Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Bulgarian
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Czech
Danish
Dutch
English
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hebrew
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Persian
Polish
Portuguese (Brazil)
Portuguese (Portugal)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbian
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
Добрый день.
Вы, я так понимаю, и есть Отто Сюргет?
Спасибо вам, господин Хартман,
вы меня выручили один раз, теперь вот берёте на работу.
Я вам так благодарен.
Вы должны благодарить не меня, а вашу сестру.
Не знаю, что бы я делал без моей Дори.
Тем более, носильщиков у меня сейчас и вправду не хватает,
так что это взаимовыгодное сотрудничество..
Адель.
Введите молодого человека в курс дела,
с этого дня он работает у нас носильщиком.
Хорошо, господин Хартман, пойдёмте.
Спасибо тебе большое.
Что случилось?
Ничего, я в порядке.
Я, конечно, не эксперт в женской психологии,
но могу понять, когда у тебя всё в порядке, а когда нет.
Дори.
Мне просто страшно.
После бомбёжки.
Понимаю.
Прости меня.
Я не должен был так рисковать.
Мне страшно тебя потерять.
Я сделаю так, чтобы этого не случилось.
Я не могу допустить это.
Чудесное утро.
Клюёт?
Не знаю, недавно приехал.
А из чего сделан ваш поплавок?
Крупная рыба может утянуть его на дно.
Здесь не водятся крупные рыбы.
Да, разумеется.
Крупная рыба водится на суше.
Вы кто?
Моё имя вам ничего не скажет, а вот вас я знаю.
Вы Феликс Керстен.
Врач.
Личный врач Гиммлера.
Что вам нужно?
Вот это, как вы лично знаете, пансион "Дельфраж",
где вы останавливаетесь, когда приезжаете в Стокгольм.
Вот вы выходите из дверей.
А вот это мистер Стивен Хивед,
вы с ним встречались в "Дельфраже" двадцать восьмого апреля,
долго о чём-то разговаривали.
У вас нога больная.
Может, присядете?
Ну, да.
Спасибо.
Вы из гестапо?
Боже упаси.
Я выступаю здесь скорее как частное лицо.
Откуда, интересно, у частного лица
в рейхе мои стокгольмские фотографии?
Это не столь важно.
Гораздо важнее, что практическим результатом
вашей стокгольмской встречи стало освобождение группы евреев,
из Вестерброка, с последующей переброской их в Швецию,
на корабле береговой охраны.
Выглядит крайне необычно.
Не знаю, при этом встречались ли вы по поручению Гиммлера
или по собственной инициативе,
но Хьюит - это представитель Рузвельта в Стокгольме.
Хьюит - мой пациент.
Замечательно.
Выходит, у вас два пациента.
Рейхсфюрер СС и представитель президента США в Стокгольме.
Я понимаю, это выглядит странно, но я просто хотел,
обладая кое-какими связями, протянуть ниточку к миру,
попытаться усадить за стол переговоров враждующие стороны.
Вы хотели Гиммлер.
Слушайте, что вам от меня надо, выкладывайте.
Значит, так.
Четырнадцатого мая, на совещании в рейхсканцелярии, Гиммлер передал Гитлеру
папку с секретным докладом,
этот доклад был посвящён последним достижениям в создании уранового оружия.
Узнайте содержимое этого доклада.
Тем более, вы лечащий врач Гиммлера, у вас доверительные отношения.
Боюсь, что могу быть вам мало полезен.
Тем более, я спрашивал Гиммлера про эту папку.
По чьей просьбе?
Верховного командования вермахта.
Они хотят понять военную логику фюрера.
И что он сказал Гиммлер?
Толком ничего не сказал.
Дословно: "В этой папке решение всех проблем".
Вы не попытались уточнить?
Пытался.
Но он сказал, что это не моё дело.
У вас, кажется, клюёт.
Рыбка сорвалась с крючка.
Ладно.
Вот, что я вам скажу, дорогой доктор.
