Original subtitles

- Марфа, к Афанасию подойди, звал тебя. - Ага.

Пётр Александрович, разрешите доложить.

Докладывайте. А чего вы в таком виде?

Рекогносцировку провели, Пётр Александрович.

Рекогносцировка – это ведь ориентирование на местности?

Странно вы ориентировались, судя по вашему внешнему виду.

Виноват, Пётр Александрович, к туркам заглянули.

Что?

Потерь нет.

Своим мальчишеством, Григорий Александрович,

вы ставите под удар не только себя, но и меня. Точнее, мое положение.

Если вас убьют, вам-то всё равно будет,

а я, зная к вам расположение Ее Величества, через вас пострадаю.

Эва!

С правого фланга нас обойти задумали, а.

Я полагаю, моя царапина – небольшая плата за эту информацию.

А насчет остального, Пётр Александрович, я прошу вас не беспокоиться.

Я солдат.

И Екатерина Алексеевна моя императрица. И только.

Ну да.

Ну да.

Вот черт одноглазый!

Ваше Величество, к вам Его Высочество.

Пусть войдет.

Чем обязана вниманием?

В последнее время вы явно сторонитесь своей матери.

Я говорил с Никитой Ивановичем.

Он объяснил мне, что я был не прав.

Будущий император должен владеть своими чувствами.

Твое стремление примириться, Павлуша, для меня гораздо дороже любых слов.

Я очень рада, что ты зашел, Павел.

Близится важный день – день твоего совершеннолетия.

Мы могли бы устроить большой праздник, если тебе этого хочется.

Хочется.

Ну вот и славно.

Значит, я сделаю все необходимые распоряжения.

Что встали?

Затягивайте.

Сильнее.

Бог создал Землю, небеса, В едином том ищи блаженство.

Достойный муж первосвященства,

Ему на всяк вещает день,

Зимы не емля вместо лета,

И вместо полудневна света…

Неужели матушка выполнит свое обещание? Я не могу поверить в это.

Какое обещание?

Мне говорили, что в день своего восшествия на трон она подписала бумагу,

в которой обязуется передать мне корону в день моего совершеннолетия.

Мужей толь мудрых и избранных,

И Павлу к наставленью данных

С почтением Россия зрит.

Великая Екатерина!

Тебя за такового сына Россия вся благодарит.

Наследнику престола Павлу Петровичу многая лета!

Виват, господа!

- Виват! - Виват!

Ура!

Многая лета!

Многая лета!

Многая лета!

Спаси, Христе Боже!

Спаси, Христе Боже!

Спаси, Христе Боже!

На многая лета

На многая лета

На мно…

Ваше Величество!

Божьей милостью чума в Москве побеждена.

Ваше приказание исполнено.

Господа!

Я хочу поднять этот бокал за человека,

который сегодня оказал нашему Отечеству неоценимую услугу.

За человека, который победил смерть и остановил чуму.

Виват, господа!

Ура! Ура! Ура!

Ура! Ура! Ура!

Григорий Григорьевич, я хочу подробно услышать обо всех событиях в Москве.

Помнится, Никита Иванович, вы говорили, что у трона не осталось ни одного Орлова.

Полагаю, Ее Величество снова возвысит генерала-фельдцейхмейстера.

Григорий Григорьевич теперь герой.

Григорий Александрович Потёмкин?

Именно.

Вам пакет из Петербурга.

Благодарю.

Постойте!

Вы тут надолго?

- До вечера. - Хорошо. Я передам ответ.

«Друг мой, Григорий Александрович!

Если ваша глупая хандра прошла, то прошу меня уведомить,

ибо мне она кажется весьма продолжительной.

Я ни малейшего повода вам не дала к такой великой вашей обиде.

Время без вас мне кажется длинно, а вы всё не возвращаетесь».

Также прошу особо отметить

заслуги московского главнокомандующего, генерал-полковника

Еропкина Петра Дмитриевича.

