Original subtitles

Здравствуйте, герр Кошкин.

Я хочу увидеть то,

что Вы должны показать предъявителю этого.

Что я должен делать?

Исполнять свои служебные обязанности

как можно лучше,

и по возможности подниматься

по служебной лестнице как можно выше.

Вчера мы потеряли

одного человека, и больше не хотим

терять.

Они вышли на Рощина.

Он кого-нибудь узнал?

Нет.

Но их было

не меньше, чем четверо.

- Ничего себе. - Да, человек,

который разговаривал с Рощиным,

говорил на немецком языке.

Немец?

Ну, Рощин сказал, что был какой-то

акцент. Наш акцент.

Для чего такие сложности?

Ну, есть особенность у этого языка.

Даже если мама родная

заговорит по-немецки,

ее голос трудно узнать.

Значит, кто-то из поселковых…

Этот человек в виде

пароля предъявил

точно такую же,

только на ней была вырезана

буква И.

Кто тебя подослал, гад? Лилев?

Я щас тебе покажу "Ча".

Бросай гранаты на пол.

- Что здесь происходит? - Да вот.

Покусителя изловил.

Гранатами хотел швырануть в нас, в комнату.

Да кого... я и...

Товарищ Маточкин...

Что это у Вас?

Так это, значит, Валентиночка Аркадьевна

тебя ко мне

с кашкой послала. - Так точно. К Вам и товарищу

Кошкину. Говорит...

они всю ж ночь

пробегали,

к завтраку не поспеют,

проспят, ты им сам

снеси.

Говорил я тебе, Вась, что я ей нравлюсь.

Видишь, забота, попечение.

А еще товарищ Рымаков Вас к себе вызывали.

А че ты как тать-то в ночи крался?

Ты отвечай, когда тебя герой Советского Союза спрашивает.

Валентина Аркадьевна сказала, что если

я буду про старуху болтать,

то могу и в скорбный дом

угодить.

Ну да.

Это если местное население

в смущение вводить,

тогда да, тогда тут Валентина Аркадьевна права на 100%.

А мы с товарищем Кошкиным

милиция. Нам можно.

И даже нужно.

Нехороший это дом.

А кто до Вилкина в этом доме жил?

Инженер.

А Вилкин при нем вроде экономки или

приживалы.

Ну.

Фамилия была у этого инженера?

Ну а как же без фамилии.

Была, конечно,

ай революционная такая, э...

революционная такая...

Краснознаменов.

- Краснозна... - Октябрев?

Не, не Октябрев. А, Комиссаров!

Точно. Комиссаров.

Он еще с этим с ОсТал…

- Осоавиахимом... - Осоавиахимом?

Да. Ззавязан был.

Там говорили,

он старухе гречанке

душу продал.

Это за что же... человек с такой

фамилией может душу продать?

За торжество мировой революции что ли?

Вроде

дитятко у него было

уродцем.

Таким, что миру...

страшно показывать.

Сашенькой

его звали.

Ну вот этот...

Комиссаров с Вилкиным

в этом доме здесь его и...

прятали как

зверенка.

Вот греческие

боги никогда

своими дитенками

не чурались.

Пускай оно

даже одноглазое

или козлоподобное. - Хы. козлоподобное.

Вот были... герои...

А что случилось с этим Сашенькой?

Саш...

умерло дите.

Померло... и инженер

пропал...

как будто его вообще и не было.

А дом сгорел.

Ну, тогда кто откуда знает, что дите померло?

Так а... могилку... а я знаю,

я могу

могилку показать.

Как хозяин исчез, компетентные люди

из опеки приезжали

ребеночка искать.

Вилкин

им указал

вот, на могилку.

Дальше-то что было?

Дальше не знаю...

Очень приятно, когда тебя помнят...

но иногда

полезнее оказаться забытым.

Так сказать уважили... Спасибо Вам большое.

- Ну... заходите, у нас здесь... - Всего доброго.

Очень уютно, хорошо, пожалуйста... - Да-да, зайду, конечно.

- Спасибо Вам большое, спасибо. - Всего Вам доброго.

