка.)

- Внимание, внимание! Вижу две цели от солнца.

По-немецки: - Дитрих, оставайся на этой высоте,

а я сниму вон ту пару, которая заходит на посадку.

- Всем внимание. Это "худые". Илюха, приготовься к бою. - Есть!

- Это ноль-пятый. Командир, я под атакой!

- Я сел. Я сел!

- Саня, Саня! Ты куда один против двоих?

Саня, у меня бак...

По-немецки: - Отличная работа, Ганс. Они даже не стали нас преследовать.

Это была легкая добыча, Ганс. Как ты понял, что они не пойдут на взлет?

- Старые машины. А фюзеляжи - чистые, нет звезд.

Молодняк, не обучены еще.

- Быстрее! - Давай, братцы!

- Погодь, погодь! Не горячись, летун. Ну все, все.

Ты и так его сильно отделал. Отлетался фриц.

Звучит песня в исполнении В. Высоцкого:

"Их восемь - нас двое. Расклад перед боем

Не наш, но мы будем играть!

Сережа, держись! Нам не светит с тобою,

Но козыри надо равнять.

Я этот небесный квадрат не покину, Мне цифры сейчас не важны:

Сегодня мой друг защищает мне спину, А значит, и шансы равны.

Мне в хвост вышел мессер, но вот задымил он,

Надсадно завыли винты.

Им даже не надо крестов на могилы - Сойдут и на крыльях кресты!

Я Первый! Я Первый! Они под тобою!

Я вышел им наперерез!

Сбей пламя, уйди в облака - я прикрою!

В бою не бывает чудес".

- Благодарю за службу! - Служу Советскому Союзу!

- А это товарищ Романов, который мессер посадил.

- Мессер? - Так точно, товарищ Сталин!

- Тогда вам от меня лично отдельное спасибо,

товарищ Романов.

- Служу Советскому Союзу!

- Ну что, поздравляю. - И я - тебя.

Увидимся. - Увидимся.

- Ну что, герой, поздравляю. - Спасибо.

- Твой фриц оказался важной птицей.

Ганс Шольбе, любимчик Геринга.

И кстати, трофейный "Мессершмитт" новой модификации.

Наши инженеры уже работают над ним. - Ну хоть одна радость.

- Ну что, какие планы?

- Да какие планы? Возвращаюсь завтра в полк.

- Что значит "в полк"? Отставить!

У тебя еще заслуженный отдых - 10 суток.

- Да на что он мне нужен? - Отдохни, я не знаю,

сходи в Малый театр с женой.

И что, у тебя все по-прежнему?

Ладно, в душу к тебе не буду лезть.

Но знай: если что, номер в гостинице "Москва" для тебя всегда найдется.

- Спасибо, Георгич. - О, смотри-ка, кто еще здесь!

Пойдем-ка, я тебя познакомлю

с генеральным конструктором твоего самолета.

- Прошу прощения. Александр Сергеевич,

хочу представить вам майора Романова.

- Здравия желаю, товарищ генерал!

- Яковлев. - Майор Романов.

- Поздравляю с высокой наградой. - Благодарю вас.

- Как вам наш самолет? - Хорошая машина, маневренная.

- О! Товарищи, простите. Я вас оставлю на некоторое время.

Еще раз поздравляю. - Угу.

За пушку отдельное спасибо. Правда, жалко, боезапас маленький.

Да и у пулемета побольше бы хотелось.

Из-за этого часто приходится выходить из боя.

- Но если увеличить боекомплект, то возрастет масса самолета.

И в результате - потеря в скорости и маневренности.

- Значит, нужно увеличить мощность двигателя.

- Как раз сейчас над этим работаем. - Извините, товарищ Яковлев,

вообще-то, майор... - Романов.

- ...именно на этом самолете вы посадили новый "Мессершмитт".

Як-9 - лучший истребитель.

- Я же не спорю. Просто Александр Сергеевич

спросил мое мнение - я ответил.

- Ну прекрасно.

