Original subtitles

- Приказываю начать радиосеанс.

- Начинайте радиограмму с точки.

- Ответ будет завтра.

- Конвой!

Увести!

- Я вижу, у вас хорошие отношения с подопечной?

- А вы хотите доложить об этом, товарищ старший лейтенант?

- Нет, не хочу.

Если это не будет вредить делу.

- Не будет.

Я офицер,

и никто и ничто не сможет заставить меня забыть о долге.

- Я понял лейтенант.

Понял.

- Вот…

Такая конструкция…

Как видите очень простая.

- А как происходит накопление обогащенного сырья?

- По принципу сипоратора.

Обогащённый уран 235 скапливается...

на перефелии основного цилиндра…

- А как происходит терморегуляция?

- Вот это самое слабое место.

Я объясню.

Датчики показывают температуру водяного пара в контуре.

В контуре.

Если температура повышается - тормозим реакцию,

если понижается - ускоряем...

- Опасно.

Можно не успеть…

- Можно не успеть…

Вот и подумай как улучшить эту конструкцию…

- Так стоп!

Нам надо конструкцию взорвать, а не усовершенствовать.

- Да, извините.

- Сколько нужно взрывчатки?

- Периметр пять и четыре,

высота два с половиной метра, железнобетонная конструкция...

Ну если грубо...

Где-то сто-сто двадцать килограмм взрывчатки.

- Не пойдёт.

- Почему?

- Объект охраняется СС.

Мы не сможем пронести такое количество взрывчатки.

- А что же делать?

- А если количество обогащенного сырья достигнет предельного уровня?

- Теоретически… Теоретически - это возможно.

Я объясню.

Если количество обогащенного урана 235 достигнет своей критической массы,

возможна самоликвидация станции.

Теоретически возможна.

Это и есть неуправляемая цепная реакция!

Другими словами - ядерный взрыв.

Но это только теоретически.

Необходимая масса обогащенного сырья - там нет.

- Вот тебе и полька-бабочка.

Уран 235 говоришь?

- Вы так скоро, товарищ старший лейтенант,

ядерную физику освоите…

- Надо будет, освою…

- Разрешите прикурить!

- Потом покурите!

- Значит так,

отряд Авдеева в центре Харькова устраивает взрывы.

Немцы поднимают тревогу, отправляют туда своих охранников,

Хотин и его люди врываются с боем на территорию института,

мы въезжаем на грузовиках с взрывчаткой,

и Шабалин нам не нужен.

- С боем, значит.

- С боем!

- Партизаны против спецотряда ВАФФЕ-СС?

- Это же авантюра.

Сколько человек думаешь положить?

- Ну, так для дела.

- Другие варианты есть?

Ну, что ты молчишь?

Тупик.

- В моём варианте…

- Да плохой твой вариант, Сахнов.

А знаешь, чем плохой?

Тем что ты в лоб хочешь лезть!

Не имея дополнительной информации!

Это тебе не на медведя с рогатиной идти.

- Послушай, Терех…

- Не годится!

Забодай тебя комар…

- Есть другой вариант…

- Да ну тебя Сахнов…

- Должно быть ещё что-то, чего мы не учли…

В 41-м когда наши оставляли Харьков,

не могло ведь городское начальство просто так

важный объект немцам бросить.

Согласно директиве Ставки за номером 365,

все крупные учреждения,

транспортные узлы, места, предполагаемого поста немецкого командования,

всё должно были заминировать.

- Ну, а почему не взорвали?

- Не успели.

Немцы не дали.

- То есть нам не стоит взрывчатку в институт тащить, да?

Может она там и есть?

- Если бы так.

- А Шабалин мог об этом знать?

- Откуда?

Учёному о таком знать не положено,

да и не было его там в 41-м.

- Нет, ну кто то же должен знать - директор, парторг?

- Не обязательно.

Не их высокого ума это дело.

