All language subtitles for 4_Анна.Каренина.2009.WEB.1080p-ylnian4_Анна.Каренина.2009.WEB.1080p-ylnian_track3_[rus]

af Afrikaans
ak Akan
sq Albanian
am Amharic
ar Arabic
hy Armenian
az Azerbaijani
eu Basque
be Belarusian
bem Bemba
bn Bengali
bh Bihari
bs Bosnian
br Breton
bg Bulgarian
km Cambodian
ca Catalan
ceb Cebuano
chr Cherokee
ny Chichewa
zh-CN Chinese (Simplified)
zh-TW Chinese (Traditional)
co Corsican
hr Croatian
cs Czech
da Danish
nl Dutch
en English Download
eo Esperanto
et Estonian
ee Ewe
fo Faroese
tl Filipino
fi Finnish
fr French
fy Frisian
gaa Ga
gl Galician
ka Georgian
de German
el Greek
gn Guarani
gu Gujarati
ht Haitian Creole
ha Hausa
haw Hawaiian
iw Hebrew
hi Hindi
hmn Hmong
hu Hungarian
is Icelandic
ig Igbo
id Indonesian
ia Interlingua
ga Irish
it Italian
ja Japanese
jw Javanese
kn Kannada
kk Kazakh
rw Kinyarwanda
rn Kirundi
kg Kongo
ko Korean
kri Krio (Sierra Leone)
ku Kurdish
ckb Kurdish (Soranî)
ky Kyrgyz
lo Laothian
la Latin
lv Latvian
ln Lingala
lt Lithuanian
loz Lozi
lg Luganda
ach Luo
lb Luxembourgish
mk Macedonian
mg Malagasy
ms Malay
ml Malayalam
mt Maltese
mi Maori
mr Marathi
mfe Mauritian Creole
mo Moldavian
mn Mongolian
my Myanmar (Burmese)
sr-ME Montenegrin
ne Nepali
pcm Nigerian Pidgin
nso Northern Sotho
no Norwegian
nn Norwegian (Nynorsk)
oc Occitan
or Oriya
om Oromo
ps Pashto
fa Persian
pl Polish
pt-BR Portuguese (Brazil)
pt Portuguese (Portugal)
pa Punjabi
qu Quechua
ro Romanian
rm Romansh
nyn Runyakitara
ru Russian
sm Samoan
gd Scots Gaelic
sr Serbian
sh Serbo-Croatian
st Sesotho
tn Setswana
crs Seychellois Creole
sn Shona
sd Sindhi
si Sinhalese
sk Slovak
sl Slovenian
so Somali
es Spanish
es-419 Spanish (Latin American)
su Sundanese
sw Swahili
sv Swedish
tg Tajik
ta Tamil
tt Tatar
te Telugu
ti Tigrinya
to Tonga
lua Tshiluba
tum Tumbuka
tr Turkish
tk Turkmen
tw Twi
ug Uighur
uk Ukrainian
ur Urdu
uz Uzbek
vi Vietnamese
cy Welsh
wo Wolof
xh Xhosa
yi Yiddish
yo Yoruba
zu Zulu

Original subtitles

-"Так, наверное, сходят с ума. Чтобы не было стыдно.

Разумеется.

Три, пять, шесть".

ВЫСТРЕЛ

Глупо. Не попал.

РЕБЁНОК ПЛАЧЕТ

- Что ж она так кричит? - Доктор был, сказал, ничего опасного.

Прописал ванну.

Думаю, кормилица не подходит, сударь.

РЕБЁНОК НЕ ПЕРЕСТАЁТ ПЛАКАТЬ

-Аня...

-Он простил жену и жалел её за её страдания и раскаяние. Он простил

Вронскому и жалел его, особенно после того, как до него дошли слухи

о его отчаянном поступке. Он жалел и сына больше, чем прежде,

и упрекал себя теперь за то, что слишком мало занимался им.

- А это кто у нас? - Княгиня Елизавета Фёдоровна

Тверская, ваше высокопревосходительство.

-Но к новорожденной девочке он испытывал особенное чувство

не только жалости, но и нежности.

Если бы он не уезжал, я бы поняла ваш отказ.

И его тоже. Но ваш муж должен быть выше этого.

Я не для мужа. Я для себя не хочу.

-Но вы не можете не хотеть проститься с человеком, который стрелялся

из-за вас.

- Как вы себя чувствуете? - Мне кажется, много лучше.

- Как будто лихорадочный цвет лица. - Да.

-Здравствуйте, княгиня.