Пойдемте, товарищи... - Если говорить начистоту,

тяжелый самолет и без БК дополнительного.

На вертикалях немцы имеют явное преимущество.

Мы их просто достать не можем. А что касается посаженного "немца",

так я его должен был уничтожить - мне просто было нечем.

Хотя он до этого двух наших пацанов сбил.

- Мы уважаем ваш боевой опыт,

но в данном случае ваше мнение субъективно.

Учитесь летать, а не винить самолет.

Всего доброго. Пойдемте, товарищи. Пойдемте.

- Не обращайте на него внимания.

Товарищ Сорокин просто очень ревностно относится к критике.

А я, кстати, Елена Сотникова,

инженер-двигателист. - Очень приятно, Елена.

Александр Романов, летчик-истребитель.

- Елена Сергеевна! - Во вторник в редакции

газеты "Правда" собираются все награжденные

для общей фотографии. Вы же там будете?

- Если надо, буду. - Конечно. Там и обсудим все детали.

- Договорились. - Всего доброго.

- До свидания.

- Товарищи, выпьем за победу!

За тех, кто на фронте, за тех, кто в тылу -

льет снаряды, делает самолеты, танки, орудия и минометы,

за тех, кто сеет хлеб, за весь наш советский народ!

За нашу Советскую Родину!

За товарища Сталина!

- Ура! Все: - Ура! Ура! Ура!

- Дай бог, не последняя.

- Владлен Николаевич, вы же знаете, что я не пью.

- Александр Сергеевич, я, наверное, поеду.

- Как - уже?

Через полчаса приедет водитель, он вас отвезет.

- Да не стоит. Трамваи еще ходят, я доберусь.

- Ну куда же вы, Леночка? Посидите с нами еще.

А то я обижусь. - Владлен Николаевич прав:

ну какие трамваи?

Скоро все вместе и поедем. - Хорошо.

(Звучит фортепианная музыка.)

- Леночка, а давайте пойдем потанцуем?

- Владлен Николаевич, я не танцую.

- Не танцует и не пьет. Вот он, экземпляр какой!

- Александр Сергеевич, все-таки поеду:

не очень хорошо себя чувствую. До свидания, товарищи.

- Владлен Николаевич! - Провожу.

Леночка! Леночка, не так быстро.

Ну что ты? Вечер только начинается. Давай заводи машину.

Лена...

Ну что ты начинаешь, а?

Ну куда ты от меня денешься, Лена?

Лена, ну что за детский сад?

- Прошу прощения.

- Лена! Леночка, ну что за игрушки?

Зачем ты их взяла с собой сегодня? Лена!

Лена, открой. (Слышен стук.)

Слышишь? Немедленно!

Открой, говорю, немедленно! - Товарищ полковник,

вы дверь не перепутали? Это дамская комната.

- Иди куда шел. Открой, я сказал!

- Мне кажется, что дама не хочет с вами разговаривать.

- Слушай, летчик, не лезь, куда тебе не надо.

Иди, пока я тебе крылья не обломал.

Лена, открой! - Слушайте,

на вас офицерские погоны, а ведет себя как последний... скот.

- Ты кто такой,

чтобы мне указывать, как себя вести?

Майор, пошел вон отсюда!

Кругом! Марш!

- Товарищ полковник, может, это вам уйти и оставить девушку в покое?

- Ты как со мной разговариваешь?

Я у самого товарища Берии...

Да пошел ты! Лена...

- Идите, Лена, идите. - Спасибо.

- Я тебя в говне утоплю, понял? Пусти!

(Кашляет.)

- Стыдно должно быть, товарищ полковник.

- Сука! Да ты мне нос сломал. - Считай, что легко отделался.

- Я тебя в штрафбате сгною.

- Ты понимаешь, что ты наделал? Избиение старшего по званию -

это воинское преступление. Тем более он человек Берии.

Так все испортить из-за какой-то...

- Слушай, он меня чуть не убил этой пепельницей -

что мне оставалось делать? - Саня, мы знакомы уже много лет.