Я не стану вас вербовать, разумеется, ни при каких обстоятельствах,
полученные мною сведения о ваших контактах в Стокгольме,
не будут переданы гестапо,
равно как и информация об освобождённых нами людях.
Всего доброго.
Подождите.
Почему вы идёте через тех, кто контролирует папку?
Почему не через тех, кто наполняет её информацией?
потому что к учёным на пушечный выстрел не подойдёшь.
Они тоже болеют, у них есть врачи.
В Берлине есть врач, который наблюдает некоторых крупных физиков,
которые занимаются интересующей вас темой.
Его зовут Рихард Зейбан,
большой любитель светской жизни, часто бывает на приёмах у известных актрис,
например, Чеховой.
И ещё, Освальд Море по моим сведениям
сохраняет дружеские отношения
то ли с он Лауэ, то ли с Отто Ганом, словом, кем-то из первых лиц Уранового проекта.
Всё.
Больше ничего не знаю.
Благодарю вас, доктор.
Вы очень рискуете.
Вы тоже.
Ну что, Игорь Васильевич, как вы?
Закончили?
Что случилось?
Из головы не выходит прошлое донесение вашего человека из Берлина.
В нём он сообщает, что ставка немцев на графит,
в качестве замедлителя нейтронов, себя не оправдала.
Они отказались от него, в пользу тяжёлой воды.
Так.
И что?
Я-то считаю иначе.
Я уверен, что нам нужен графит.
Графит!
Я убеждал в этом всех остальных.
Ну и что?
Ну хорошо, что эта информация пришла сейчас из Берлина.
Вы измените своё мнение и сэкономите кучу времени, так?
Я не знаю.
Игорь Васильевич,
чего именно вы не знаете?
А если я ошибаюсь?
Если я ошибался не только в этом?
Как твои успехи, Вернер?
Всё есть в отчётах.
Ты их получаешь регулярно.
Я не об этом.
Ты успеваешь к оговорённой дате?
Если нет, скажи заранее, я должен буду предупредить рейхсфюрера.
Послушай, Вальтер,
я по-прежнему не уверен, что...
Что всё это
действительно необходимо, Вальтер.
Что это?
Я понимаю цели всего этого.
Ты тоже их понимаешь, это очевидно.
Как очевидно и то, что это необходимо.
Но ты решил поизображать из себя
тонкокожего гуманиста.
Ты знаешь, что исповедаются не только прихожане, но и служители культа.
Волшебная палочка в руках фанатика.
Отличная метафора, Вернер.
Ты понимаешь, какая это ответственность, Вальтер?
И она лежит на мне.
Вернер,
ответственность всегда лежит на таких людях.
А ты просто устал.
Ещё немного и ты отдохнёшь.
Хочешь, я устрою тебе отдых в моём поместье?
Итак, в папке была дата. И фюреру она известна.
Ты успеваешь?
Да.
Я успеваю.
Вот и славно.
И кстати, Вернер, мне придётся на некоторое время забрать у тебя твоего Эбеля,
я надеюсь ты не возражаешь?
Эбеля?
Для чего он тебе?
Я хочу, чтобы он научил меня носить бабочку.
Москва приказала приступить к плану "Б".
Сейчас?
Да.
Они что, верят, что Шелленберг будет отправлять
действительно ценные данные по атомному проекту англичанам?
Они считают, что он верен фюреру и отправляет в Лондон дезинформацию.
Или они мне не верят?
Они просто перестраховываются.
Это логично.
Почему нельзя идти к папке с разных концов?
Ну, в общем так, я уже встретился с личным врачом Гиммлера,
он дал мне наводку на некоего Зейнблата,
который лечит учёных из атомного проекта,
установишь с ним связь,
сделать это можно через актрису Ольга Чехову.
Врач - любитель светской жизни, без неё светская жизнь не обходится.
Они спрашивали тебя?
О чём?
Обо мне.
О том, можно ли мне доверять.