- Мы разговорились с ней слишком. - Я чувствую, что это эгоизм

с моей стороны.

Я уезжаю. - Нет. Побудьте, пожалуйста,

ещё немного. Мне нужно сказать вам... Нет, скорее... скорее, вам.

Я не хочу иметь от вас ничего скрытного. Мне Бетси говорила,

что граф Вронский желал быть у нас, чтобы проститься перед своим отъездом

в Ташкент. Я сказала, что не могу его принять.

-Алексей Александрович, я знаю вас за человека великодушного.

Я здесь человек посторонний. Но я так люблю её и уважаю вас,

что позволю себе совет. Примите его. Алексей есть олицетворённая

офицерская честь. Потом, знаете ли, он не сегодня завтра навсегда

уезжает в Ташкент. Назначение получено. И отказаться от него,

оставаясь в армии, нельзя. - Благодарю вас, княгиня,

за ваше участие, ваши советы. Но вопрос о том, может ли...

ПЛАЧЕТ РЕБЁНОК

Я очень благодарен...

...за твоё доверие ко мне.

И очень благодарен за твоё решение. - Я уже всё на этот счёт сказала,

что же повторять? Что повторять?! Я же всё сказала. Повторять,

повторять... - Княгиня Тверская неуместно

вмешивается в самые трудные семейные сцены.

Особенно... - Я ничему не верю, что о ней говорят.

Я совершенно точно знаю, что она-то меня любит, искренне любит.

-Господи, помоги нам. Аня...

Я только что послал за доктором. - Доктор? Я здорова, зачем он мне?

-Аня.

Маленький кричит, говорят, у кормилицы мало молока.

-А почему вы не позволили мне кормить моего ребёнка?

- Ты что? - Она ребёнок. Этого ребёнка уморят.

Мне не позволили кормить его, а теперь меня же и упрекают.

- Что ты, я не... - Упрекаете. Вы упрекаете!

РЫДАЕТ Прости меня, прости, прости...

Уйди, уйди куда-нибудь, пожалуйста. Пожалуйста, уйди куда-нибудь.

Уйди, уйди, пожалуйста, уйди. Уйди... Уйди...

-Так... Господи, что же это такое?

Ой, господи.

Да что же... что же делать?

-Алексей!

Алексей, где вы?

Алексей.

-Бетси? Бетси, дорогая. Как я рад тебя видеть! Как я рад!

Только, Бетси, запомни и передай всем: я выстрелил в себя случайно.

И, пожалуйста, старайся вообще не говорить про это, а если говорить,

то только так и всем: "Он выстрелил в себя случайно". А то всё это

слишком глупо. - Я поняла, поняла. Я на всю жизнь

поняла, что ты выстрелил в себя случайно. Ну слава богу.

Не больно тебе? - Немного здесь.

- А хочешь, я перевяжу тебя? - Боже, ты и это умеешь?

-Неужели ты не понял, что я умею всё?

-Пожалуйста, Бетси, сделай так, чтобы не было в Петербурге разговоров

о том, что я выстрелил в себя нарочно.

-Никто и не говорит об этом. Только надеюсь, что ты больше не будешь

в себя нечаянно стрелять. - Должно быть, не буду.

Только знаешь ли... Бетси, только тебе я скажу.

Но я, Бетси, не могу, да и не хочу, да и не буду вырывать из своего

сердца чувство страшного сожаления о потере её любви.

Один раз увидеть её и потом зарыться и умереть.

-Я понимаю тебя. Но думаю, что всё это уже невозможно.

Не потому что есть Алексей Александрович.

Анна не хочет и не может больше тебя видеть.

-Ну что ж, тем лучше. Значит, это всего лишь моя слабость.

Но вы христианин, Алексей Александрович. Подумайте об этом.

Простить я не могу,

-Хотя... Чем чёрт не шутит.

Я встретила там приехавшего специально из Москвы

Стиву Облонского - специально приехавшего к Каренину,

чтобы просить для Анны развода.

И если он вдруг согласится, то тогда...

-Что "тогда"?

-Тогда вы уже будто просто обречены до конца дней быть с ней вместе.

-Надеюсь, Алексей Саныч, что ты по-прежнему веришь в мою любовь

к сестре, в искреннюю привязанность и моё уважение к тебе.

-Ступай.

-Я был намерен...

Я хотел поговорить о сестре и о вашем положении взаимном.

-Я не переставая думаю о том же. Я желал бы знать, чего она хочет.

Я не вижу никакого возможного выхода. - Я понимаю. Но во всяком положении

есть свой выход. Было же время, когда ты хотел разорвать.