Очень приятно было.

Был я в заготовительной конторе,

так тамошний человек

сказал, что

корреспондент Фанариотов

должен был очерк о полезных

свойствах молочая и зверобоя написать.

За гонорар.

Потом я поехал на почту.

Через

Ялтинское почтовое отделение

не проходило письмо

по адресу Вилкина В.Т.

Тьфу ты, провались, а.

Оборвалась ниточка?

А, может быть, наоборот.

Сашеньке от

автора. Подрастешь, поймешь, о чем я. Макс В.

Здесь лежат мои детские иллюзии.

Шире шаг!

Держим дистанцию!

Бандиты - ребята быстрые.

Давайте побыстрей, я правильно говорю?

Они на Караби-яйле пошли.

Там пещер не меряно, можно

дивизию целую потерять. Надо догнать.

Догоним, куда ж мы денемся.

Что всё это может означать?

То, что наш Сашенька Комиссаров

ныне жив и здравствует.

И главное, он где-то

рядом!

Ведь письмо было?

Старик узнал автора

по почерку

или какому-нибудь другому признаку.

А второе письмо не прошло через

почтовый терминал.

Иначе была бы отметка

в службе перлюстрации.

В запечатанном мешке оно оказалось

либо по пути из Ялты

в поселок, либо

в самом поселке.

В таком случае Сашенька наш

здорово рисковал быть узнанным.

В моем селе

жил дурачок,

Лёшиком его звали.

Я был пацанёнком, и он меня очень любил.

Потом я уехал в город,

два года

он меня не видел. Когда я вернулся, он меня не узнал.

А здесь 16 лет прошло.

Я думаю, что

вся эта история с письмом -

ловкий трюк.

В моем селе если что-то

потерял... свистульку, поплавок или

зеркальце, всегда знаешь, где его найти -

в кутейкином тайнике.

А прятал он...

в жизни не найдешь.

Да. Хоть бей, хоть убей его.

Никогда не расскажет и не покажет

секретного места.

А чтобы отыскать пропажу,

на хитрость нужно было идти.

Так грозно Лёшику говоришь, мол,

"Разорю все твои тайники!

Знаю их чет-наперечет!"

Он пугался и

бегал перепрятывать.

Вот тут-то

выследить все его схованки

и можно было.

Интересно...

Интересно.

Что же могло понадобиться

Сашеньке в тайниках

Вилкина. - Ну то, что осталось после

папы. - А что мы знаем

о Сашеньке Комиссарове?

А то, что ему 28,

что все детство проходил на костылях

и принимал в больших количествах

окись золота -

противотуберкулезное средство того времени.

А что мы знаем

о его папе?

То, что он был связан с авиацией,

и что в его доме были симпатические чернила.

Причем, если верить Рощину,

не самодельные.

А фабричные, немецкие.

- Держи. - Фамилия?

- Турченко. - Держи.

В-в-внимание!

Еврей в немецких шпионах?

После ранения в начале 43-го года

лейтенант Фельдман побывал в 4-х

госпиталях.

В таких случаях документы легко

могут путаться,

и есть возможность подсунуть другого человека.

- Аа-а... - Товарищ Фельдман хочет сказать,

что после кефира все должны

собраться на танцплощадке.

Есть печальное для нашего

поселка сообщение.

Вчера в Ялте погиб капитан

Сапега.

Ну что ж Вы,

Сашенька, растяпа такой.

Извините.

Корреспондент газеты

«Красный Крым», младший лейтенант Белозерский,

1924-го года рождения.

Тоже Сашенька.

Так ему 20 лет.

На почти 30-тилетнего

он не похож.

Наш Сашенька

всё детство проболел туберкулезом.

Это здорово сказывается на

обличии в ту или иную сторону.

Белозерский прибыл к нам из

спец.интерната

номер 4.

Да, из Белоруссии, где-то в конце

или начале... в начале мая 41-го года.

С началом войны в армию призван

не был по состоянию здоровья.

3 года...

в оккупации, это тоже не шутка.

А данные по этому спец.интернату

имеются? - Какие данные...