И что ты сказал?
Да ты пойми Франц, они не сомневаются в тебе,
они боятся, что Шелленберг ведёт сложную игру.
И когда ты собирался мне об этом рассказать?
Да, Франц, да, представь себе, в Москве есть люди,
которые не до конца тебе доверяют, а что ты хотел?
Ты ослушался прямого приказа и пошёл на рынок в Панков,
но они хотят использовать тебя в деле с врачами,
а значит те, кто тебе доверяет взяли верх, но пока, во всяком случае.
Но есть такие моменты, когда решается очень многое.
Сейчас как раз такой момент.
Не время отвлекаться на обиды, Франц.
Мы должны сделать всё возможное, чтобы самое страшное оружие в истории человечества не
оказалось в руках только нацистов.
Шелленберг и врачи, хоть чёрт в ступе, мы должны использовать любую возможность.
Вот доверяет нам руководство, не доверяет - это неважно, в конце концов, это их работа.
Да.
Про руководство всё понятно.
И действительно, неважно.
У меня другой вопрос, Вилли.
Ты лично мне доверяешь?
Игорь Васильевич, я вас ждал.
Что-то случилось?
Самойлов.
Вадим Ильич.
Ты как?
Игорь Васильевич, уставшим выглядишь.
Вообще я сам хотел к вам зайти, но раз уж вы спросили...
Прошу.
Давай, рассказывай.
Мне надо уехать.
Уехать куда?
На фронт.
Вообще куда угодно.
Вадим, да что с тобой?
Понятно.
Две недели прошло, почему не сказал?
Я знал твоего брата.
Мой брат погиб, защищая родину там, на фронте.
Лицом к лицу с фашистами.
А я что делаю?
Игорь Васильевич, что я делаю?
Я боюсь.
Я никогда так не боялся.
Когда война началась, когда город в блокаду взяли.
Да даже там, на фронте, не боялся, сейчас очень боюсь.
Что если я ошибусь, а?
Одна ошибка и ничего не сработает.
Я вас всех подведу в в таком деле.
Ты думаешь, я не боюсь ошибиться?
Или Алеханов.
Или Харитон.
Все боятся.
Даже железный Александр боится.
Потому что до нас ведь никто этого не делал.
Никто вместо нас этого не сделает.
Я тебе больше того скажу.
Без ошибок не обойдётся.
Мы будем ошибаться, обязательно будем.
А что если...
Абрам, подожди, потом, потом...
Не забудь.
Да.
Я знаю, что ты думаешь.
Ты думаешь, что что если мы не справимся, если ты не справишься,
у нашей страны не будет атомной бомбы, мы все погибнем, страна погибнет.
Это трудное чувство.
Просто невыносимое.
Поверь, я знаю.
У меня точно так же.
Значит, вы сильнее меня.
Может, на фронте от меня больше толку будет.
Фронт - это важно.
Ну представь себе, что будет дальше, как ты дальше будешь жить?
Тебе станет не так страшно, ну, да.
Тебе поначалу даже, наверное, легче будет.
Довольно быстро ты поймёшь, что ты струсил.
Струсил, струсил, Вадим.
Ушёл от ответственности, будет ли тебе тогда легче?
Легче от этого?
Хочешь отомстить за брата, отомсти за него здесь.
С нами.
В лаборатории.
Подумай об этом.
И реши.
Сделай, как сочтёшь нужным.
Не тороплю.
Приму любое твоё решение.
А я вам повторяю,
что как только этот человек начал меня шантажировать,
я сразу же пошёл в гестапо, сразу же.
Успокойтесь, профессор.
Вас никто ни в чём не обвиняет.
Вы настоящий патриот Германии,
именно поэтому вас сюда и пригласили.
Прошу.
Послужить Германии ещё раз.
Познакомьтесь, это Франц Хартман,
он не только управляет одним из крупных отелей,
но ещё является агентом британской разведки.
Успокойтесь.