За проявленное мужество и…

За проявленное мужество и…

Боже мой, Гриша, что с тобой сталось?

Прости меня.

Не надо, я… Я сам виноват.

Теперь всё будет иначе.

- Я назначу тебя… - Не надо, Кать.

Я устал, Кать.

Я хочу покоя.

Прими от сердца. И отпусти меня.

Аннушка?

Аннушка!

Отпусти меня.

Выдохся Григорий Григорьевич, укатали сивку крутые горки.

Дай сюда!

Господа, веселитесь!

Вам приказывает император!

Фейерверк, господа!

Павел Петрович, остановитесь!

Да здравствует император Павел I!

Императору Павлу I виват!

Перестаньте, Павел Петрович, я вас прошу!

Куда же вы, господа? Куда же вы?

Перестаньте!

Покойный батюшка его ведь тоже любил пожары.

Опомнитесь, Павел Петрович.

Позовите мне Павла.

Подозреваю, что он не захочет исполнять эту просьбу.

Это не просьба. Это приказ.

Да здравствует император Павел I!

Ты пьян.

Никогда больше не смей появляться в таком виде перед своими подданными.

Со своими подданными я буду вести себя так, как посчитаю нужным.

Я вижу, наш последний разговор прошел впустую.

А мне казалось, что мы поняли друг друга.

Поняли друг друга?

Я понял только то, что победитель какой-то чумы

для тебя важнее собственного сына.

Павлуша, это неправда.

Я знаю, что вы обещали мне трон в день моего совершеннолетия.

То, что по праву принадлежит тебе, рано или поздно будет твоим.

Но только когда это произойдет, ты очень хорошо должен понимать,

как распорядиться своим положением.

Власть, мой милый сын,

вовсе не означает, что ты волен делать всё, что тебе захочется.

Напротив.

Монарху очень часто приходится подчинять свои желания

государственной необходимости.

Сударыня, потрудитесь проследить, чтобы наследник добрался до своих покоев.

Что это?

Ничего.

Дурной пасквиль, в котором нет ни слова правды, одна только гнусная ложь,

которую написал мерзкий французский аббат.

Это что?

Книга. Я должен ее прочитать.

Ты что, украл ее?

Это она украла у меня мой праздник!

Хочешь, будем читать ее вместе?

Павел Петрович, я должна напомнить, что я фрейлина Ее Величества.

И подобным предложением вы ставите меня в неудобное положение.

Ты не просто фрейлина. Ты…

Это же амстердамский бриллиант!

Я хочу, чтобы вы, господин Фистерер,

украсили этим бриллиантом скипетр, который вы делали для моей коронации.

Для меня великая честь работать с этим бриллиантом.

Да, и еще.

С этого дня камень именуется бриллиант «Орлов».

И никак иначе.

Прежние имена следует забыть.

Как будет угодно, Ваше Величество.

Видели бы вы этот сад в прошлом году, когда Господь трудился здесь один.

Да, анекдот хороший. И рассказчик, скажу, прямо не хуже.

Екатерина Алексеевна, к вам гость.

Ваше Величество!

Господин де Кабр! Не ожидала вас здесь увидеть.

Вы, кажется, должны были отбыть в Париж еще на прошлой неделе.

Ваше Величество, дела принудили меня задержаться в России.

Мне очень жаль, что отношения между нашими государствами

в последнее время оставляют желать лучшего.

Господин де Кабр, ваша лучезарная улыбка поистине может претендовать

на звание самого меткого дипломатического орудия.

Только жаль, что выстрел из него произведен мимо цели.

Ведь пока вы здесь мне улыбаетесь,

ваш король желал бы видеть на моём месте другую.

Я не уполномочен обсуждать взгляды моего возлюбленного короля,

но принцессу Владимирскую, дочь вашей покойной императрицы Элизабет,

трудно не принимать в расчет.

