Original subtitles

Никита Иванович, всё нужно отменить.

Не понимаю, о чём вы, Екатерина Романовна.

О наших планах. Мне кажется, Бестужев что-то знает.

Хладнокровнее, княгиня.

Он ничего не может знать о наших планах.

Делайте что хотите, я более в это играть не намерена.

Екатерина Романовна, вы уже в «игре», как вы изволили ее назвать,

и сделали слишком много ходов.

Господин аббат уже в Петербурге.

Хотите, чтобы я сообщил ему о ваших сомнениях?

Прекратить «партию» будет весьма проблематично.

В первую очередь для вас.

Наталья, не надо так спешить.

Лев Александрович!

Мы обязательно его найдем.

Милостивый государь, извольте-ка показать ваше лицо.

Я бы с удовольствием, но не сейчас.

Лев Александрович, где же вы?

- Я здесь прячусь. - Позвольте, но от кого?

От девицы Натальи Анненковой, фрейлины императрицы.

- Преследует меня чрезмерно. - Лев Александрович!

Лев Александрович, где же вы?

Простите. Я ищу Льва Александровича.

К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Здесь только я.

Пойдемте.

Вы мой спаситель. Лев Александрович Нарышкин.

Офицер конной гвардии Григорий Александрович Потёмкин.

Честь имею. Мне кажется, это ваше.

Благодарю. Не сочтите за фамильярность,

но скажите, вы свободны завтра поутру, Григорий Александрович?

Да, вроде бы свободен.

Тогда я убедительно прошу вас оказать мне дружеское одолжение –

быть моим секундантом на дуэли с одним дураком.

Это весьма неожиданное предложение.

Поверьте, этот глупый и некрасивый выпад этого напыщенного идиота

совершенно невозможно оставить без сатисфакции.

Ну что ж, мне кажется, я смогу оказать вам эту услугу.

Лев Александрович, где же вы?

Я вам очень благодарен.

Завтра в девять часов у Старой Балки.

- Знаете, где это? - Знаю, буду.

Вы очень отзывчивый человек.

Благодарю вас. До встречи.

Ваше Величество?

Потрудитесь оповестить этих господ: через полтора часа я жду их у себя.

Екатерина Алексеевна, а как же…?

- Ночь на дворе, все давно спят. - Значит, проснутся.

«Ваше Величество, Екатерина Алексеевна.

О судьбе самобеглого судна с прискорбием вынужден сообщить,

что выделенных средств в размере 200 рублей

на реализацию прожекта не хватило, поэтому работы пришлось остановить.

Верю, что когда-нибудь смогу изыскать средства, чтобы закончить начатое».

Эти письма адресованы мне.

Как вы думаете, что в этих письмах?

Простите, Ваше Величество, но как мы можем знать,

что содержится в вашей личной переписке?

Скажите, Михаил Илларионович,

какую сумму я просила выделить господину Кулибину на его научные изыскания?

Это было давно, и я боюсь, что я не вспомню.

А вы напрягите память.

Ваша память, господин канцлер,

непозволительно коротка для государственного человека.

Я вынуждена напомнить: речь шла о тысяче рублей.

Не так ли…

…господин Панин?

Вы ведь присутствовали там.

Именно так.

Тогда почему господин Кулибин получил лишь 200 рублей?

Я отдал приказание, Екатерина Алексеевна, и был уверен, что оно исполнено.

Ваше Величество, дело в том, что…

Дело в том, что мои приказы не выполняются!

Каждое из этих писем свидетельствует о том,

что мои указания исполняются ненадлежащим образом или не исполняются вовсе.

Екатерина Алексеевна, вы верите кляузам, написанным непонятно кем,

и не доверяете вашим ближайшим помощникам?

Я не верю кляузам, господин канцлер, как вы изволили выразиться.

Я верю лишь тщательно проверенным сведениям.

С сего дня после выполнения любого моего приказа

всякий чиновник обязан предоставить бумагу с личной подписью.

Я хочу, чтобы на каждом отчете о любом деле стояло имя исполнителя.

Подготовьте указ. С вас спрошу лично, Михаил Илларионович.

Господа, время позднее, я вас больше не задерживаю.

Ловко ты их, Кать. С этой братией так и нужно.

Чиновники – народ ушлый, всё одно что-нибудь придумают,

лишь бы не отчитываться перед тобой.

Учет и контроль – единственное, что может остановить череду взяток и подкупов.

Кать, не крали они этих денег из казны.

Это я приказал, чтобы Кулибин получил только 200 рублей.

Что значит ты приказал?

Ну, потому что я тебе давеча говорил,

не стоит такие деньжищи выбрасывать на прихоти всяких умельцев.

