Original subtitles

Ему нужна рация.

Он придет, и вы его встретите.

Если что – позовите меня, вы знаете как.

Ты тоже знаешь. Что тебе делать.

Ты товарищ Кошкин, меня не обижай.

Я все же кадровый военный, воевать умею.

А здесь кадровые убийцы,

они кадровых военных на завтрак едят.

Ты не обижайся.

Тебя учили воевать на чужой территории

малой кровью, УРА кричать

и не отступать ни на шаг.

А они, как и я, привыкли

воевать тихо, на цыпочках

Так что ж я должен делать?

Зайдешь с другой стороны

и как первый выстрел услышишь,

сам пару обойм расстреляй, неважно

куда, и сразу прыгай куда-нибудь,

чтоб не видно, не слышно.

Это все…

Иначе просто мне помешаешь.

Первитин. Хочешь?

От боли очень хорошо помогает и от страха.

Страх потеряешь, и голову оставишь.

А я Валентине Аркадьевне разговор обещал.

Не бойтесь, Сергей Варламыч,

это всего лишь атмосферное явление.

И много вы

навоюете на цыпочках своих?

Дай отдышаться.

Сейчас добежим, отдышимся…

А у вас в школе разве ГТО не было?

Не было, девочка, не было…

Давайте, быстрее, с начала

трудно, потом легче.

Если бы вы сгорели,

герр Кошкин, то сейчас бы уже не нервничали,

и не думали, как бы пробежать через коридор

через который пробежать невозможно.

Идиот.Самонадеянный идиот.

В коридоре

очень темно, я подсвечу.

Ты уж извини, товарищ Кошкин,

только не сидится мне.

Отрезай его от окон!!!

Бросай оружие…

Стреляй, дурак!!!

Пора звать друга…

Отделение подъем, тревога!!!

Всем получить автоматическое

оружие и два допкомплекта патронов.

Гранаты без ограничения.

К Диане бледной,

к яростной Гекате

Я простираю руки и мольбы:

Я так устал от гнева и борьбы -

Яви свой лик на мертвенном агате!

И ты идешь, багровая, в раскате

Подземных гроз, ступая на гробы,

Треглавая, держа ключи судьбы,

Два факела, кинжалы и печати

Куда? Стоять.

Пусти!

Я люблю мечтать,

Валентина Аркадьевна, но даже когда мечтал,

никогда не думал, что получу вас.

Как жаль, что я должен буду вас

убить.

Я бы женился на тебе, женщина,

у нас были бы красивые дети… как жаль…

Это твой последний раз,

и я клянусь, ты его не забудешь

до самой смерти

Если это мой последний

раз, сделай его лучше.

За эти минуты стоило

стать предателем.

Что?

Валентина Аркадевна!?

Николке

от товарища Рощина.

Ах ты ж гаденыш…

Идиоты!!! Какие же идиоты!!!

Товарищ Кошкин!!!

Маточкин, берегись Вершинина!!!

Не надо говорить, не надо…

Вот вычухаешься, тогда и поговорим.

Маточкин, Вершинина берегись!!!

Сволоч ты, Коля Вершинин…

С добрым утром, товарищ майор.

Плох что-то ты совсем.

Реакции не те…

Думаешь, в раю ты или в аду?

На нашем свете ты, братец, на нашем.

Эту сволочь взяли?

Какую сволочь?

Кольку Вершинина.

Ты не кипятись,

товарищ Рощин, а то уж я не знаю, как себя дальше вести,

чтоб прецедента не приключилось,

а то разнервничаешься,

а мне кое-кто голову намылит.

О чем вы?

Пить дайте

Давай договоримся,

что лишних движений ты сейчас делать не будешь.

Что тут творится, хочешь спросить?

Отвечаю.

Эта сволочь

тебе жизнь спасла.