А вот замдиректора по хозяйственной части?

Вполне возможно.

- Товарищ генерал майор, есть такой… Вот.

Шахов Степан Игоревич, 1880 года рождения. Русский.

Член партии Большевиков.

Кандидат Физических наук, между прочим.

Зам директор по хозчасти.

- Ну и где этот Шахов?

- С 42-го трудится на благо родины...

в специальном научном отделе под Рыбинском.

- Специальном отделе?

Шарашки, что ли?

- Осуждён по 58-й, подробностей я не знаю…

Вот было бы хорошо его сюда привезти.

- Зачем сюда?

Давайте мы нашего Богородского туда пошлём.

Пусть с Шаховым поговорит о минировании института,

заодно проверит нашего двойника на научность.

Ведь в Шарашке не глупые люди сидят.

- Ну, что, это мысль, только надо всё по-быстрому.

Самолёт у тебя найдётся?

- А как же!

- Мне хотят устроить проверку.

- Я знаю…

Мне кажется, ты готов…

- Не знаю… Но лучше проколоться здесь, чем там…

- Да.

- Дьяченко, покури!

- Не положено…

- Слушай, чего ты ходишь за нами?

- Положено, вот и хожу…

- Ладно, ладно, ничего…

Мне, кажется, ты вошел в роль…

- Может быть ты и прав…

- Богородский!

У меня приказ о завершении подготовки операции…

- Я сдам…

- На сборы десять минут.

Прощайтесь.

- Герр Шабалин.

Удачи!

- Еще увидимся, товарищ Шабалин.

- Мне теперь в камеру или…

- Ну, почему, можете ещё погулять, если хотите.

Арестованному разрешена прогулка до 22:00.

- Есть.

- Я бы хотел… - Удачи.

Вениамин.

- Вот, а угол атаки крыла делаем вот таким. Понимаете?

- То есть вы предлагаете увеличить угол атаки крыла?

- Ну, Степан Игоревич, ну мы же уже сто раз это обсуждали! Ну!

Ну понимаете, что схема низкоплана,

она не предполагает изменения угла атаки крыла.

- А! То есть, вы предлагаете отказаться от низкоплана!

- Да!

- Заключённый Берман, а ну отставить цирк!

Строиться!

- Зря вы так голубчик. Мы тут победу куем.

- В свободное время ковать будешь!

- По вашей милости десять минут прогулки потеряно.

- Направо!

В камеру на повышенной скорости, шагом марш!

- Академик.

- Живее давай!

- Я останусь в посёлке на пару дней.

Я уже встал на постой.

- Да не волнуйся, ничего не будет.

Они же не уголовники.

Если узнают, что твой ученый подсадной

просто не будут с ним общаться, вот и всё.

- Ладно, не буду глаза мозолить.

- Иванов! Что у нас в четырнадцатой?

- Ого, недолго место пустовало.

Недолго фраер танцевал.

- Шахов, зав.отдела предварительного планирования.

- Богородский Алексей Степанович.

- Берман Саша.

- А это гражданин Кот. Он не всегда исполняет обязанности этикета.

- Идите вы к чёрту, Шахов.

Без вас тошно.

- Вы, простите, по какой части?

- Ленинградский технологический. Физика элементарных частиц.

- Вот это да.

- У нас тут с такими фундаментальными исследованиями трудновато,

обычные инженерные разработки. В основном по авиационной части.

- Да, мне сказали.

- Ну о работе завтра, пока осваивайтесь, ужин минут через десять.

Если по нужде, то это в коридор.

Только конвойному скажите. Такие правила.

- Так и скажите: на парашу нужно.

- Ну и лексикон у вас, гражданин Кот.

- Как у Зека.

А вы себя возомнили - свободным учёным.

Тоже мне - Эдисон.

- Человеком и в неволе оставаться можно.

- Гуляй.

- Есть.

- Что-то случилось?