Если ты убедился, что вы не можете сделать друг другу счастья, то...

-Степан Аркадьевич, счастье можно так различно понимать.

-Здесь совсем другой случай.

Одного она сейчас может от тебя желать:

прекращения отношений и всех связанных с ними воспоминаний.

И установления новых отношений. Они могут установиться только

свободой с обеих сторон.

- Это ты о разводе? - Да, да. Да, Алексей Саныч.

Уже сегодня, полагаю, вам нужен развод.

Ну совсем недавно, ты помнишь, я убеждал тебя в обратном.

А сегодня вопрос лишь в том, как и на каких условиях

ты сделаешь развод.

Она ничего не хочет и не смеет у тебя просить.

Она всё-всё предоставляет твоему великодушию.

-Хорошо. Хорошо.

Хорошо.

Я возьму на себя этот позор. Хорошо.

-Алексей Саныч, ты взволнован. Я понимаю.

-Ну хорошо. ПЛАЧЕТ И ПОВТОРЯЕТ "ХОРОШО"

-А ведь так и должно было быть. Пока мы живы. Только это и должно

было быть. Я это точно знаю теперь. Я не узнаю тебя, как же ты

похорошела. Стала похожа на мальчика. - Мне волосы остригли.

- Мы поедем в Италию, ты поправишься. - Неужели это возможно, чтобы мы были

как муж с женой, своей семьёй? Только не знаю, что он решит

с Серёжей? Зачем я не умерла? Как было бы лучше всем.

Знаешь, я уже не хочу развода.

Нет, я хочу его. Хотя сейчас мне уже всё равно.

-Я видел Наденьку, и она мне сказала, что вам дали новую звезду.

Вы рады, папа?

Во-первых, прекрати крутиться на стуле, пожалуйста.

Во-вторых, дорогА не награда - труд.

И я желал бы, чтобы ты понимал это.

Вот если ты будешь трудиться, учиться для того,

чтобы получить орден или награду...

...то труд тебе покажется тяжёлым.

Когда трудишься, любя труд, ты в нём можешь себе найти награду.

Ну? Вернёмся, друг мой, к нашим занятиям.

Давай припомним, кто же были древние патриархи.

- Енох? - Угу. Дальше?

-Енос?

-Дурно, Серёжа! Очень дурно.

Если ты не стараешься узнать, что важнее всего для христианина,

то что же может занимать тебя?

- Вот. - Что это?

-Письмо. Мне. Да, мне пишет эта ужасная женщина.

-Ужасная женщина?

А почему она пишет вам? Кто принёс? - Комиссионер из гостиницы.

Какая роскошная монограмма! Какой приятный запах!

Я должна прочесть, потому что это касается вас и только вас.

"Мадам ля Коунтесс. Христианские чувства, которые наполняют

ваше сердце..." - "...дают мне непростительную

смелость писать вам. Я несчастна от разлуки с сыном

и умоляю о позволении видеть его один раз перед моим отъездом за границу.

Простите меня, что напоминаю вам о себе.

Я обращаюсь к вам, а не к Алексею Александровичу,

только потому, что не хочу заставить страдать

этого великодушного человека.

Знаю вашу дружбу к нему, вы поймёте меня.

Пришлёте ли вы Серёжу ко мне или дадите знать,

когда и где я могу его видеть?"

-"Я не предполагаю отказа, зная великодушие того,

от кого это зависит, вы не можете представить себе

ту жажду видеть сына, которую я испытываю,

а потому не можете себе представить ту благодарность,

которую во мне возбудит ваша помощь... Анна...

Как вам это понравилось?

Вы ни в ком не видите зла, но есть предел всему.

Я понимаю безнравственность, но я не могу понять жестокости.

И к кому? К вам.

Ну как быть там же, где вы? Нет, век живи, век учись. И я учусь.

Учусь понимать вашу высоту и её низость.

Положим, вы простили, вы прощаете.

Но имеем ли мы право действовать на душу этого ангела?

Я готова взять грех на душу.

Чтобы ребёнок считал её умершею.

Серёжа!

Ты взрослый мальчик, уже почти мужчина.

Ты должен взять себя в руки.

Я пришла сообщить тебе, что мамы твоей, ну...

...так уж Господь рассудил, на свете больше нет, она умерла.

Ты понял меня, мальчик? Это горе, но мы все вместе должны пережить его.

Почему ты молчишь? Ты не веришь мне.

-Да, я вам не верю.

-Вот твой отец. Если ты не веришь мне, спроси его.