Сволоч ты,

Коля Вершинин…

За час до пожара

Маточкин сказал, что все знает про шелк,

ну еще,

что влип я здорово,

потребовал у меня нож,

вроде для какой-то экспертизы.

Я с перепугу отдал.

Глупо, конечно.

Вот, Коля,

до чего праздная жизнь тебя довела.

Если товарищ Рощин не сильно возражать будет

мы несколько позорных фактов

из твоей биографии вычеркнем.

При условии, что за голову возьмешься.

Я как пулю от Маточкина схлопотал,

вся дурь у меня

через эту дырку вылетела.

Честное слово, Максим Петрович,

товарищ Рощин,

брошу спирт пить,

и водку тоже брошу.

По-моему, это к тебе.

Извините, извините

тов. Арнольдыч, Там судно…

Куда это вы его?

Прогулять нужно больного,

разрешите? Пардон…

С добрым утром, товарищ Кошкин.

С добрым утром,

Вера Аркадьевна.

А я все ногти сломала.

Растила, растила и сломала.

А я ногу

вот тоже,

растил, растил… и тоже сломал.

А у нас снова солнце…

Лили дожди, а сегодня солнце выглянуло,

и вы, вот тоже, товарищ Кошкин…

Отдыхайте.

Для них это даже к лучшему.

Хоть память можно отмыть?

Рябченко,

Кошкин, Сапега…

остальные здесь.

Лейтенант Бабаев.

Сын репрессированной нации.

Таких вербовать –

раз плюнуть.

А вот с этими товарищами

ты ночью в войнушку играл.

Надул ты меня, Коля…

Вряд ли – Коля…

По всей видимости, зовут его

не Николай Маточкин,

а Александр Юнкер.

Староват он для Сашеньки.

Ну это, брат, как жизнь потреплет.

Ты на себя то в зеркало глянь.

Разве тебе дашь всего двадцать два…

Тут война, брат Рощин…

Так ведь мама у Маточкина есть… проверить можно.

Проверяли… Есть мать,

только приемная.

Приютила в тридцатом году

добрая тетенька оборвыша.

Маточкин

специально эту воинскую операцию затеял,

чтоб в темноте свои своих побили,

а он под шумок тебя с Вершининым ухайдокал,

а заодно и своих подручных

выручил…

Кто ж в такой суматохе чего поймет.

Вышли бы после такой бойни

Треплев с Ганночкой, как гуси из воды,

чистенькие и сухенькие…

Вот они все ангелочки

Покойник к покойнику.

Алюминиевый прокат,

товарищи вновьприбывшие,

материал стратегический,

покупаемый за инвалюту.

Ты смотри какой

лечебный эффект у взрывной

волны, шибануло Фельдмана,

и заикание – долой.

Чешет, как по писанному.

Паскудные остаки вражьей нечисти

аккуратно расклепать,

чтоб реечка к реечке, трубочка к трубочке

А ты чего

какой-то такой недовольный?

Планеры – планерами,

интересно это, конечно, и остроумно,

прямо, как у Скорцени.

Только вот не могу я понять, что дальше?

Ну, подняли они планера в воздух, ну

пролетели тихими и незамеченными аж

до самых резиденций, ? Гранатами с неба

швыряться – глупо, неэффективно.

В корень зришь, Рощин.

Держи

Зимой помидоры будем растить,

огурцы, кресс-салат и петрушку

Вот этот крест

от подземного хода в Юсуповском дворце.

А вот этот

лежал потайном ящичке

под этой самой клавиатурой.

У-ууух, какофония.

Не пощадило время

инструмент, зато остальные

механизмы в порядке.

В конце 1927-го года

Вилкин получил заказна

изваяние товарища Сталина.

Он его уже практически закончил,

и тут арест, обыски...

Старик спрятал вовнутрь главную улику

против своего хозяина,

хранившуюся здесь еще с 1914 года.

Что это?

Семь чаш гнева Божия.