- Просто вас пришёл повидать…

- Если сеанс связи сегодня вечером не состоится,

я ведь вам буду уже не нужна… наверное…

- Я доложу о том, что вы готовы работать на нас и в тылу у немцев.

И что вы перевербованы…

- Ну если это поможет спастись…

- Это единственный способ.

- Ну, и как быт?

- Ну в общем, ничего…

Наше дело солдатское.

- Ну что Шахов, удалось разговорить?

- Общаемся.

- Что по поводу Харьковского института?

- Как только я завожу разговор по поводу УТИ, он сразу меняет тему.

- Плохо.

Времени у нас нет.

- Если вам невтерпёж, у меня есть ребята, жёсткие,

прижмут вашего Шахова, не таких раскручивали.

- А может…

Мы с Шаховым новое крепление для пушки придумали,

а начертить не на чем, бумага нужна чертёжная.

Может так?

- Сделаем.

- Попробуем.

Пойду я…

А то подумают ещё чего…

Поймут, что подсадной.

- Конвойный! Увезти!

- Сядь! Сядь!

Дорогая Валентина,

много произошло с того самого дня, когда я попал в клетку!

В клетку значит, да?

Дорогая, какая бы была радость вновь оказаться с тобой!

А вот сейчас самое интересное.

Сейчас я многое понял о нашей стране и о себе самом.

Ну, вы интеллигентный человек, и кстати,

сколько вам осталось, а? По-моему, 130 дней?

А у меня знаете, такое ощущение,

что вам придётся провести немножко больше времени в этой клетке,

но всё зависит от вас. Вам только стоит подписать…

Степан Игоревич, подписать прошение,

чтобы меня назначили начальником отдела разработки.

Вот и всё, а?

- Вы -бездарь, Кот!

- Я тоже кое-что понял о себе.

- Нехорошо читать чужие письма.

- А ты откуда взялся? Щенок…

А!

Рука… Руку сломал!

- Спрячьте это, а лучше порвите, всё равно вам не удастся это передать.

- Что-то есть…

- Мои позывные.

- Ваше предложение по освобождению «Фауста» одобряем.

Ускорьте сроки проведения операции.

- Фауст!

Будет вам Фауст!

Молодец Котова!

Отлично получилось!

- Служу трудовому народу.

- Но-но, Котова,

чтобы такие слова говорить - это заслужить надо.

- Извините… - Уведите, арестованную.

- Есть.

На выход.

- Значит Шахов тебе всё рассказал, да?

Ну молодец, Богородций!

- Да что я, мысль-то ваша была, товарищ полковник.

- А что, учёные тебя не раскусили? Нет?

- Копнули бы глубже -раскусили бы. А так…

Дело не в знаниях… Люди хорошие попались.

- Ну, знаешь, в Харькове тебе тяжелее придётся.

Там сейчас у них на счет человеческих качеств не очень…

- Ну, что, проверки твои закончились, тебя отобьют у охраны.

Сразу будешь переходить через линию фронта.

Пойдёшь в паре с радисткой.

Я сопровождать вас буду до города.

Понятно, товарищ Шабалин?

- Понятней некуда.

- Ну-ка покажи, где у них взрывчатка заложена?

- Доброй ночи, товарищ генерал-майор.

- Отвыкаете от военных привычек…

- Стараюсь…

Вы, главное, потом время дайте обратно привыкнуть.

А то меня начштаба наш на гауптвахте сгноит…

- Дадим-дадим, обязательно дадим время…

- Я продолжу?

- Это вы сами или по заданию?

- Сам. Хочу Вениамина удивить…

Вспомнил кое-что по курсу квантовой физики…

- А что вы думаете о Шабалине?

- Я думаю он честный человек…

И, насколько я могу судить, прекрасный ученый…

- Лови.

Налей-ка нам грамм по пятьдесят.

- Как вы думаете, если Шабалин честный человек, почему мы...