Теперь он работает на нас, на Германию,
о чём англичане не подозревают.
И вам вместе с ним предстоит провернуть одно очень важное дело.
Интересно течёт река вашей жизни, правда, профессор?
Человек, который шантажировал вас, его звали Берг,
он оказался британским шпионом.
С вашей помощью мы его арестовали.
Но потом с ним случился, скажем так,
несчастный случай, он умер.
И умер очень не вовремя.
Выстрел.
Мы решили не расстраиваться по этому поводу.
И от лица этого самого Берга стали передавать и передаём до сих пор информацию,
которую вы, в том числе, вместе с вашими коллегами из
лаборатории Гейзенберга помогаете нам формировать, понятно?
Всё бы хорошо, но теперь англичане потребовали у нас предъявить им
этого Берга.
А его нет.
И мы решили вместо этого Берга предъявить вас.
Как контакт Берга среди немецких учёных.
Не понимаю.
Это что, получается, что я
должен изображать предателя, который работает на английскую разведку?
А вы этот факт как то зафиксируете?
Меня же расстреляют за измену.
Измена, профессор, это не просто расстрел.
Изменники хотели бы так просто расстаться жизнью.
Вы понимаете, кто перед вами?
Да.
Вам не о чем беспокоиться.
Вы не изменяете рейху, вы помогаете разведке
важнейшей операцией.
Хартманн пойдёт с вами на эту встречу с британским агентом, который специально для
этого приехал в Берлин, скажете ему, что вы плотно, практически каждый день,
в контакте с Бергом и что Британская корона дальше
будет получать информацию из лаборатории Гейзенберга.
И всё.
Англичане успокоятся, а мы продолжим снабжать дезинформацией.
Угу.
Понимаете, некоторое время назад профессор Гейзенберг принёс мне вопросы
и попросил на них ответить. И он сказал, что это от вас.
Это же не то что было передано англичанам?
Именно это, именно, дружище.
Это не было дезинформацией.
Но, по крайне мере, что касается аспектов моей научной деятельности,
там всё было достаточно достоверно, так попросил профессор Гейзенберг.
Всё правильно, профессор,
для того, чтобы ложь была правдивой,
её надо сдабривать частичкой правды,
дезинформация была в других ответах, которые готовили другие учёные.
Кстати, об этих вопросах обязательно упомяните
в разговоре с представителем британской разведки.
Спросите, как понравились они им, насколько они были полезны?
Эта информация станет материалом для строительства моста доверия.
Ты совсем спятил?
Ты зачем ко мне домой приехал?
Эбель будет рассказывать Викланду про вопросы, которые англичане не задавали.
Что?
Вопросы из Москвы.
Профессиональные вопросы физиков.
Ну.
Я передавал их Шелленбергу под видом вопросов от англичан.
Шелленберг вместе с Эбелем
и ещё какой-то группой учёных, включая Гейзенберга,
на эти вопросы отвечали.
И мы эти ответы отправляли в Москву.
Если этот английский разведчик спросит,
где находится Берг, почему он не пришёл на встречу.
Разумеется, спросит.
Вы скажите, что у Берга острый приступ аппендицита.
Ещё, профессор, важно чтобы в процессе разговора вы нашли способ упомянуть моё имя.
Такая смена темы может показаться странной
и вызвать волнение, но вам, как представителю науки, такие странности прощаются.
Заведите разговор о том, что в рейхе есть думающие люди.
И вопреки стереотипам об СС,
есть, например, всем известный Шелленберг.
Так вот он человек незаурядный.
Подумайте, как сделать разговор обо мне органичным, симпатичным
и не вызывающим волнения.
Скажите, что я лично
контролирует атомный немецкий проект.
Это крайне важно, Эбель.
Крайне важно.
То есть, будут звучать вопросы,
которые англичане не задавали?
Произносятся ответы, которое они не получали?
Да.
Что делать?
Перелом, Паш.