Это не государственный подход.

Знаете что, господин фельдцейхмейстер,

позвольте я буду решать, что полезно для государства, а что нет.

- Катя… - Не смей ходить за мной!

Отныне, Григорий Григорьевич, я запрещаю вам заниматься государственными делами.

- Не твоего ума это дело! - Но…

А что моего ума дело?

Здравствуйте, Лев Александрович.

Вы вовремя, подпоручик. Посмотрите, какая красота.

Чудесный аромат.

Знаете, Григорий Александрович, у меня есть одна знакомая барышня…

Так вот она падала в обморок от этого запаха.

Подпоручик, не будьте такой букой.

Вы знаете, как это растение называется по-латыни?

Лев Александрович, я не понимаю,

как вы способны рассуждать о такой ерунде на пороге возможной смерти.

А вы бы говорили о чём-нибудь серьезном? Что ж…

Как вы считаете, Григорий Александрович,

долго ли продержится Екатерина Алексеевна у власти в нынешних условиях?

Это тем более неуместно, Лев Александрович.

Мне уместно всё, я же на пороге возможной смерти.

Теперь сходитесь!

Генерал ранен.

Ранен? Стоило из-за такого пустяка огород городить?

Он убит, Григорий Александрович.

Вы не против нашей дружбы?

Почту за честь.

Это что, Никита Иванович?

«Манифест об учреждении Императорского совета

и разделении Сената на департаменты»?

Прожект, заслуживающий вашего пристального внимания.

Я много размышлял о ваших словах про порядок в государстве.

Сей документ составлен исключительно из ваших пожеланий,

а также опирается на политический опыт зарубежных держав.

Занятно.

И к чему же, по-вашему, приведет предлагаемое вами

разделение Сената на департаменты?

К более четкому взаимодействию чиновников,

и, как следствие, осмелюсь ласкать себя мыслью, Всемилостивейшая Государыня,

к улучшению жизни ваших верноподданных.

Очень любопытно. Вы проделали большую работу.

Я тщательно изучу ваши предложения, Никита Иванович,

и обязательно дам вам знать о своих впечатлениях.

- Он здесь? - А где же?

Здесь, в комнатах.

Сейчас, сейчас, сейчас. Сейчас, сейчас, моя курочка.

Сейчас, сейчас. Сейчас я, сейчас.

Ты моя козочка!

О, Алехан!

- Пошла отсюда! - Ты моя козочка…

- Гриша, Гриша… - Ступай, я сказал.

Ты, Гриша, с ума сошел? А если матушке кто скажет?

- Да кто скажет-то? - Кто скажет?

Да кто угодно, Гриш!

Ты о себе не думаешь, но хоть о братьях своих подумай.

Ты полетишь – полетим все!

Чего тебе не хватает?

Всё как-то не так, Лёшка. Как-то…

Как-то криво и кособоко.

Я ее развлечь хочу – она злится,

по-серьезному говорить пытаюсь – опять не слава богу.

С мужиком этим… Кули… Кулибиным.

Она ведь меня из-за него с грязью, с грязью смешала!

А я ведь для казны 800 рублей сберег!

Письмо ей написал, а она его даже читать не стала.

Всё не так, Лёшка.

Здравствуйте, граф.

Судя по выражению вашего лица, со здоровьем наследника всё в порядке?

Сегодня я ещё не видел наследника, но думаю, что с ним всё благополучно.

О чём же вы тогда докладывали императрице, как не о наследнике?

Мой доклад императрице касается вас не в большей степени,

чем меня ваша переписка с ней, ваше сиятельство.

Ишь ты!

Добрый день, Екатерина Алексеевна.

С чем пожаловали, Алексей Петрович?

С небольшим прожектом.

Вам тоже неймется перекроить основы Российской империи?

Позволите полюбопытствовать?

Это государственное дело.

- Я государственный муж. - И всё же.

Давайте начнем с того, с чем вы пожаловали, Алексей Петрович.

Когда-то я был ребенком, рос среди друзей, своих сверстников.

Простите. Простите, Алексей Петрович.

Мне очень сложно представить вас ребенком.

Ну, мне тоже. Но уверяю вас, если бы я был лишен компании сверстников,

я вырос бы замкнутым, угрюмым, озлобленным типом.

Я не вполне понимаю, о чём мы с вами говорим.

О наследнике, Ваше Величество.

Вы хотите сказать…

что я уделяю своему сыну недостаточно времени?

Что вы, что вы, Ваше Величество!

Я говорю лишь о сверстниках.

Ваш сын общается лишь с наставником,

который сегодня, например, даже не видал своего воспитанника.