рискуя провалить операцию,

не его посылаем за линию фронта?

- А этого я не могу знать…

Могу лишь предположить, скорее всего, что за какие-то старые грехи…

- Грехи у попов…

Будет суд. И суд будет справедливый, товарищ Богородский…

А пока Вениамин Шабалин - враг народа,

отяготивший свою вину побегом из-под стражи…

- Какое у вас красивое платье…

Ах, товарищ Терехов, вы совершенно не умеете делать комплименты.

Ну вот скажи,

что ещё должно произойти, чтобы он снова появился?

- Елена Павловна!

- Да.

- Елена Павловна! Что случилось?

У вас всё в порядке?

- Да-да, всё в порядке.

- А можно войти?

- Там не заперто.

- Извините, может быть я не вовремя?

- Нет-нет, заходите.

- Очень уютно.

Немножко тесновато, ну ничего.

Война закончится, у всех будет отдельное жильё.

А книжку я вашу дочитаю и обязательно вам верну.

Может быть даже по почте.

Вот...

Ну, да не вовремя…

Я собственно,

попрощаться заходил.

- Попрощаться?

Тогда прощайте…

Товарищ Терехов…

- Так что же делать мне, скажи, мой бедный друг?

Забыть об истине, звучащей благородно...

Не смелым быть орлом, но низким червяком.

И пробираться хитростью, ползком.

Там, где хотел бы вверх лететь свободно?

Дрожать и спину гнуть, избрав хоть низменный, зато удобный путь.

И, наконец, зажить, как пошлый паразит.

Добившись тёпленького места?

О, нет!

Благодарю! Благодарю!

Пускай я буду нищим — Довольствуюсь своим убогим я жилищем.

Я в нем не уступлю, поверь, и королю.

Я в нём дышу, творю, пишу, люблю!

Люблю…

- Да, войдите…

- Извините, товарищ генерал майор.

- Садись…

Так. Будем считать, что все прошло гладко…

И группа получила задание освободить Шабалина…

Какие наши действия?

- Помещаем капитана Богородского под фамилией Белянов в тюрьму,

по делу о пропавшем золоте…

Делаем выезды в город, в интересах следствия…

Потом устраиваем стрельбу,

распускаем слух о побеге заключенных…

- Пока складно, а что дальше?

А дальше пока не додумал…

- Группу будут встречать.

А у нас пока одна радистка… Что говорит Бобков?

- Ну говорит, что доволен работой.

Работает без претензий…

Попыток побега и подачи сигнала о том что работает под контролем тоже нет…

- Ну хорошо, подумаем.

- Товарищ генерал-майор, я по поводу семьи Шабалина…

Вроде как должен был узнать, но ничего не узнал.

- Нет никаких сведений.

Ладно, не переживай… Иди спать…

- Есть!

Спите часовой!

- Никак нет, товарищ старший лейтенант!

Я ему говорил, он не слушается.

Враг народа!

- Открывайте.

Хорошие стихи.

- Оказывается, так хорошо с утра, громко читать стихи…

Легче становится…

- Можно ещё спеть…

- В следующий раз обязательно спою…

- Вот в следующий раз и спойте.

А сейчас отдыхайте…

Закрывайте дверь.

- Котова, лицом к стене!

- Егоров кругом!

С этой минуты арестованная Котова расконвоирована. Свободен.

- Есть.

- Вот этот участок идеально подходит.

С нашей и с немецкой стороны лес.

Нейтральная территория вся в оврагах.

Я бы повел группу вот здесь.

- А где будут встречать группу с той стороны?

- Здесь.

Здесь большой глубокий овраг видно отовсюду.

- Ну значит так,

когда Шабалин и радистка окажутся вот здесь,

начинается шквальный огонь с нашей стороны.

Войдите.

- Разрешите.

- Зайди.

- Есть информация по Котовой.