Белорусские архивы...

Наркомата Здравоохранения сгорели в Белорусии.

А в Крыму

в Шампанах.

Не докопаешься.

"Геройская смерть

от рук диверсантов.

Отважный капитан

не побоялся до зубов вооруженного

негодяя..."

Не губите себя, Сергей Варламыч.

Всю ночь пробегали, нет, чтобы поспать,

Вы водку глушите.

Ты читай, Петруша, читай.

"и бросился вслед за ним

в темный подъезд"... Вы б поели, Сергей Варламыч.

Язву же заработаете.

Я тебе говорю, читай!

"и бросился вслед

за ним в темный подъезд...

Чувствуя своим звериным

нутром, что конец его жалкого

существования близок, и

возмездие народного суда неотвратимо,

диверсант

в жалкой трусости своей

привел в действие убийственной

силы механизм,

и страшный взрыв

сотряс

Ялту".

Громко

справляет

старуха сороковины свои.

Вот оно как, товарищ Фельдман,

помер товарищ Сапега.

Завтра

похороны.

Надо бы от поселкового совета

на цветочки ассигнования

выдвинуть.

Правильно, товарищ Фельдман?

- Таак точно. - А кусок шелка на ленту

мы на парашютной

фабрике возьмем, как и для товарища

Фанариотова.

А товарищ

Ганычко...

Я!

Слова напишет.

Так точно. Иван Ганычко.

1906-го года рождения.

Уроженец города Лубны,

в действующей армии с июля 41-го года.

Однополчанин ефрейтора Треплева.

Награжден, как и Треплев.

Даже за один подвиг.

Они дот

вместе один взяли.

А под Барвенково их дивизия попала

в котел...

и руки подняла. Вся дивизионная

документация попала

в руки к немцам.

Треплев с Ганычкой

из окружения в одиночку

пробирались. Только они

ли выбирались? Или другие

с их солдатскими книжками и

документами.

Эй...

Я дам краску.

«Коллектив завода

имени Москвы

в честь годовщины Великого Октября

принял на себя обязательство,

что будет... взять...

на себя...»

Когда ведьма объявится,

гоните ее прям ко мне.

Я ее в экономки определю.

Филонов...

Штрафбатовец, до войны судимость

по бытовухе имел, какая-то растрата.

А с документами у него полная

путаница. - Ну что тут

удивляться. Штрафбаты бросали с фронта на фронт.

Петрунь, погоди.

Иди открой.

Маточкин приехал.

С легким паром, товарищ майор.

Вызывали?

Вы щас здесь

никого не видели, а?

Никого.

Садись.

Ты...

Ну, ты в общем-то

кстати приехал.

Про товарища Сапегу читал?

Ага.

Вечная слава.

Завтра в Ялту.

На похороны выезжаю.

А тебя хотел рекомендовать на место товарища Сапеги.

Ну, от повышения никогда не отказывался.

А че мне делать-то?

Ну чего...

порядок наводи!

Походи, осмотрись.

Ага.

Понял.

А ну лей!

Так не нагрелась еще.

Мне холодная нужна.

Чтоб как лед!

Чтоб холоднее льда. Давай лей, лей, лей!

Скоро.

Очень скоро.

Ладно.

Все, я сам разберусь. Да.

Комиссаров, как Сапега и Фанариотов,

тоже по Липецкому делу проходил.

Причем как зачинщик.

Но судили его не в Липецке.

В Ялте.

Основной процесс над шпионами

проходил в Авиапроме где-то

здесь... но точной информации у меня нет.

Не знаю...

Из следственной группы, которая вела это

дело Липецкое

в живых никого. - Так в чем проблема, я не понимаю.

- Дело, как я слышал, где-то здесь? - Да не где-то здесь,

а конкретно

в Шампанах, под тысячью

тонн извести и гранита.

Ну а оригиналы в Москве?

Валентин Серапионыч,

да нам легче в этих

Шампанских штольнях разобраться, нежели в архивах

конца 20-х.

Это же жуткое времечко-то было

для нашей службы.

Архивы...

Ну да. Ну что такое архивы?