Я все понимаю, но лучше извиниться.

Я знаю этого Сорокина. Тут разжалованием не обойдешься.

Значит, так: поедешь в редакцию газеты "Правда" для фотографии,

реши с Сорокиным этот вопрос - извинись.

- Есть, товарищ генерал! - Ну вот и хорошо.

Давай садись в машину. Поехали.

- Капичников. - Здесь.

- Ага. Здравствуйте, товарищ Яковлев.

Проходите, пожалуйста. Напоминаю, что у вас после съемки -

встреча с главным редактором. - Да-да, я помню, спасибо.

Елена Сергеевна, вы не могли бы заехать Наркомат?

Нужно передать документы, а они в машине.

- Конечно.

- Готовы? - Товарища Романова нет.

- Семеро одного не ждут. Здравия желаю, товарищи.

- Можно начинать? - Да.

(Звучит тревожная музыка.)

- Рядовой Романов, вылезай - приехали.

- Держи.

Поехали.

- А где штаб?

- А вы кто такой? Представьтесь, как положено.

- Майор... Красноармеец Романов Александр

прибыл для прохождения воинской службы. - Майор, значит.

Летал? Не, ну мало ли.

Что ж, добро пожаловать в ряды оступившихся,

нарушивших дисциплину, допустивших элементы шкурничества.

Родина, красноармеец Романов, предоставила вам шанс искупить вину.

Любое нарушение дисциплины, невыполнение приказа

карается самым строгим образом:

пехотный штрафбат или высшая мера по законам военного времени.

Вам все ясно? - Яснее некуда.

- Вот у нас для вас и карета свободная имеется.

Вчера освободилась. Кузьмич!

Предоставь шанс товарищу бывшему майору

ознакомиться со своим боевым конем.

- Летает?

- Проверите.

- Романов Александр.

- Да не торопись, еще успеется. И так не успеваю запоминать.

- Товарищ Федотов! Как прикажете это понимать?

Это же вы подписали представление к освобождению

красноармейца Сулаймонова? - Все верно. А что тут непонятного?

- Так сроки же еще не... - Товарищ Гринчук,

басмач... кхм... бывший лейтенант Фархад Сулаймонов

искупил, так сказать, вину кровью. Вопросы есть?

- Вы не... - Вопросов нет.

- Ладно.

- Давай!

- Видал? Кого только присылают...

- Что здесь происходит? - Да вот, товарищ командир,

новоприбывший знакомится с техникой.

- Давай!

Да чтоб тебя!

- Крылышки-то есть, а вот перышки еще втыкать надо.

- Двигатель не дает взлетный.

Возможно, топливная система неисправна. Негоден самолет.

- Других не имеем. - Здравия желаю. - Здравия желаю. Доложитесь.

- Красноармеец Романов, летчик-истребитель.

- Кто отдал приказ на взлет?

Под арест захотели, рядовой Кириллов? - Никак нет, товарищ командир.

- Ладно, я с тобой позже разберусь.

Документы.

- Только подписали.

- Летят.

- Один подбит. - Да не, это маслонасос надо менять, а нету.

- Убью, падла.

Ну, иди сюда, ссыкун. Иди-иди!

Ты понимаешь, что сделал? Ты понимаешь, что ты сделал?

- Отставить!

- Ты оставил нас в бою! - Я объясню...

- Ты не летчик - ты ссыкун! Опять скажешь, мотор перегрелся?

Или еще что-нибудь придумаешь? - Товарищ капитан... - Отвали!

- Я кому сказал, отставить!

- Сука.

- Что у вас тут происходит?

- По заявлению летчика Вдовина,

летчик Ерохин покинул боевой строй и вышел из боя...

- Слушай, ты извини, что я тебя задел.

Ты же понимаешь, я сгоряча. - Замяли.

- ...подставив своих товарищей на неминуемую смерть.

- В связи с этим рассматривается народным судом...

- Не, пусть решают что хотят, я с ним летать не буду - лучше один.