Когда Вилкин бросился в свой тайник,

то видимо неаккуратно обошелся

с изваянием, вот одна колба и того…

В этих контейнерах

дифосген. В том локоне,

что ты с вилкинской головы срезал, наши

химики высокую концентрацию

метила и хлор,

составляющих

этой дряни.

В первую мировую такие штучки бросали с самолетов

во вражеские окопы.

Одной такой хватало, чтоб

вытравить все живое в квадрате,

этак, триста на триста.

А с планера

метание куда более прицельно.

Валентин Серпионович

Что еще говорите в

волосах найдено?

Это мне, вообще-то, мало что

говорит, я в химии не того…

Ух ты…

Машину к подъезду.

Это рука

на сто процентов никогда не отрастет,

а память – штука хитрая.

Глядишь, и вернется.

Зачем?

Поговорить нужно, доктор.

Он может умереть, товарищ генерал.

Не дай Боже

какой-нибудь скачок в напряжении.

Не моя это прихоть,

товарищ доктор.

Черт знает, сколько жизней

может зависеть от его памяти.

Все…

Придется

тебе тут подзадержаться.

Оставь.

Они тебе еще пригодятся.

Чистое…

но думаю через часик другой затянет.

Да…

Следующий сеанс в 22.00

Скорей бы весна…

В Крыму замечательная весна.

Нигде в мире нет столько

запахов, как здесь.

А потом море будет теплым.

Ты любишь купаться?

Давно не входил в воду просто так.

А в море и вовсе не доводилось.

Море –

это не просто вода.

Море – это свобода.

Ни дна, ни берега.

Бесконечная глубь и бесконечная даль.

Не живи воспоминаниями,

отдыхающий Рощин.

Живи жизнью.

Я обязательно научусь…

Как только все закончится, я буду учится.

Ты никогда не вернешься с войны.

Это я тебе как врач говорю.

Пятый… пятый, говорит Двадцать второй

как у вас погодка?

Небо чистое, говоришь? Это хорошо…

Шестой… шестой, говорит

Двадцать второй, что с погодой?

Что с погодой?

Мы не тянули

мы выжидали…

да, три месяца, но игра стоит свеч…

так точно, осознаю, всю меру ответственности…

По данным разведки

этот газ называется ЗОМАН.

Он синтезирован на основе

фосфора и фтора,

следы которых были найдены волосах Вилкина

По сравнению с ЗОМАНОМ,

дифосген –

это задушка для солдатских сортиров.

Ангел Судного Дня…

Я написал эту симфонию

очень давно

и не предполагал, что когда-нибудь

ее последний аккорд

станет финалом

для моей самой лучшей пьесы.

Кто вы?

Генрих Юнкер…

Генрих Юнкер мертв…

Его останки лежат в безымянной могиле

на ялтинском кладбище.

Там лежит то,

что осталось от глупого вертухая,

который совсем не вовремя

заглянул в мою камеру.

Но выход из пещеры был

завален, вы не могли уйти.

Между глыбами

остался просвет,

очень узкий

для такого толстяка.

Но, у меня было время,

чтоб похудеть,

очень много времени.

Вы не представляете, насколько живуч

и эластичен человек, у которого

есть желание жить…

И мстить?

Что

наши маленькие мщения

по сравнению с величием цели?

Тридцать лет назад

родина моих предков

вступила в великую войну.

Но Германию предали

Нацию Гёте, Эйлера, Канта, Ницше

унизили, разграбили, заставили

поверить в собственную виновность.

Гитлер дал нам шанс

вернуть самоуважение,

и мы дошли до Атлантики на Западе

и до Волги на Востоке.

Только сегодня мы стоим на Одере,

а союзники – на линии Зигфрида.

Алмаз

режет стекло,

но он хрупок.

Ваш союз -

это алмаз, который проходит

опаснейший процесс огранки.

Хватит нелепой случайности,

чтоб стокаратный кристалл

разлетелся на тысячу дрянных осколков.