Архивы - это

строгий учет и фиксация.

А тут чистка, чистка, да чистка.

Только человек

приладится,

войдет в курс дела,

а его новой метлой

смели.

А ведь многие-то уходили

с обидой.

И чтобы как-то подгадить

сменщикам,

учетные книги и теряли, и рвали,

и портили.

Даже пожары случались.

А тут еще этот

Рябченко.

Господин Гольц,

давайте его бросим.

Прямо сюда бросим.

Вы забываете,

что я начальник полицейской управы.

Ты им об этом скажи.

Господин Гольц,

господин Гольц.

Боюсь, что до Караби-яйлы мы его не донесем.

Пора просыпаться,

генерал.

Идти пора.

Че, че?

Чего?

Вставай!

Я никуда не пойду.

Что?

Или с нами пойдешь,

или вон туда пойдешь.

Ты - морда холуйская,

ты меня, коммуниста, советского генерала

запугать хочешь?

Да не выйдет!

Многие так

говорили. - Ты меня с многими не путай,

я шагу отсюда не сделаю.

Посмотрим,

как генералы летают.

Ну, давай, чего ты тянешь? Думаешь, я сопли пущу?

Не из такого теста сделан генерал Рябченко.

Господин Гольц!

Центр передает, что если с генералом

что-то случится,

они сдадут наши базы на Караби-яйлы и Демерджи-яйлы.

Скажи спасибо,

что ты живой нужен.

Пойдешь.

Я все равно никуда не пойду.

Ты пойдешь, генерал.

Если бы ты не хотел идти,

ты б не встал.

Какой Вы сегодня смирный.

Ну, потому что

я хочу, чтоб Вы с меня это сняли.

Какой

Вы хитрый.

Ну...

Мне же надо подготовиться...

Мне надо...

привести себя в порядок.

Ведь...

ночью

придет она.

Она Вас любит.

Значит, полюбит и

небритого.

Валентина Аркадьевна...

Нам нужно поговорить.

Имейте гордость,

Сергей Варламыч.

Мне не с Вами,

мне со Щупкиным надо поговорить.

Она к Вам приходила?

Ты че это говоришь, Щупкин.

Вижу, что приходила.

Я, что,

схожу с ума?

Да.

Но это не страшно.

Я тоже сначала думал,

что это страшно.

А теперь...

вижу, нет.

Это даже хорошо.

Что ж тут хорошего-то?

Не сопротивляйтесь ей.

Попробуйте

хоть раз

не ломать чужую жизнь.

Попробуйте сами

сломаться.

Это не страшно и не больно.

А вот фигушки!

Рановато мне еще в верный путь.

А тебе

туда надо как можно скорее, Щупкин.

Заразу ты разносишь,

заразу, понимаешь? Заразу.

Вот.

Не бегите быстро.

Тот, кто быстро бежит,

быстрей туда и приходит.

В общем так, товарищи,

как известно, все проблемы с дисциплиной

бывают от безделья.

И как говаривал один старый воин,

майор Сметанин,

что если солдат не занят, у него возникает

искушение заехать товарищу в рыло.

Или нажраться спирту до зеленых чертиков.

Я не могу вас принуждать

к занятию строевой,

потому как вы все раненные,

и можете растрясти ваши боевые раны,

но я предлагаю каждому добровольно

записаться в какой-нибудь кружок.

Смешно, говоришь?

Смейтесь.Смейтесь,

смех продлевает жизнь.

Только я вам вот что скажу.

Что с сегодняшнего дня вход

на танцплощадку

будет открыт тому,

у кого будет

отметка от руководителей кружка

о посещении занятий.

И талоны на водку будут выдаваться по тому же принципу.

- Да ладно... - Отставить!

Валентина Аркадьевна, я...

полагаю, не откажет нам

в проведении кружка по

медицинской помощи.

Я лично

согласен быть испытуемым.

Ну, там всякие перевязки или...

искусственное дыхание.

Нижайший

Вам поклон от всех вооруженных сил.

Отставить.

А товарищ Фельдман...

будет вести кружок полит.занятий.