Скажите, отчего вы недолюбливаете графа Панина?

Ну при чём же здесь любовь, Ваше Величество?

Просто у нас с графом разные взгляды на будущее государства Российского.

Вы хотели поинтересоваться.

- Мне будет интересно узнать ваше мнение. - Благодарю.

Может, она меня разлюбила?

Может, она меня разлюбила, Лёшка?

- И нашла себе кого-то другого? - Кого?

Кого? Понятовский! Понятовский!

- Тихо! - Что «тихо»? Что «тихо»?

Понятовский ей письма пишет!

Она ему отвечает, я сам видел!

Ты по себе, Гриша, не суди.

- Ерунда всё это. - Ерунда?

О твоих романах с фрейлинами весь двор судачит. Это ерунда?

Да! А я, может, специально!

Я, может, специально, чтобы ревность ее вызвать!

Только нет никакой ревности, Алехан.

А знаешь почему? Потому что любви нет.

Катерина меня всерьез не воспринимает.

Я для нее шут.

Нарышкин, которого шутом кличут, не шут, а я – шут.

Я шут.

Сколько мил ты мне, любезный

Столько горестей терплю

Столько горестей терплю…

Хорошо поют, сволочи.

У бедных и слабых должна быть такая же возможность защищаться,

как и у сильных и богатых.

Екатерина Алексеевна, помилуйте, но…

Чтобы низшие сословия могли защищаться, они свои права для начала знать должны.

А как это возможно, если они и читать-то толком не могут?

Михаил Илларионович, я к этому и веду.

Государство должно просвещать своих подданных.

И для меня развитым государством является именно то,

в котором нет темных и необученных грамоте людей.

Всеобщее просвещение – несомненно, интересная, Екатерина Алексеевна,

и, возможно, даже прогрессивная.

Но не могу судить – до сих пор нигде не наблюдал.

А сладкие, медовые, Ай, губочки у ней

А сладкие, медовые, Ай, губочки у ней, у ней

Жаль, жаль, жалко мне, губочки у ней

Жаль, жаль, жалко мне, губочки у ней

А мягкие, пуховые, Ай, сисечки у ней

А мягкие, пуховые, Ай, сисечки у ней, у ней…

Гриша, пойдем!

Жаль, жаль, жалко мне, сисечки у ней

Жаль, жаль, жалко мне, сисечки у ней

А любить ее можно, а целовать нельзя

А любить ее можно, А целовать нельзя, нельзя

Жаль, жаль, жалко мне, целовать нельзя…

- Что это, Григорий Григорьевич? - Ткачи, матушка.

Поют очень душевно.

Побаловать тебя хотел, а то ты всё в делах и в делах.

Жаль, жаль, жалко мне, с ими и помру

Жаль, жаль, жалко мне, с ими и помру

А врешь – и не прилипнешь, А врешь – и не помрешь

А врешь – и не прилипнешь, А врешь – и не помрешь, помрешь…

Извольте удалиться, Григорий Григорьевич.

И ткачей не забудьте!

Молчать! Пошли отсюда!

Павел Петрович, я думаю, вам не следует с ними общаться.

Я и не собирался. Всё это ужасно скучно.

Но так велела матушка.

Павел Петрович, остановитесь!

Господа, Его Высочество!

Что здесь происходит?

Ваше Высочество.

Кулаками выясняют отношения лишь простолюдины.

Благородные люди решают спор при помощи шпаги.

- Павел Петрович! - И это мои пажи?

Сборище извозчиков!

Ваше Высочество, вы оскорбляете подданных только потому,

что они не смеют вам ответить?

А ты? Дерзишь будущему императору только потому, что уверена,

что я не подниму руку на девчонку, которая не владеет шпагой?

Смею полагать, что я фехтую не хуже вашего.

Дайте свою шпагу, Никита Иванович!

- Не надо, Ваше Высочество… - Это приказ, граф!

- Ваше Высочество… - Дайте место!

Эта шпага слишком тяжела для меня.

Ну, тогда возьми мою.

Ваше Высочество, вам не стоит опускаться до их уровня. Павел Петрович!

Ваше Высочество!

- Ваше Высочество, умоляю вас! - Никита Иванович!

Прошу вас…

Ваше Высочество! Ваше Высочество!

Вы же говорили мне, что я прекрасно фехтую!

Я говорил вам, что вам не следует общаться с этими…

Ваше Высочество.

Как ее зовут?

Простите, Ваше Высочество, но я не осведомлен на сей счет.

Она фехтует лучше вас, и вы даже не знаете ее имени?

Павел Петрович… Павел Петрович!