Она пользуется сегодня большой популярностью в Европе.

Знаете, польский князь Радзивилл

даже прислал ей своего ближайшего сподвижника Михала Доманского.

И если она предъявит свои права на русский престол,

коих у нее больше, чем у многих…

Если…

Вернее будет сказать, когда она предъявит свои права,

то получит поддержку многих европейских монархов.

Это официальная позиция Парижа или ваш частный взгляд на вещи?

Я представляю в России Францию и своего короля.

Милейший, вы не знакомы с русской кухней.

Позвольте я вас с ней познакомлю.

Дело в том, мой друг, что Ее Величество никогда не ест варенье с горчицей.

Я вас не понимаю.

А что здесь понимать?

Вы будете мазать свой ультиматум на бутерброд завтра,

если Ее Величество удостоит вас аудиенции.

Я понятно объясняю?

Я снова не совсем вас понял.

Русские, еще в начале нашего века

прибывавшие замкнуто на границах своего государства,

не имели никаких сношений с цивилизованной Европой.

И мало кому даже ведомо было, что там на выстуженных просторах

живет народ невежественный и грубый.

Мне кажется, господину де Кабру надо как можно быстрее отбыть на родину.

Его желудок совершенно не справляется с русской кухней.

Если пожелаете, можно сделать его персоной нон грата.

Если я стану запрещать въезд в страну всякому европейскому болтуну,

который говорит пакости обо мне и моей стране,

то придется вдоль границы выстроить стену сродни китайской.

Вот, полюбуйтесь.

Я пригласила в Россию лучшие умы для того, чтобы противостоять сплетням,

которые гуляют по Европе благодаря пасквилю этого аббата.

Я просила написать правду обо мне и моей стране. И что же?

Я получила одни отказы.

«Я очень подвержен геморрою, а в России, я слышал, эта болезнь смертельна».

Фу, какой неделикатный юмор!

Дело не в деликатности.

Господин Д’Аламбер намекает на официальную версию смерти моего мужа.

Это не юмор, а обвинение в убийстве.

Это сомнение в законности моего пребывания на престоле.

И боюсь, что причина этого сомнения – всё та же вероломная особа,

которая разъезжает по Европе

под руководством своих тайных покровителей.

Михал! Очень кстати. Идемте со мной.

Сочту за честь, Ваше Высочество.

Могу узнать, куда мы направляемся?

У вас удивительные манеры, Доманский.

Я желаю размяться, и мне нужен партнер.

Вы ведь фехтуете? Или эта штука у вас на поясе для красоты?

Фехтую. Но я не подозревал, что фехтуете вы.

Хватит болтать, Михал.

Есть какие-то новости?

Его Величество Фридрих прислал вам письмо. Я как раз нес…

Черт с ним, с Фридрихом.

А от этого? Панина?

Из России по-прежнему никаких вестей.

А из Америки?

Туше!

Чертов аббат!

По его милости я застряла в Европе, а он даже не отвечает на письма!

Знаете, что я ненавижу больше всего на свете?

Ждать.

Когда всё готово к схватке, любое промедление подобно смерти.

Если вовремя не атаковать, можно потерять выигрышную позицию.

Боитесь самозванки?

Ну, скажем так, опасаюсь.

И поэтому я хочу понять, может ли она оказаться той, за кого себя выдает.

Те, кто мог дать точный ответ на этот вопрос, уже ничего не расскажут.

Елизавета Петровна мертва. Разумовский тоже.

Пётр Фёдорович… Да и вряд ли он что-то знал.

Впрочем…

Некоторое время ходили слухи об одном человеке.

Но это было давно. И, возможно, это просто сплетни.

Но если нет, вы получите ответы на свои вопросы.

Я постараюсь разузнать, где найти этого человека.

Лев Александрович, вы окажете мне большую услугу.

Что еще?

Герцог Леопольд прислал вам корзину роз.

Это мило.

Я хотел бы предостеречь вас.