Видишь, Коль?

Я предлагаю открыть

кружок

экспроприации.

Я не шучу, Коля.

Эту корову надо

за вымя хватать, за вымя. - Ты что, дурак, что ли?

Кому он жаловаться будет.

А ну...

- Т... ты.. - Че разоралась, рыба, а?

Ну-ка закрой амбразуру.

Вввы можете меня...

ударить. Только

по-по-покуситься на

печать

не посмеете.

И е-ещё...

отдайте ключ.

Прибавь!

Прибавь!

Холода мне!

Холода!

Куда ж больше,

Сергей Варламыч?

Это ж процедура, а не экзекуция.

Прибавь холоду. Бери.

Бери все равно.

Рано еще.

Тут делов-то...

Всего на два дня

Свет приглуши.

Тут и так как в гробу.

Как в гробу, ты не знаешь.

Сделал?

Я-то сделал.

Да Чарушина, сука,

коптерку опечатала.

А у меня там всё.

Она найдет.

Не найдет.

В коптерке дверь железная и замок.

А ключик вот.

Пусть пока в олифе поплавает.

Там они точно искать не будут.

Ключно-замочная промышленность

щас наряды шлепает,

и каждый замок на вес золота.

А у меня в коптерке

и спирт, и морфий.

А если они дверь сломают,

где я буду хранить стратегические запасы?

Рано или

поздно она

сделает это. - Да мне нужен-то всего день.

Я эти дубликаты печатей мигом сварганю.

И всё что надо, к завтрему из коптерки вынесу.

А потом такой финт ушами отчебучу...

что она молиться будет, чтоб я на должности остался.

Че уставились?

Вольно.

Разойтись.

Будешь?

Валентина Аркадьевна, а я к Вам.

Хотите прогуляться со мной?

А это че за новенький?

Милиционер.

Ну, вообще-то я за консультацией.

То есть Вы

отказываетесь прогуляться со мной.

Не, ну почему же.

Думаю, для консультации это даже будет лучше.

Че-то рожа знакомая.

Странный Вы человек,

товарищ Кошкин.

Вернее странный отдыхающий.

Я на войне много людей видела,

и, знаете, чем почти все они одинаковы?

Как только они становятся

отдыхающими,

просто становятся отдыхающими.

Как будто за их спиной ничего не было.

Нет, они не забыли

обстрелов, штыковых, но...

Даже не знаю, как сказать...

как получают санаторную книжку,

глупеют, что ли.

Или мельчают.

Странно как-то это.

Я вот тоже

любила одного человека,

думала, он другой.

А он тоже отдыхающим оказался.

Ну, наверное, это хорошо для кого-то, -

побыть отдыхающим.

Наверное.

А Вы вот продолжаете воевать.

Ну, это, наверное, тоже ненадолго.

Я ведь здесь всего один день.

Глядишь, завтра

тоже на танцы побегу.

И Вас с собой приглашу.

Так какая консультация Вам нужна?

По поводу стихов.

Почитать хотите?

Ну, может, Вы

автора знаете.

Я кроме

Пушкина,

Лермонтова,

Некрасова, Есенина...

Вот послушайте...

«Преграды волнам и ветрам -

стена размытого вулкана,

как воздымающийся храм, встает из сизого тумана».

Это Вам к Саше Белозерскому нужно обратиться.

Ну, Вы не подумайте, я...

не так чтобы просто повод нашел.

Просто я...

Не могу больше ни с кем об этом говорить.

Мне это нужно для дела.

Я могла бы Вам тоже сказать, что Вы обратились не по адресу.

Потому что я тоже кроме Лермонтова, Некрасова

и нескольких других поэтов...

Я не сильна в стихах.

Но я могу помочь Вам в этом деле.

Мне Саша читал эти строки,

их местный поэт написал.

Он жив?

Умер. Но вдова его живет неподалеку.

Я вижу Вам снова пора на войну.

А сказать стесняетесь.

- Стесняюсь. - А Вы не стесняйтесь.

Мужчина, он должен воевать.

Иначе просто превращается в отдыхающего.

Извините.