Простите, Алексей Петрович.

Двое суток в седле.

Садитесь.

Докладывайте.

Две недели назад аббат был в Петербурге под именем Александро Леона Д'Андреа.

Остановился в пригороде, три дня прожил на постоялом дворе,

после чего расплатился с хозяином и уехал.

Куда уехал?

Хозяин говорит – в неизвестном направлении.

Но тем же утром его видели рыбаки с Лахты.

Он сел в лодку, которая доставила его на какой-то европейский бриг.

Какой бриг?

Название сказать не могут, туман был.

Полагаете, Д'Отрош покинул пределы России?

- И чего он тут вынюхивал? - Не знаю.

Ладно, ступайте.

Извините, Алексей Петрович, но я хотел бы получить более точные разъяснения

по поводу своей дальнейшей службы.

Григорий Александрович,

положение императрицы Екатерины Алексеевны по-прежнему шатко.

Иноземные державы по-прежнему не против ее отстранить,

а виднейшие царедворцы по-прежнему пляшут под их дудку.

Так что, подпоручик, за ваше отсутствие пока ничего не изменилось.

Идите, отдыхайте. Понадобитесь – я вас позову.

Почитал. Забавная цидулка.

Не понимаю, что за анекдот вы углядели в этом серьезном документе?

Помнится, подобную ахинею предлагали подписать Анне Иоанновне.

- И что сделала Анна Иоанновна? - Подписала.

Потом подумала и порвала.

А Никите Ивановичу хорошо бы озаботиться проблемами воспитанника.

Политикой должны заниматься политики.

Я не понимаю, Никита Иванович как раз это и предлагает в своем прожекте.

Он предлагает поставить во главе департаментов Императорского совета

шестерых вельмож, которые будут принимать решения за вас.

Эти масоны повернуты на нумерологии.

- Господи, да при чём тут масоны? - Это я так, к слову.

Другой вопрос более важен.

Хотите ли вы править по-настоящему, Ваше Величество?

Или вы желаете быть ярморочной куклой

в руках шестерых членов Императорского совета?

Подумайте. И почитайте этот опус внимательнее.

И порвите.

- Что ты делаешь? - Посмотри на эту диспозицию.

Если бы в том бою наши генералы придерживались этой тактики,

Рыжов был бы жив. Да и остальные тоже.

Ты мне сейчас напомнил моего покойного мужа Петра Фёдоровича.

Петрушка твой дураком был, а я серьезно.

Надо было идти плотным строем, а не рассыпным.

Рассыпной гонят только для разведки.

Артиллерия переводит свой огонь, и кавалерия показывается из-за холма.

Я спать пойду.

И бога ради, убери этот хлам из моего кабинета.

Надо было идти плотным строем.

Собственные потери были бы выше,

но кого это волнует, если боевая задача выполнена.

Нам был предложен прожект манифеста

об учреждении Императорского совета и разделении Сената на департаменты.

Мы рассмотрели его и постановили:

от идеи создания Императорского совета отказаться.

Сенат разделить на департаменты

и во главе департаментов поставить людей опытных, компетентных и преданных.

Манифест будет принят окончательно после доведения оного до ума.

- Ты что, боишься меня? - Да, ваше сиятельство.

Позвольте, я должна идти.

Кому ты должна, Анна?

А ну-ка… А ну-ка, посмотри на меня.

Когда я размышляю о перевороте, о событиях того дня,

о славной реформе, совершенной без плана,

без достаточных средств, к тому же людьми различных убеждений,

не стоит умалять воли провидения,

руководившего нашими шаткими и жалкими стремлениями.

Ваша племянница пользуется ораторским успехом, граф.

Если бы при этом моей племяннице достало ума,

она не демонстрировала бы свой дар столь открыто.

А если увидит кто? Ваше сиятельство, не надо!

Вечером, как уложишь императрицу, приходи в мои покои.

- Но… - Без «но».

Вы чем-то расстроены, Ваше Величество?

Нет, нет, вам показалось.

- Вы не видели Григория Григорьевича? - Нет.

Но уверен, что отсутствие графа вызвано какой-то уважительной причиной.

В любом случае это не повод для грусти императрицы.

Так что улыбайтесь, на вас смотрят.

Вы же не намерены давать повод сплетникам для их праздных бесед?

Вы угадали, Лев Александрович.

Не намерена.

Тогда…

…стоит вспомнить старую сказку про лису, что хотела обмануть весь свет.

Я прекрасно помню эту сказку. И что с того?

А то, что в вашем окружении лиса завелась.

Какая лиса?

Весьма деятельная и чрезвычайно разговорчивая.