Теперь от Курска до самого Берлина.
В том числе, благодаря группе Рихтера,
товарищ нарком.
Они сообщили нам о дате начала операции "Цитадель".
Разведка доложила точно.
(напевают): И пошёл командою взметён
По родной земле Дальневосточной
Броневой ударный батальон.
Ура!
На фронте победа не за горами, а мы что?
Товарищи учёные, нам тоже нужны победы.
Победы будут.
Будут победы! Ура!
Волнуетесь?
Немного.
Мы с вами уже несколько раз прошлись по всем вариантам того,
как пройдёт разговор с представителем Лондона,
вы всё делаете прекрасно.
Да, и ещё, профессор, это просил вам передать лично
оберфюрер Шелленберг.
В наших планах кое-что изменилось, в точностью до наоборот.
Вам не следует упоминать о вопросах, которые задают англичане.
Максимум общими словами, что то вроде: "Берг вопросы мне передавал,
ответ я на них нашёл,
передал ему обратно. Рад был оказаться полезным".
Но лучше вообще не поднимать тему вопросов.
Понял.
Чувствуйте себя как дома.
Если хотите кофе, он тут.
Спасибо.
Да ещё, Эбель,
вы прекрасно знаете мою историю.
Я разочаровался в Британии и, раскаявшись,
решил себя всецело отдать службе рейху.
А вы всегда были рейху верны, поэтому мы оказались с вами в одной лодке
и выполняем важнейшее задание Шелленберга.
Я вижу, как вы преисполны решимости и находитесь в прекрасном расположении духа.
Именно так.
Вы забыли, мой друг, вашу легенду.
Берг завербовал вас шантажом,
поэтому вы вынуждены сотрудничать с британской разведкой.
Соответственно, вы должны быть подавлены,
как минимум, не столь лучезарны.
Да.
Простите.
Господин Хартман, очень вам благодарен за вашу
помощь и подсказки, потому просто вы профессионал, а я любитель,
поэтому немного путаюсь.
Это не немного.
Постарайтесь не путаться в остальном.
Через сорок минут я вернусь с Викландом.
Приём.
Приём.
Мы решили предъявить англичанам вместо Берга вас.
Кстати, об этих вопросах, обязательно упомяните в
разговоре с представителем британской разведки.
То есть будут звучать вопросы,
которые англичане не задавали.
Простите.
Вы профессионал, а а я любитель, поэтому немного путаюсь.
Но есть такие моменты, когда решается очень многое.
Мне просто страшно.
Мне страшно тебя потерять.
Сейчас как раз такой момент.
Доброе утро.
Доброе утро, Франц.
Знаете, я так давно не останавливался в собственном отеле, что забыл, как здесь чудесно.
Так что, мы едем?
Берг уже у вас дома?
Берг не придёт.
Я сам ничего не понимаю, Йонас.
Он сказал, что у него острый приступ аппендицита.
Ночью была операция.
Так что встречи не будет.
Берг прислал вместо себя свой контакт из лаборатории Гейзенберга,
профессора Эбеля.
Мы с Бергом, как вы знаете, едва знакомы,
поэтому я никак не могу объяснить то, что произошло.
Тем не менее, Эбель уже у меня дома.
Впрочем, если вы не хотите, я отменю встречу.
Ну и как вам этот Эбель?
Для начала, это действительно он.
Я знаю, как выглядят ключевые фигуры лаборатории Гейзенберга.
Спокоен.
Настроен на разговор.
Вообще, эта рокировка говорит о профессионализме Берга.
Но раз он выдрессировал своего осведомителя так,
что то ходит вместо него на работу.
Ладно.
Давайте посмотрим на этого Эбеля.
А Шелленберг очень открытый человек,
а мы с ним много общаемся, и у меня сложилось ощущение, что он
скорее человек мира, чем человек рейха.
И мне кажется, что если бы
в партии на самом верху было больше таких людей,
то, мне кажется, что Германию бы ждало другое, лучшее будущее.