Завтра в Ливадии

должны встретиться три человека…

Но они не встретятся…

И тогда поглядим, чья возьмет.

Наша разведка знала о предстоящей

встрече лидеров ТРОЙКИ,

еще весной, когда здесь, в Крыму шли бои.

Мы понимали,

что подобраться к ним

будет почти невозможно,

если только не усыпить вашу бдительность.

А это можно сделать

только дав вам ложный след

и ложный трофей.

Люблю старые газеты…

Липецкое дело…

Когда-то я считал его

венцом своей карьеры.

Возня

из-за украденного мной документа

обернулась такими репрессиями

в АВИАПРОМЕ,

что ваше самолетостроение

было отброшено на несколько лет назад.

Кто бы подумал,

что отсидевший по этому делу

Боря Фанариотов,

спустя 16 лет появится в этом доме,

чтоб вновь взяться за древнюю историю.

Он не верил

в мою смерть в 28-м году,

и я всеми способами помогал

ему в этом не разувериться.

Зачем?

Затем, что

его поиски рано или поздно должны были

заинтересовать вашу контрразведку и,

в конце-то концов, Фанариотов попал в поле

зрения ведомства самого товарища Якушева.

Они вместе искали

старого шпиона

Юнкера

на руинах Севастополя,

среди завалов Инкерманских штолен,

ловили след моего имени в

истлевших газетах, не подозревая,

что их поисками руководит

сам Генрих Юнкер.

Но на большую игру

это не тянуло.

В моей пьесе

главным героем должен был стать СМЕРШ.

И тут - удача.

Когда ж тебя зацепили, Коля?

В сороковом?

В тридцать девятом...

Секретарша из венгерского посольства.

Окрутила так, что дернуться не мог,

боялся поначалу жутко,

а потом – ничего, понравилось.

Всего делов, папкины разговоры слушать.

Этот молодой человек

сообщил, о том, что для лиц,

прибывающих на крымский полуостров,

НКВД меняет форму

командировочных удостоверений.

Вы нашли этот камень

на кисете Кошкина.

Бедолага не знал,

что послан на заклание.

В день приезда в Симферополь

он следил за мной на вокзале.

Это был Сапега? Он убил Фанариотова?

Когда поезд подходил к

Симферополю, Сапега был уже давно мертв.

Подождите.

Петр Холодов говорил что видел…

Ну Петруша только сказал что видел

Унтершарфюрер СС Холодов.

Инструктор по диверсионной

работе спецшколы в Лиепае.

Кто же убил патера?

Винцль был

вздорным человечишкой,

и пустым богословом.

Его нужно было прирезать только за это,

но вдобавок к собственной вздорности

он был единственным,

кто знал

мое истинное имя.

Я мог убить его сто раз,

но в моей пьесе

все должно происходить вовремя.

Убийству нет оправдания…

Вы хотите спросить, почему я с ними?

А потому что они меня позвали.

Меня никогда в жизни

никто никуда не звал.

Я был просто деточкой.

Деточка не пей холодной водички,

деточка, выпей таблетку,

и не бери в руки тяжелого, ручка

заболит, ножка заболит, грудка заболит.

Даже когда у черты города стояли немцы,

я просил дать оружие,

но надо мной посмеялись.

Всем казалось, что деточка

с пистолетом будет смешон,

а немцы не смеялись

Господин Белозерский привел СМЕРШ

к трупу Сапеги только для

того, чтобы вы нашли это.

С той поры

ваша охота на ангелов

превратилась в охоту за химерами.

Так с кем же я воевал?

Фельдман?

Фельдман это немецкая фамилия.

А в Красной Армии лучше

быть евреем, чем немцем.

Вы воевали со мной,

герр Рощин.

И со мной.

И со мной.

И со мной.

В моей пьесе

каждый живет, как я того хочу

и умирает, когда я того хочу.

Я просчитался лишь с Бабаевым,

но кто бы подумал, что это дитя гор

подведет гнусная похоть.