Тут кое-что из старых эвакуационных киевских архивов,

спасибо хлопцы, знакомые помогли быстро сработали,

по моей ориентировке, её узнали.

- Так вот, она не Котова,

она Краснова Маргарита Марковна, 1917 года рождения.

Первый раз попала в поле зрения органов внутренних дел ещё в 39-м,

по делу хищения в Центральном универмаге города Киева.

- Ну это.. НКВД пусть этим занимается…

Контрразведка здесь ни при чём.

- А дальше уже по нашей части.

Вот данные, которые удалось получить от киевских подпольщиков.

После начала войны, Краснова осталась в Киеве,

в сентябре 41-го, немцы взяли город

и тут же по чьей-то наводке полиция арестовала пять членов подпольного горкома,

через день их повесили.

- Краснова…

- В Киеве уверены, что она…

А вот это от нашего человека в немецкой разведшколе в Олвурге.

В январе 42-го наша Котова-Краснова объявилась там.

Отличница группы подготовки радистов.

В мае 42-го её в числе диверсионной группы забрасывают в район Воронежа,

но наши их взяли почти сразу.

Краснову хотели расстрелять,

но ввиду её чистосердечного раскаянья и желания сотрудничать,

посчитали разумным оставить её в живых и использовать в радиоигре.

- Наступаем на те же грабли.

- Ай, уйти она не может.

Бобкова ко мне, срочно!

- Лейтенант Бобков!

Меня вызывают.

- Можете идти, товарищ лейтенант.

- Шабалин и Котова идут вот здесь.

Немцы должны их видеть.

Вот у этого оврага вы ликвидируете Котову.

Главное, чтобы немцы это видели.

Ясна задача?

- Не совсем…

- Она не должна попасть к своим живой.

- К своим?

Не понимаю…

- Вы справитесь?

- Так точно…

Разрешите идти.

- Идите.

- Вот кто только подтвердит теперь личность Шабалина?

- Мы не можем отменить операцию.

- Вы знаете?

- Вам приказали сопровождать меня при пересечении линии фронта.

Меня и вашего человека.

Это так, товарищ лейтенант?

- Так.

- Это значит, что расставание нам с вами пока не грозит.

Надолго ли?

- Я не могу сказать, это секретная информация.

- Зато мне есть что сказать вам…

- Говорите…

- Ну не здесь же…

Лучше там, в той комнате, для допроса.

- Операцию начинаем завтра.

В шесть часов утра на машину Шабалина будет совершено нападение,

будут убиты два диверсанта и ранен шофер.

После этого сразу переходим линию фронта.

- Тебя что-то беспокоит…

Сомневаешься?

- Да я во всем сомневаюсь…

Всё в этом деле, как говорится, «на тоненького»…

А цена провала велика…

- Сомневаешься, значит работаешь.

Сомневайся.

Забодай тебя комар.

Сомневайся.

- В машину!

Давайте ещё раз пройдём.

Адрес для встречи - кафе "Зустрич".

С 20 до 21, я буду ждать тебя каждый день.

Если вдруг что-то пойдёт не так, Нагорная 24.

Сапожник Захарченко.

Запомнил, Богородский?

- Шабалин, товарищ старший лейтенант.

- Шабалин.

Что случилось?

- Баллон пробило.

- Долго менять?

- Около часа…

- Час...

Дальше пешком, выходим.

Быстрей, быстрей.

Майор Дробич, старший лейтенант Терехов, "СМЕРШ".

- Что же вы опаздываете? Семенцов!

Мы не успеем. Я отменяю сегодняшний переход.

- Невозможно. Это необходимо сделать сегодня!

- Я не могу остановить артиллеристов.

До начала артподготовки 17 минут.

- Значит должны успеть!

- Семенцов, отведёшь на передок и передашь Кабанову, пусть их поддержат.

- Есть.

- По возможности.

- Вперёд.

- Старлей, вся ответственность на тебе!