Любопытная точка зрения.
Послушайте, профессор,
та информация, которую вы передаёте нам
через Берга, она очень ценна.
Но мы бы хотели в дальнейшем сконцентрироваться
на том, что касается военных аспектов исследования лаборатории Гейзенберга.
Франц, я прошу вас, чтобы вы объединились с Бергом,
когда он поправится.
И с нашим уважаемым профессором для решения этой задачи.
Сейчас все аспекты военные.
Я к тому, что нельзя говорить о том, что ответы, которые вы от меня получили,
совсем не касались военной темы.
Я прекрасно помню, что были вопросы про конструкцию центрифуги,
которые вам передали через Хармана.
Да.
Если быть дотошно точным,
то мне, конечно, их передал Берг.
Ну я к тому, что я их получил от Берга,
а Бергу эти вопросы передавала...
Вы же помните мои ответы про центрифугу?
Да.
Я что-то припоминаю.
И не только про центрифугу, я прекрасно помню...
(шипение)
Профессор, прошу меня извинить.
Да, конечно.
Это вы вы меня простите.
А где у вас здесь уборная?
Что случилось, почему он сбился?
Это я виноват, Вальтер.
Неловко встал, опрокинул кофе и облил им Эбеля.
Вы разговаривали с Викландом после встречи?
Да.
Какие у него впечатления?
Остался доволен.
Хорошо.
За минуту до того, как вы пролили кофе,
наш профессор сбился и заковылял.
Именно в тот момент, когда вы говорили о Берге.
Это заметили вы.
Вы разведчик совершенно другого уровня.
У Викланда нет оснований подозревать, что с Бергом что-то не так.
Он не обратил на эти заусенцы никакого внимания.
Хорошо.
Как он отнёсся к тому, что Берга не будет?
Когда я сказал ему об этом, он занервничал,
но после общения с Эбелем, о Берге уже не вспоминал.
Перед самым отъездом Викланд напомнил мне, что
англичане очень хотят узнать, что было в той папке,
которую Гиммлер передал Гитлеру.
Если они получат информацию о содержании папки,
вам легче будет потом установить с ними личный контакт.
Возможно.
Скажите, зачем вы меня обманули?
Я вас не обманывал.
Эта история с швейцарским бизнесменом,
Отто Фришем, который якобы предложил вам работать на англичан,
а теперь оказывается, что британский эмиссар ваш непосредственный начальник,
владелец "Адлер Хоф".
Полагаю, он вас завербовал.
Прошу меня простить, оберфюрер.
Привычка.
Точнее, принцип.
Я никогда не сдаю начальство.
Я, конечно, сделал всё, чтобы произвести впечатление человека, которому как и
Викланду, отсутствие Берга тоже не понравилось.
С этим вроде бы прошло всё гладко.
Но потом этот малохольный профессор...
Мы были в шаге от того, что Викланд услышит вопросы, которые он не привозил из Лондона.
Эбель уже начал о них говорить.
Викланд стал бы удивляться, спрашивать, не понимать, что происходит.
Это оказалось бы на плёнке и всё.
Мне пришлось остановить Эбеля.
Вылить на него кофе, как будто случайно.
Викланд наверняка заметит это.
Как будто.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Викланд доложит в Лондон о своём недоверии, я это чувствую.
И ты так спокойно об этом говоришь?
Потому что Шелленберг ничего не подозревает.
Почему?
Записан только звук.
И выражение лица Викланда он не видел.
Шелленберг считает, что встреча прошла успешно.
Что касается англичан, у них два варианта.
Продолжать работать, всё-таки через меня они получают важную информацию,
или исчезнуть.
Но даже если они решат исчезнуть,
Шелленберг об этом узнает не сразу.
Это просто какая-то неслыханная авантюра.
Но ты уже в клетке с тиграми.
И запер за собой дверь.
Ладно.
Вот биография русской актрисы Ольгой Чеховой.