Там злой Кощей

над златом чахнет.

Асланыч,

а если вдруг че не так?

Вдруг...

это только у кошек

получается.

Дай нож.

Да ладно, ты че, Асланыч.

Дай нож.

Ты баба

или мужик?

Кто этот Коля?

Это не Николая Васильича сын?

Он, он. Точно он.

Ну... этот

Сашенькой никак не может быть.

Летом 42-го его самолет сбили под Харьковом.

Целый полк народа бросили

на отвлекающий удар.

Ну чтоб спец.группу пустить по его следу.

Людей наших почти выбили,

но самолет они нашли, а Колю нет.

А через две недели он сам объявился,

говорит, что по болотам прятался.

Да...

Но в нашей рабочей, конечно, ничего

исключать нельзя...

хотя...

Кольку-то я

с пацанов знаю

Я...

начальником охраны

на Министерских дачах работал,

я... да, нет-нет-нет.

Как-то не складывается.

Молчи, барыга.

Будешь молчать?

А ты не бойся, нам много не надо.

Литров 5

спирта

и денег

2 тысячи.

Да?

А это не грабеж, Филон.

Это контрибуция.

Ты слабый

и трусливый, правда?

Угу.

А ты

дружи с нами, помогай друзьям

новым, а мы тебя

обижать не дадим.

Ну что,

дашь

деньги и спирт?

- Угу. - Вот и хорошо.

Ну, пошли, пошли.

Давай,

тихо встаем, тихо встаем.

Тихонечко.

Так-то, так.

Какого черта... вот засада.

Ведь Вершинин

Рощина в лицо знает.

Он же пацанят приемам обучал.

Какого черта!

Николке от

тов. Рощина.

И кто же это такой, тов.Рощин?

Да это с детства еще...

Ага.

Что же это такое, ребятки,

м?

Что это такое?

- Нож. - Нож...

Это не просто нож.

Это нож товарища Вершинина

с капиллярным узором

или, проще говоря,

отпечатками пальцев

товарища Бабаева.

Сидеть.

Вот так-то, ребятки.

«И не торопит приходящий миг...

Но пьет

так жадно...

златокудрый лик

янтарных солнц,

просвеченный сквозь

просинь.

Такие дни

под старость

дарит осень».

Вы знаете стихи моего мужа?

Тогда зачем Вы здесь?

Меня интересует Комиссаров.

Мм, Вы второй человек в этом доме,

которого интересует не мой муж,

не я, грешная, а этот негодяй.

А кто первый?

Один интеллигентный человек

с очень странной фамилией.

Фанариотов.

Он был здесь третьего дня. Очень подробно

расспрашивал о Комиссарове.

Ну что ж.

Расскажу Вам то, что

рассказала ему. Садитесь, прошу Вас.

Заранее предупреждаю,

всего не знаю,

так как поселилась здесь

в 22-ом году.

Садитесь.

Что было ранее, могу

судить лишь по рассказам Макса,

благо он любил порассказать.

Чаю?

Спасибо.

Заработав денег

в какой-то крупной немецкой компании

инженер

Генрих Юнкер

привез сюда очень симпатичного юношу,

Сеню Вилкина.

Но Сеня был

талантливейшим

скульптором, механиком, архитектором.

Ну, своего рода Леонардо

наших дней. Это он выстроил дачу,

а потом служил там

и экономкой,

и садоводом, и плотником.

Ну, всем-всем-всем.

Эксплуатация человека человеком.

В чистом виде. Но Сене это нравилось.

У него была крыша над головой,

возможность творить

на чудной природе, не думая о хлебе насущном.

Сам Юнкер

проводил на даче по полгода,

отдаваясь целиком

своей истинной страсти -

воздухоплаванию.

Вы когда-нибудь

бывали на Узун-Сырте?

«Здесь душно в тесноте,

а там простор,

свобода,

там дышит тяжело

угрюмый

океан.

И веет

запахом гниющих

трав и йода».

Что, Корнеюшка,

худо?

А кто ж тебя,

Корнеюшка,

заставлял табуреточки

из-под ног выбивать?