- Старший лейтенант Терехов.

- Капитан Кабанов. Немцы зашевелились.

- Видать нас встречают.

- Боюсь, вы разойдётесь с артиллерией.

Накроют вас как пить дать.

- Ну, значит сейчас самое время.

Мы пойдём двумя группами.

Шабалин с Котовой, а я с Бобковым пойду справа.

- Хорошо.

- Товарищ старший лейтенант, я их проведу до овражка.

- Хорошо, выполнять.

Время, пошли.

- Не беспокойтесь, я всё сделаю как надо.

Спасибо, что не выдал.

- Не тяни, лейтенант.

- Все, Лиза, прощай.

- Мы же увидимся, правда?

- Кажись накрыло. Не успели.

- Ну давай, давай Сахнов, не тяни кота!

- В общем, замешкались они.

- Что значит замешкались?

Они что на свидание наряжались?

- В назначенное для перехода место

вышли с опозданием на тридцать минут.

- Дальше.

- Да не вышли они в точку когда надо,

тут наши артиллеристы как и было договорено открыли огонь.

- Вовремя…

- Выходит, не очень.

В общем…

- В живых кто остался?

Я спрашиваю: в живых кто остался?

- Не знаем мы.

- Что значит не знаете?

Что с Богородским?

- Убило.

Когда стало возможным наши разведчики ходили туда, нашли его.

Ударной волной от взрыва накрыло.

Лейтенанта Бобкова - шальной пулей.

- Что с радисткой Котовой?

- Её найти не удалось.

Может к фрицам ушла, а может прямое попадание.

Терехова вот, тоже не найти.

- А он что, тоже к фрицам ушёл?

- Но его могли ранить, товарищ генерал майор.

Или в плен попасть он мог, забодай его комар!

- Час от часу не легче.

- Да? Слушаю вас, господин майор. Да.

Из-за этих проклятых русских зим я и летом не могу согреться.

- Вы Вениамин Шабалин?

- Да.

- Кто это может подтвердить?

- Ваши напали на конвой…

- Ваши напали на конвой… (перевод на немецкий)

- Двоих убило сразу, третьего при переходе.

- Двоих убило сразу, третьего при переходе... (перевод на немецкий)

- А девушку застрелили на ваших глазах вы сами видели.

- А девушку застрелили на ваших глазах вы сами видели... (перевод на немецкий)

- На ваше счастье она жива.

Она здесь в городе, в госпитале.

Молитесь, чтобы она выжила. Она последняя кто может подтвердить ваши слова.

- Извините… Доктор… Вас там пациент спрашивает,

которому ногу ампутировали вчера…

- Если придет в себя немедленно мне сообщите…

- Вам придётся подождать. За вами приедут.

Идите.

Ваши очки, господин Шабалин.

- Спасибо.

- Значит так, надо связаться с нашими людьми на той стороне,

пусть они поищут по госпиталям, в передовой полосе, может...

отыщут Терехова, и эту вашу Котову. Что скажешь Сахнов?

- Сделаем, товарищ генерал майор!

- Заварили кашу, так что давайте расхлёбывайте.

- Есть.

- Один из них Бергхольц.

Немецкий коммунист, сидит в лагере опасности не представляет.

- Да, вот тебе и полька-бабочка…

- Разрешите!

- Да.

- Товарищ генерал майор, получено сообщение из партизанского отряда!

В штаб 48-й дивизии доставлено двое.

Женщину потом направили в госпиталь, тяжелораненая.

Мужчина из штаба не выходил.

Уж, больно их бережно доставляли.

Именно поэтому наблюдатель обратил внимание.

- Значит, Терехов жив.

И находится у немцев.

- М... забодай тебя комар.

Ну и как прикажете его оттуда вытаскивать?

- Герр Шабалин?

- Да.

- У меня для вас сюрприз.

За вами приехал ваш друг, профессор Бергхольц.