Почему вы не убили меня?

Среди бездны моих грехов

нет греха неблагодарности.

С вашей помощью я захватил этот поселок,

убрав ненужных людей

и расставив на ключевых должностях своих.

Зачем же вы сдали нам Рябченко?

Старый

добрый

глупый генерал.

Он здорово помог нам в начале

войны, он прекрасно поработал

в Севастополе.

Мало того,

нам снова удалось всучить его вам на плоту

в компании однорукого,

майора

с прожженными током мозгами.

Рябченко был

очень ценный человек,

но в большой игре нужно уметь жертвовать.

Кто, кроме генерала,

смог бы окончательно вычеркнуть

мое имя из списка живых,

кто привел бы вас

в мой старый тайник,

набитый древними и уже

никому не нужными тайнами.

Я дал вам трофей,

герр Рощин,

я дал вам

замкнутую логичную цепочку.

Вы нашли

за этой дверью древний

и уже никому не нужный дифосген.

Но, порой,

не то, что кроется за дверью,

а сама дверь

может быть истинным вместилищем тайны.

Мой самый ценный человек.

На всякий случай, я его держал

подальше отсюда.

В самом скорбном из домов,

где, заодно, он

присматривал за Рымаковым,

чтоб тот, не дай Бог, чего-нибудь

лишнего не вспомнил.

Чего?

Уже не важно

герр Рощин

уже не важно.

Законы жанра,

герр Рощин…

законы жанра.

Что в них?

Пошел первый Ангел

и вылил чашу свою на землю:

и сделались

жестокие и отвратительные гнойные

раны на людях…

Второй Ангел

вылил чашу свою

в море:

и сделалась кровь,

как бы мертвеца,

и все одушевленное

умерло в море…

И как вы собираетесь атаковать?

У вас нет планеров…

А я никогда не

рассчитывал на планеры.

Мы оставили их здесь

лишь для того, чтоб повести

вас по ложному следу,

а заодно

обеспечить прекрасный

материал для строительства

других аппаратов.

Алюминиевый

прокат, материал стратегический,

аккуратно расклепать,

чтоб реечка к реечке,

трубочка к трубочке.

И это полетит?

Полетит…

Вилкин

был настоящим гением,

почти Леонардо.

К чему эти

громоздкие летающие коробки планеров,

когда можно

один на один с Господом?

Тихо, бесшумно, незаметно,

ни один звукоуловитель

не поймает шелеста его крыльев.

Через час, с небольшим,

Чаши Гнева

прольются на резиденции

Черчилля,

Рузвельта, Сталина…

Ваши лидеры умрут,

Америка и Британия выйдут из войны…

выйдут…

а против вашей армии

наши химики пустят тучи зомана.

В считанные дни ситуация

на фронте изменится…

кардинально изменится…

Чего же вы хотите от меня?

Через полторы минуты

раздастся телефонный звонок,

и вы ответите,

что небо чистое…

Вы же знаете, что я не сделаю этого

Сделаете.

Не делайте

этого, отдыхающий Рощин…

Вы сделаете это…

ради нее…

ради себя…

Поймите, даже если вы

сейчас возьмете трубку и

крикнете – «ТРЕВОГА!»

Финал моей пьесы не изменится,

за исключением

одной детали.

Она будет жить.

Она давно уже мертва.

В последнее мгновение

своей жизни майор Рымаков

вспомнил красавицу

в белом халате…

вас,

Сашенька,

вас гауптштурмфюрер СС доктор Альхен Юнкер.

Убей его, папа.

Я играл в вашей

пьесе целых десять дней.

Но последние три месяца вы

играете по нашему сценарию.

Мы могли вас взять еще в ноябре,

но нам нужны были не они не вы

и даже не вы

Нам нужен был этот чертов газ…

И ради этого газа я терпел всех вас…

И особенно вас…

Небо, что надо.