Что касается меня, положа руку на сердце, говорю, что мне принадлежала

одна из главных ролей в низвержении неспособного монарха.

Позвольте, и всё же главная роль принадлежала императрице.

Не правда ли?

Ну конечно! Хотя, справедливости ради, стоит отметить,

что в самый ответственный момент

Екатерина Алексеевна впала в некоторую растерянность.

И уж если совсем откровенно сказать…

Я так понимаю, вы обсуждаете события,

предшествовавшие моему восхождению на трон?

Хотите знать, кому какая роль досталась?

Так вот, роль княгини Дашковой в этом событии такова:

она старшая сестра любовницы императора Петра III.

Ступай за мной!

Ну?

И как прикажешь это понимать?

Катя, я не сказала ничего дурного.

И я не сказала ничего, кроме правды.

Ты же не станешь судить человека, делом доказавшего свою преданность.

Вспомни, я всегда была рядом.

Ради нашего с тобой общего дела я пожертвовала отношениями

со всеми своими родственниками.

Я не боялась наказания за участие.

Дело не в том, чем ты руководствовалась тогда, а чем ты движима сегодня.

И я говорю не про слова, Кать…

а про то, где, когда и для чего ты их произносишь.

И, к моему великому сожалению, в последнее время в твоем поведении

я вижу лишь непомерные амбиции и желание власти.

Княгиня Дашкова Екатерина Романовна…

вы более не угодны при дворе.

Извольте удалиться.

Как же хорошо, Гриша.

Ну всё, тебе пора.

Куда пора? Ночь на дворе.

Я государственный человек, у меня есть дела.

К ней пойдешь?

Она же не любит тебя, Гриш. И не ждет.

Не твое дело. Иди.

Трезвый?

Не ожидала.

Прости меня, Кать. Не сердись.

Если я сейчас на кого-то и сержусь, то только на себя.

Я ведь не питала иллюзий.

Знала, что такое власть, знала, на что иду.

Но я была уверена, что смогу прекратить интриги и нести достойно свой крест.

А что вместо этого?

Интриг всё больше, и я всё время оказываюсь в их центре.

Я связана по рукам и ногам.

Хочется заниматься чем-то важным, настоящим.

Приходится тратить время на эту ерунду.

Я прогнала Дашкову.

Нашла о ком плакать.

Давно надо было прогнать эту болтливую дуру.

Болтливая – да, но она не дура.

И причина ее отставки не в этом.

Она ведь была права.

Я тогда испугалась.

Я и сейчас снова боюсь, Гриша.

Они меня побеждают.

- Я слабая. - Нет, Кать, ты сильная.

Ты императрица, ты на троне.

И ты в праве.

Спасибо тебе.

- Ну, как я? - Великолепно.

Ночь была прекрасна, Катя.

Не испорти день, Гриша.

Будьте уверены, он его испортит, Ваше Величество.

Я к вам с докладом, Екатерина Алексеевна.

Прошу вас.

Двор волнует отставка, которую вы дали княгине Дашковой.

Но более всего двор обеспокоен тем,

что граф Орлов при этом сохранил свои позиции.

А при чём здесь граф Орлов?

Позвольте откровенность, Ваше Величество?

Я полагаю, вам известно, что есть те,

кто с трудом терпит на троне мать императора Павла.

Но вот госпожу Орлову на российском престоле не потерпит никто.

Это не я говорю, это слова графа Панина.

И это тот редчайший случай, когда я вынужден с ним согласиться.

Благодарю вас за откровенность и за участие, Алексей Петрович,

но обсуждать личные вопросы я не намерена ни с кем.

И вот еще что.

Запомните и передайте всем, кто вынужден меня терпеть:

я не вдова императора, я не мать императора,

и я не регент при несовершеннолетнем императоре.

Я императрица, и я в законном праве.

Менять систему не пустяшное дело.

Россия не первая страна, где это было сделано.

Это Петрушке твоему всё одно было, с кем ты шашни крутишь!

- Я это терпеть не буду, поняла? - Да пусти же ты, говорю!

Это человек, на которого можно положиться.

Подпоручик Конной гвардии Потёмкин Григорий Александрович.

Мне не нравится ваш кашель, Алексей Петрович.

Вашу болезнь надо лечить.

Моя болезнь называется старость.

А вот и тайная вечеря.

Паскудник! Лет десять бы сбросить, в бараний рог бы скрутил!

- А как же моя матушка? - А ваша матушка…

Стоит у вас за спиной.

Гвардия тебя любит. Потеряешь ее любовь, кто тебя поддержит?

Да вы никак мне угрожаете, Григорий Григорьевич?