Вот как? И от чего же?

Герцог Леопольд не воспринимает вас как политическую силу.

Я видел, как он смотрел на вас.

И как же он на меня смотрел?

С вожделением.

Да что с вами, Михал? Деритесь как мужчина!

Вы женщина!

Больше ожидания я ненавижу только снисхождение.

Туше, Доманский.

Может быть, мне доверить вам иностранную коллегию?

Ваше Величество, мне кажется, Никита Иванович Панин

прекрасно справляется со своими обязанностями.

А мне позвольте и впредь развлекать вас шутками.

Настаиваете на должности придворного шута?

Шут свободен говорить всё что угодно, и даже правду.

И я очень ценю эту свободу.

Садитесь.

Не далее как вчера я получила письмо, из которого следует,

что ситуация на театре военных действий крайне напряженная.

Позвольте поинтересоваться, от кого было сие послание?

Мне писал Григорий Александрович Потёмкин.

При всём уважении к господину Потёмкину,

он находится там не в том качестве, чтобы обладать всей полнотой информации.

Я предлагаю перебросить на турецкий фронт из Польши корпус Суворова.

Ваше Величество, австрийские войска могут не пропустить наш корпус,

а обход займет время.

Волков бояться – в лес не ходить, Никита Иванович.

А австрийцы наши союзники.

А вот переброска Суворова могла бы оказать помощь фронту.

В помощь господину Потёмкину, я так понимаю?

В помощь генералу Румянцеву.

Главнокомандующий у нас пока он.

Есть ли какие-то новости с иных фронтов?

В последнее время, Екатерина Алексеевна,

все новости связаны с принцессой Владимирской,

именующей себя также княжной Таракановой.

Верные люди сообщают, что она вступила в переписку с Фридрихом Великим.

Сядьте.

Старый фриц.

Как всегда, хватается за любую возможность раздвинуть границы своих интересов.

Кроме того, есть данные, что она заручилась поддержкой

тосканского герцога.

У европейских монархов всеобщее помутнение рассудка?

По нашим сведениям, у нее на руках есть бумаги, которым трудно не поверить.

Копия завещания Екатерины I, завещание Петра Великого

и Елизаветы Петровны.

В последнем документе предписывается короновать наследницу

по достижении ею совершеннолетия и предоставить ей неограниченную власть

над Российской империей.

Какая чушь!

Елизавета Петровна не могла оставить такого завещания.

Да и Пётр не дал никаких распоряжений.

Да, Ваше Величество, я знаю, но…

копия завещания Екатерины I подлинная.

А это придает достоверность двум другим бумагам.

Оставим это.

На сегодня всё.

Алексей Григорьевич, проводите меня.

Слушаюсь.

У меня для вас есть поручение, Алексей Григорьевич.

Всегда готов служить, Ваше Величество.

Я нисколько не сомневаюсь ни в вашей верности, ни в вашей отваге.

Но я должна предупредить.

Дело непростое. И потому сопряжено с некоторой долей опасности.

Вы поедете в Италию.

Повод для этого придумаете сами, какой сочтете наиболее невинным.

Истинной же вашей целью будет принцесса Владимирская.

Я не понимаю вас, Екатерина Алексеевна.

Она именует себя дочерью Елизаветы, наследницей российского престола.

Ее поддерживает половина Европы.

У нее есть благословение Римского Папы.

Поляки спят и видят ее на моём месте.

И не только поляки.

Вы понимаете, что будет со страной, если она займет мое место?

Вы хотите, чтобы я убил самозванку?

Если бы я только была уверена, что она самозванка.

Нет.

Привези мне ее живой, Алёша.

- Добрый вечер. - Добрый вечер.

Извините, вы не меня разыскиваете?

Я привез бумаги для главнокомандующего.

Для вас, Григорий Александрович, на сей раз ничего.

Ясно. Скажите, что там в Петербурге?