- Ну а вдруг и правда мотор закипел?

- Проверили, врет он. Трус, мать его.

- Что вы скажете в свое оправдание, Ерохин?

- А нет оправдания трусости. Поэтому и молчит.

Стыдно посмотреть в глаза своим боевым това...

своим однополчанам.

Партия и товарищ Сталин дали Ерохину шанс смыть позор кровью.

Он не использовал этот шанс. Более того - вышел из боя.

Поэтому должен быть наказан по всей строгости.

- Уж попробуй тут придумай наказание, когда ты уже наказан.

- Предлагаю красноармейца Ерохина отправить в пехотный штрафбат.

(Одобрительные возгласы.)

- Чтобы неповадно было. - Да-да.

- А не перебор ли это? - Тихо, тихо!

Красноармеец Романов, вы что-то сказали?

- Считаю предложение товарища замполита слишком суровым.

Считаю, что, вместо того чтобы пороть горячку,

нужно как следует во всем разобраться.

Я уверен, что у Ерохина есть на это объяснение.

На этих самолетах не то что воевать - на них летать невозможно.

Я убедился в этом.

- Плохим танцорам, мы знаем, что мешает. А плохим летчикам что?

- Самолеты.

- Тихо, тихо, товарищи.

- Я считаю, что Ерохина надо не наказывать,

а, наоборот, поддержать. Личным примером.

Я готов взять его на поруки и поделиться, так сказать,

своим опытом. - Опытный нашелся.

А самолет в воздух поднять не смог.

- У вас недержание, что ли, товарищ Кириллов?

- Что сказал сейчас? - Серега, что ты завелся? Остынь.

- Отставить! Тихо! Сели. Сели оба.

Кириллов, сядь! Значит, так:

нас мало - каждый хвост на счету, -

поэтому, Ерохин, даю тебе последний шанс, так сказать.

Но, смотри, если опять мотор перегреется или еще там чего,

отправлю к едреням в пехотный штрафбат.

На этом собрание считаю оконченным.

- Сань, ты на Акробата внимание не обращай.

Серега Кириллов вообще мужик неплохой, только нервный маленько.

Капитаном был - сейчас штрафным звеном командует.

И все из-за баб.

Вообще все наши беды из-за баб.

Ну и из-за водки.

- Илюх, ты идешь?

- Давай накладывай.

- Пойдем поедим? - Догоню. Подойду сейчас.

- Женя, перед следующим взлетом нужно отрегулировать клапана

и проверить затяжку воздушного винта на валу.

- Проверим - что нам стоит.

- На сегодня все? - Да, все.

Товарищ Сорокин. - Да, Елена Сергеевна.

Вы что-то хотели? - Да, Владлен Николаевич,

мы сейчас готовим конструкторскую документацию на новый Як-9У,

и для учета недостатков и недопущения их в новой модификации

нам крайне важно мнение боевых летчиков.

- Так. - Я договорилась с майором Романовым,

что он приедет к нам на аэродром.

Детали и сроки мы должны были обсудить после фотографирования,

но в редакцию он так и не явился.

- Почему именно Романов? Я вам таких летчиков, даже лучше,

с десяток найду. - Да, но ведь именно он

посадил немца на нашем самолете

и готов был дать здоровую критику машине.

Ладно, наверное, лучше обратиться к товарищу Устиновскому.

- Не стоит.

Майор Романов сразу же после награждения отбыл по месту службы.

Ну а насчет того, что он не сдержал свое обещание,

извините, это не ко мне.

А на меня, Аленушка, ты, как прежде, всегда можешь положиться.

- Ребята, подождите, я с вами.

До свидания, товарищ Сорокин.

- Слышишь, Серега, ты в следующий раз Прокопенко этому

задницу скипидаром намажь.

- Ероха... - Здравия желаю!

В звено ко мне пойдешь. Я тебя на поруки беру.

- А как же товарищ Романов?

- Ты чего, Ероха? - Понял. Спасибо, товарищ командир.

- Молодец!