Изучай.
Это поможет тебе установить с ней контакт.
Мне не понравилось вообще всё.
От начала до конца.
Объясните.
Я приехал увидеть Берга, я Берга не увидел.
Вольф сказал мне, что накануне он попал в госпиталь с острым воспалением аппендицита.
Эта информация подтверждается.
Но Вольф устроил мне встречу
с Эбелем, это источник Берга,
учёный из Уранового проекта, сказал, что этот заболевший Берг прислал.
Какое впечатление на вас произвёл учёный?
Впечатление человека, которого совсем не тревожит тот факт,
что он совершает акт государственной измены, за что ему полагается смертная казнь.
Значит, Эбель сначала путался, а потом
начал обсуждать вопросы, которые вы передали Бергу
через Вольфа.
Вдруг осёкся на полуслове, облился кофе.
И вообще замолчал.
Цирк какой-то.
От всей этой встречи у меня осталось крайне неприятное впечатление.
И поведение Эбеля и и отсутствие Берга.
То что Эбеля прислал на встречу Берг, об этом нам рассказывает Вольф.
То что Берг получает вопросы от Вольфа и передаёт их Эбелю,
об этом нам опять рассказывает Вольф.
Вы не замечаете, а я замечаю, что всё, что мы знаем, мы знаем исключительно со слов Вольфа.
Так дело не пойдёт.
Вот что, вам надо будет прямо сегодня снова отправиться в Берлин.
Кроме вашего Вольфа, Берга видел его связной Генри,
он ездил в Лейпциг, чтобы встретиться с Бергом,
после того как тот отправил в Берлин открытку с просьбой о помощи.
Во всяком случае, так нам докладывал Вольф.
Вам нужно будет встретиться с Генрихом,
спросить у него про Берга.
Больше, разумеется, об этом никто не должен знать.
Проверили личные дела всех медсестёр
из госпиталя Святого Луки,
ни одно не вызвало подозрений.
Есть кто-то ещё в эфире?
Есть два наиболее активных передатчика.
Они работают чаще других и с похожей периодичностью,
не чётко определяемых по почерку радистов.
По одному передатчику не известно ничего,
второй та самая медсестра, которую видел мальчик.
Удалось расшифровать хоть что-то с любого из двух передатчиков?
Работаем круглосуточно,
но пока никаких результатов.
Помните, у нас был радист швейцарского, кажется, отделения красной капеллы?
Уникальный тип.
Все, кого удалось взять, умерли от пыток или срывали работу
и были расстреляны, а этот согласился сотрудничать с нами.
Конечно, группенфюрер.
Его фамилия Кубель.
Он, кажется, очень переживал своё предательство,
но это не отразилось на его способностях.
Насколько я помню,
он досконально знает не только все тонкости шифрованных передач советской разведшколы,
но и систему шифрования европейских разведок.
Именно так, группенфюрер,
и поэтому ему были созданы, скажем так, особые условия.
Я об этом не слышал, Шульц.
У него роскошная по нынешним временам квартира, ему много платят
и закрывают глаза на его бесконечное пьянство и разврат.
По моему мнению, такой подход сделал его неэффективным специалистом.
Проще говоря, из-за своих, как вы верно сказали мук совести,
он в постоянном запоре.
Привлеките его к работе и добейтесь результата.
Люди же таковы, что видят добро со стороны,
тех, от кого ждали зла.
Особенно привязываются к благодетелям.
Я вас не понимаю.
Это советские женщины, привезённые из оккупированных территорий,
которые служат рейху так же, как и я.
Я думаю, они достойны благодетели.
Я вас знаю?
К сожалению нет, Ольга Константиновна, мне о вас много рассказывал граф Фельдоф.
Вульфи?
Общие друзья - это не повод для знакомства.
У меня к вам дело.
Вопрос.
Вы уж простите, что в церкви.
Но вопрос безотлагательнй.
Не здесь.
Дождись меня снаружи.
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.