- Какие новости? - Ну что может быть нового при дворе?

Сплошная скука. А новостей…

Все разговоры сейчас об Орлове.

Григорий Григорьевич вернулся из Москвы?

Не просто вернулся, а как победитель чумы.

Поговаривают, что Ее Величество его снова приблизит.

Не мудрено, он теперь герой.

С удовольствием бы с вами пообщался, Григорий Александрович,

но мне нужно ехать.

Пётр Александрович!

Прошу разрешения удалиться.

Далеко собрались, Григорий Александрович?

В Петербург.

Вы в своем уме? Напился?

Куда я тебя отпущу? У нас война!

- Я должен… - Молчать!

Пока до трибунала не договорился!

Адъютант! Возьмите двух солдат и проводите Григория Александровича.

Чтобы он смог проспаться перед боем.

Кругом!

За мной!

Черт. Чистый черт.

Быть может, мои утверждения покажутся вам чрезмерно демократичными,

но таков мой образ мыслей и взгляд на мир.

Основа любой власти, включая высшую монаршую власть, есть соглашение.

Именно во взаимном согласии между монархом и его народом возникает…

Ваше Величество!

Благодарю вас, Мария. Руссо дочитаем позже.

Я нашел нужного вам человека.

В Москве, в Иоанно-Предтеченском монастыре живет инокиня Досифея.

Если у кого-то и есть ответы на ваши вопросы,

касаемо княжны Таракановой, так это у нее.

Прекрасно. Я благодарю вас, Лев Александрович.

Я хочу, чтобы ее немедленно доставили ко мне.

Ваше Величество, я боюсь, что она не поедет в Петербург.

И вообще, вряд ли станет с кем-то говорить, кроме императрицы.

Хорошо.

В таком случае мы собираемся в Москву.

До Москвы 700 верст, обратно столько же.

Да в Москве не один день.

Предлагаю действовать.

Я предпочитаю действовать с умом, а не идти на поводу у эмоций.

Орловых нет, господин Циклоп на турецком театре.

Императрица в отъезде. Разве ситуация не способствует?

Способствует чему?

Я вижу, с вами каши не сваришь.

Вы размякли, Никита Иванович.

О чём задумались, Ваше Величество?

Силюсь понять, как в этом великолепии можно было углядеть всю ту грязь,

которую описал Д'Отрош.

Некоторые люди, Ваше Величество, видят только грязь,

потому что не смотрят дальше лужи под ногами.

Звали, барин?

А, Клим!

Ну как ты? Как дела?

Как жена? Как дети?

Благодаря вашей милости, слава богу, все живы-здоровы.

Денно и нощно молимся за вас. И трудимся.

За хозяйством вашим следим, чтобы всё копеечка к копеечке.

А брат как?

Слыхал, он у раскольников сейчас.

Батюшка, да как же можно с разбойником-то знаться?

Что ты, что ты, Клим, встань.

Я с ним года четыре не виделся.

Это плохо.

Родная кровь все-таки.

Ты бы съездил, навестил брата.

Зачем?

Садись, Клим. Садись!

Дело у меня к тебе есть.

Господи, Ты Милостивый, скажи мне, что должна я делать,

чтобы смирилась душа моя?

Господи, сподоби нас дара Твоего смирения святого.

Верно, молись.

Я тоже за тебя Господа просить стану.

Сестра Досифея никого не принимает и ни с кем из мирских не говорит.

Она дала обет перед Богом.

Я вас предупреждал, Екатерина Алексеевна.

Где вы взяли эту книгу, Павел Петрович?

А это важно?

Подозреваю, что у книги есть хозяин. И это не он дал вам ее.

Это совершенно не важно. Важно другое.

Аббат удивительно точен в своих оценках как российской дремучести,

так и правления моей матушки.

Эта книга должна стать настольной

для того, кто решится на реформацию России.