Нина... Оп!

Здравия желаю, Николай Николаевич!

Должен будешь, Ероха.

- Прокопенко, завтра на перевязку. - Есть!

- Костя. - Здравия желаю!

- Вы почему вчера на профилактику не пришли?

Все ваши уже были. - Я, это, как-то...

- Ну что вы, маленький? Мне бегать за вами?

- Давайте я вам помогу. - Нет-нет, у вас руки нечистые.

Ладно, пойдемте.

Ну что, ложись. - Угу.

- Мы через штаны будем делать? Снимай.

Столбняк - это не шутки. Вон, в соседнем полку

половину личного состава выкосило.

Все.

- Нина, я... - Что?

(Слышен кашель.) Сережа...

А я все жду-жду, когда же ты зайдешь.

- Да я на минутку, пока твоя Медуза Горгона не видит.

Сегодня вечером на том же месте, да?

Здравия желаю, товарищ военврач! - Почему посторонние в медсанчасти?

- Так я против столбняка ставил. - Третий раз за неделю?

- Так точно, чтоб наверняка!

Все, ухожу.

- Ох, и доиграешься ты, девочка.

Не плачь потом.

- Все, Серега, намазал?..

- О, Юрок! Слышь, Юрок, погодь, дело есть.

Ты, это, сарай старый на краю взлетки знаешь?

- Угу. - Ты вечерочком погуляй там недалеко.

Если меня или Нину кто-нибудь будет спрашивать, свистанешь. Лады?

- Нет, не могу.

- Ты что Юрок? Я сейчас что-то не понял. Я же тебя на поруки взял.

Ну ладно. Я, грешным делом, подумал: мы друзья.

Ладно, гуляй!

- Товарищ командир!

Я согласен.

- Так это ж хорошо, Юрок! Спасибо тебе огромное.

Это ж хорошо!

Курить будешь? - Не курю.

- Ты чего?! "Герцеговина Флор". - Нет, спасибо.

- Ну все, Ванюша, дай бог тебе... - Давай!

- Спасибо, Ванюша.

Ваня, слышь, а ты мне принципиально мяса не кладешь, что ли, а?

Иван: - Да есть там мясо, ищи! - Попросишь ты у меня папироску!

- Добавь еще. - Обойдешься.

- Ну что, штрафнички-разбойнички,

ударим, так сказать, по голоду революционным аппетитом!

А, есть немного, смотри.

- Ну, значит, сидят себе казаки почивают.

Заходит атаман и кажет: "Ну шо, казаки, по коням?"

"Снова - по коням? Когда ж мы уже по девкам пойдем?!"

- Я вот тоже анекдот знаю. (Рев самолета.)

- Гляди, Акробат! Похлеще тебя кренделя выделывает!

- На, луку поешь, Буратино. Мужики, лук!

От столбняка помогает. Боец: - Семеныч, хлеб передай.

(Щелчки затвора фотокамеры.)

По-немецки: - Это разведчик. На шести тысячах идет, не меньше.

- Нам не достать. - Сообщите всем:

в целях демаскировки огонь по самолету не открывать. - Есть!

- Значит так, товарищи, наша задача - не дать противнику

укрепить свою оборону в Крыму. По данным разведки

немцы спешно перебрасывают из Румынии свои резервы.

Иван Георгиевич, наши бомбардировщики должны прорвать путь снабжения,

уничтожив мост. Задача не из легких.

Действовать придется в оперативном тылу противника.

Не сомневаюсь, что столь важный стратегический объект

хорошо охраняется системами ПВО.

Иван Алексеевич, данную операцию поручаю возглавить вам.

- Слушаюсь! - Совещание закончено, товарищи.

За работу.

- Разнесут нас еще на подходе.

И так уже от эскадрильи ничего не осталось.

- Ну, на то она и штрафная эскадрилья,

чтоб выполнять такие задачи.

- Он прав.

Подумать надо, прежде чем переть, так сказать, голой жопой на ежа.

А где Кириллов?

- Не знаю.