Силком тебя

никто не тащил.

Сам вызвался.

А вот теперь за дела твои

тело отдувается. - А я и не ною.

И ты бы заткнулся.

Пей.

Пейте пока кипяток.

Глотайте больше.

Наплевать,

если губы обварит.

Ой как хочется

жить жиропе,

аж свинец готов глотать.

Ты чего, Корнеюшка?

Всем пить.

Не дуть на воду.

Это вам потом пить нельзя будет.

Что, толстомордый,

несладко?

А когда людей посылал

под пулеметные очереди,

сладко было?

Ты, гнида, небось и

духу пулеметного не знаешь.

Скатал шинелку да с воинского и

тикать.

Это я

из-за твоего

толстого пуза должен

себя под пули подставлять?

И ура кричать?

Из-за этого душегубца, который батьку моего сгубил.

А ты не душегубец?

Да батька твой в гробу

со стыда переворачивается за своего сына-предателя.

Не было у моего батьки гроба,

его же

утопили вместе с баржей.

Вставай, генерал.

Вставай.

- Идти пора. - Я не могу.

Не можешь?

Юнкер

поднимал с этого плато свои планеры,

он говорил, что

- подойдите - ветры здесь уникальны.

Что, мол, до Ялты даже забор долетит.

А Юнкер сам летал?

Да Вы что, в нем было

10 пудов веса.

Летал Сеня Вилкин.

А. Кстати,

мне кажется, Сеня и аппараты придумывал.

А Юнкер только

делал чертежи и расчеты.

Да...

А потом кайзер

объявил нам войну,

и наш сосед исчез.

А, кажется, в 1918-ом году

он вновь объявился,

в обозе немецкой

оккупационной армии.

И впервые в жизни Макс проявил твердость характера,

и отказал этому поганцу

от дома. Больше мы не общались.

Ну, а когда немцы ушли?

О, этот фрукт

прекрасно ужился с Врангелем

и даже предлагал барону какие-то

проекты страшных планеров.

А потом пришли красные,

и немецкий шпион Генрих Юнкер

оказался членом

партийной ячейки.

Ходил с красным бантом

в петлице, поменял фамилию на Комиссаров,

сделался сов.служащим.

Дачу ему оставили вместе с

Вилкиным.

Да, потом он развернул

целую

планерную индустрию

на Узун-Сырте.

Кажется в 28-ом году

перед Рождеством

он вновь исчез,

и на этот раз окончательно.

Скажите, пожалуйста, а у Вас не осталось

каких-нибудь фотографий?

Да, я показывала тому

товарищу. Вот в том альбоме.

Ничего не понимаю.

Этот подлец их украл.

Растаскивают в доме все, кому не лень, и красные,

и белые, и немцы, и даже

интеллигентные люди в очках.

Молодой человек,

может быть, Вы тоже что-то хотите

стащить на память о поэте?

Нет.

Ну, я Вам и верю, а что остается делать.

Скажите, а Вы знаете что-нибудь

о Сашеньке?

А этот товарищ тоже спрашивал о Саше.

Мать этого несчастного ребенка умерла.

Юнкер говорил, что

ребенок тоже долго не протянул.

Но потом,

когда в Крым пришли красные,

то местные начали

шептаться, что на даче, мол, прячут

какое-то дитя.

И что Вилкин

носит его

к старой гречанке, а та его лечит.

К Холере?

Это здешние просто

имени ее выговорить не могли.

Ее звали

Клера,

как древний Генуэзский город,

который пять веков назад шумел

вот на этом месте.

Очень красивая она была,

даже в старости.

А Юнкер любил ее

рисовать. Кстати он был недурным

рисовальщиком.

Немного суховатым, конечно, но недурным.

Вот, гляньте,

его рисунки на стене.

Красиво.

Видали бы Вы эту красавицу,

вот эту.

То не было и не было

и вдруг объявилась.

А она что,

хорошо знала Юнкера?

Лидка? Куда уж

лучше.

"В"

Вилкин.

"В"

Волошино.

"Д"

"Д"...

Остается узнать,

кто этот или эта

"Д".