Когда я стану править…

Полагаю, вы восприняли недостаточно критично

содержание сего трактата в силу максимализма,

свойственного вашему возрасту.

При чём здесь мой возраст?

Мы дикари, аббат прав.

Нам стоило бы смирить гордыню, покаяться и начать развивать эту страну,

вести ее по пути, указанному старшим братом, коим и является для нас Европа

с ее идеями масонства.

На вашем месте, Павел Петрович,

я бы призвал на помощь критическое мышление.

Вам не хватает смелости признать правду?

Вот мой отец понял бы и принял идеи Д’Отроша,

потому что он сам был реформатором.

Да, вы правы.

Ваш батюшка действительно был талантливым реформатором.

За 186 дней правления он принял 192 указа.

И следует отметить, что большинство из них ваша матушка не отменила.

Хоть на что-то у нее хватило здравого смысла.

Никита Иванович, ну вы ведь сами меня учили идеалам, общим для всех людей.

Или это были просто слова?

Отдайте книгу.

Уйдите!

И не докучайте мне больше своими советами!

Я не верю ни единому вашему слову!

Дурное ты, брат, место выбрал.

А для нашего разговора в самый раз.

А о чём нам с тобой разговаривать?

Ты этому антихристу Голицыну как пес служишь,

а у нас другая, Божья жизнь.

Вот о жизни вашей и поговорим.

Нету жизни.

Ты слыхал, что со скопцами в Орловской губернии сделали, а?

А в Малороссии целый город раскольничий разгромили.

Но ведь можно всё и изменить.

Когда наследник взойдет на престол, отношение к староверам переменится.

Ваша царица-антихрист тоже поначалу обещала

отношение к нам переменить. Даже храмы строить разрешила.

А потом всё, что построили, порушила и гонения возродила.

Теперь стало еще хуже, чем прежде.

Почему с наследником будет иначе?

А потому что наследник молод

и с уважением относится к советам тех, кому доверяет.

Кому? Голицыну твоему?

А ему тоже.

Наследник будет благодарным и проявит милость к старообрядцам.

Если, конечно, вы поможете восстановить справедливость

и возвести наследника на престол.

На бунт подбиваешь?

Да нет.

Не надо смутьянить.

Пути Господни неисповедимы.

Вот, скажем, дорога из Москвы в Петербург небезопасна.

Кто знает, что может приключиться на этой дороге?

Ваше Величество, там какая-то монахиня вас спрашивает. Сказала, Досифеей зовут.

Помоги мне.

Ты Досифея?

В монашестве.

В миру иначе звали.

Ко мне многие приходили. Разговорами, предложениями мысли искушали.

Оттого и в монастырь ушла, чтобы с мирянами больше дел не иметь.

Отчего же теперь передумала?

Узнала, кто вы. Поняла, что за иным пришли.

Вы ведь не за тем 700 верст ехали, чтобы об этом спрашивать?

Нет.

Princesse de Voldomir.

Елизавета Владимирская. Княжна Тараканова.

Я хочу знать, кто она.

Я княжна Тараканова.

Почему вся Европа ополчилась против меня?

И ладно бы Европа, но ведь и здесь!

Я написал государыне рапорт о самоуправстве Суворова.

Ты сей рапорт и отвезешь.

Ваша красота еще более ослепительна, чем слухи о ней.

Вот ведь староверы проклятые. Ради ереси своей на костер пойдут,

а зачинщиков не выдадут.

Мой брат Григорий Григорьевич Орлов в опале.

Наша звезда закатилась, Ваше Высочество.

Одна у меня царица небесная.

А ваша – блудница и антихрист!

Потрудитесь встать, сударь!

Мне нужны гарантии, что в случае переворота

новой императрицей стану именно я.

Ты должен готовиться к вступлению на трон,

а не пить вино и развлекаться с фрейлинами. Иначе…

Иначе я закончу как мой отец, да?

А что мне делать, если я тебя люблю?

Меня?

А кто я?