- Я знаю, где ваш Кириллов.

- А на выпускном вечере он мне в любви признался.

Стихи читал - Бальмонта.

"Быть может через годы, быть может через дни,

С тобой мы будем вместе, и будем мы одни.

И сердце сердцу скажет, что в смене дней и лет,

Есть вечный, негасимый, неуловимый свет".

Замуж звал. Смешной.

- Чего ж не пошла?

- А я тебя ждала.

А ты мне так ни разу и не сказал, что любишь меня.

Ну скажи! Неужели это так трудно?

- Слова, Ниночка, ничего не значат.

Пустое. Да и староват я для любви.

- Да вот неправда, а!

Почему ты хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле?

Ну я же знаю, какой ты.

- Ничего ты не знаешь. - А вот и знаю!

Ты самый красивый,

самый смелый,

самый добрый.

- Откуда ж ты взялась, птичка-невеличка?

- Ерохин! - Я, товарищ капитан!

- Ты чего тут ошиваешься? - А я это...

- Кириллова не видел? - Нет. Никак нет!

- А если подумать? - А, да-да, вспомнил!

Он с техниками в домино играет.

А вы что любите, товарищ капитан, шахматы или домино?

Я вот шахматы больше...

- Ерохин, хватит тут мне зубы заговаривать.

Был я у техников. Тоже мне конспиратор.

- Товарищ Кириллов!.. - Отставить!

Кириллов, жду в штабе!

- Товарищ Кириллов, я... - Головка ты... от патефона, Ерохин!

- Сколько раз я тебя предупреждал: кончай свои шуры-муры!

- Разрешите? Красноармеец Романов по вашему приказу прибыл.

- Значит, так...

Звеном вместо тебя будет командовать Романов.

А ты пойдешь к нему рядовым летчиком. - Товарищ командир, я...

- Отставить! Напра-во! Шагом марш!

Задача.

Линию фронта облетаем вот здесь, подходим к мосту.

Фриц расчехляется, открывает огонь.

Самолет-разведчик засекает точки ПВО,

наносит их на карту, передает это штурмовикам.

Те прилетают и работают точно по этим точкам.

Ну, а потом бомбардировщики разберут этот чертов мост.

Звено Мамукяна - в резерве по готовности номер один.

Вопросы?

- Это что же, нас как приманку для немцев будут использовать?

- Романов, за словами следите. "Приманку".

- Это разведка боем. Других заданий нам не дают.

- Что случилось?

Ерохин!

(Слышен тихий храп.)

(Звучит тревожная музыка.)

(Слышен кашель.)

- Тихо, это я, Романов!

(Звучит напряженная музыка.)

Опусти пистолет.

Дай сюда.

Давай-давай.

- Я не знаю, что это. Страха нет, но не могу объяснить.

- А в училище учебных боев не было?

- Взлетать научили, садиться тоже.

Пару раз по конусам постреляли, младшего лейтенанта присвоили -

и на фронт сразу.

В общем, в свой самый первый вылет я ориентировку потерял -

заблудился, короче, еле аэродром свой нашел.

Один я с того вылета вернулся из всего звена.

Там никто разбираться не стал -

объявили трусом и отправили в штрафники.

Да, ситуация... - Лучше б расстреляли.

- Ведомым ко мне пойдешь.

И чтоб на земле и на небе держался правого пеленга, понял?

- Понял. Спасибо, товарищ Романов. - Держи.

Чего встал-то? Пошли спать, завтра день тяжелый.

- Партия и лично товарищ Сталин дали вам шанс

исправить совершенные вами проступки.

Так докажите, что вы достойны этого доверия!

Смерть в бою с фашистами лучше, чем позор!

Умереть за Родину есть высшее предназначение

каждого советского гражданина.

- Извините, товарищ Гринчук, время... - У меня все. Командуйте.

- Так, ну... Ну все, по коням!

- Сань...

Зря ты Ерохина ведомым взял: подведет.

- От винта!

(Звучит тревожная музыка.)