И он, как правдивейший человек России, подтвердит тебе,

что мама твоя умерла.

-Моя мама умерла?

-Потребность жизни, увеличенная выздоровлением, была так сильна,

и условия жизни были так новы и приятны,

что Анна чувствовала себя непростительно счастливою.

Чем больше она узнавала Вронского, тем больше она любила его.

Она любила его за его самого и за его любовь к ней.

Полное обладание им было ей постоянно радостно,

близость его ей всегда была приятна. Все черты его характера,

которые она узнавала больше и больше,

были для неё невыразимо милы.

Наружность его, изменившаяся в штатском платье,

была для неё привлекательна, как для молодой влюблённой.

Во всём, что он говорил, думал и делал,

она видела что-то особенно благородное и возвышенное.

Её восхищение перед ним часто пугало её самоё,

она искала и не могла найти в нём ничего не прекрасного.

Он, столь мужественный человек, в отношении неё

не только никогда не противоречил, но не имел своей воли,

и был, казалось, только занят тем, как предупредить её желания.

И она не могла не ценить этого, хотя эта самая напряжённость

его внимания к ней, эта атмосфера заботы,

которой он окружал её, иногда начинала тяготить.

- Голенищев? - Вронский!

- Голенищев! - Вронский!

-Как я рад тебя встретить здесь! Ты что здесь делаешь?

-Гуляю. Вот уже третий месяц, как я здесь гуляю.

Я теперь по военному ведомству, помощником атташе.

-Ты же знаком с Карениной. Мы с ней вместе путешествуем.

- А мне говорили, будто ты в Ташкенте. - Да нет, скоро год, как мы здесь.

Я, как вышел в отставку, так будто заново родился.

- А где остановились? - Палаццо сняли здесь, за углом.

-О, я его знаю. Чудо. Он и в "Гиде" есть.

Говорят, там прекрасное тинторелло.

-Ах ты, моё тинторелло родное! Голенищев, ну пойдём же ко мне.

Вот, гляди, мы уже тут год обитаем. Красиво? Чувствуешь, какой воздух

влажный? Это потому, что кругом вода. Да сними ты свой плащ, наконец!

Голенищев, Голенищев!

Родной ты мой, как же я рад тебе! Голенищев...

Слушай, от тебя Царским Селом пахнет. Правда. На Манеже так пахнет.

А это твой тинторелло. Насмотревшись на этого самого Тинторетто, спятил,

решил тоже, что стал художником. Вот, это моё откровение.

Год не могу закончить. Вот я тебе сейчас покажу.

Увидишь - удивишься.

Купил сегодня на аукционе. Какой-то русский. А?

Ноздрями потяни. Чувствуешь, тиной пахнет?

Тиной деревенской, ряской. А?

Как же домой хочется!

А, черт, забыл тебя представить. Сейчас. Аня. Аня!

Аня, смотри: Голенищев. Узнаешь? Да бог его знает, может,

вы не знакомы, это неважно. Встретил только что на улице. Три месяца,

как из России. Как же я ему рад! У него мундир конюшней пахнет.

Хочешь понюхать? - Я тоже вам очень рада.

Можно тебя на минутку? - Да.

Сейчас. - Ты весь светишься от счастья. - А это плохо?

-Я не знаю. Только мне ты вот никогда чего-то так рад не бываешь,

уже давно. Мне интересно было бы знать отчего.

-Так путешествовали они год.

А потом вдруг невыносимо захотелось назад, в Россию.

- Вы к кому? - К Серёже. К Сергею Алексеевичу.

От князя Стародумова к Сергею Алексеевичу.

-Они ещё не встали, почивать изволят. Ах, это вы, ваше превосходительство.

- Да. - Проходите, пожалуйста. Пожалуйста.

-Серёжа. Серёжа! Серёжа, мальчик мой.

Серёжа, Серёженька, мальчик мой, мой родной.

-Мама, я знал. Нынче моё рождение. Я знал, что ты приедешь.

Зачем ты плачешь, мама? - Я не плачу. Я не буду плакать.

Я так давно не видела тебя. Я не буду, не буду.

Ты всё это время думал обо мне? - Мне говорили, что ты умерла,

но я никогда не верил. - Не верь. Ты не забудешь обо мне,

Серёжа, не забудешь? - Ты ещё не уходи, он нескоро придёт.

-Ой, Серёжа, люби его лучше, он добрее меня.

Я виновата перед ним.

Когда ты вырастешь, то рассудишь. - Лучше тебя нет.

- Кажется, всё готово. - Когда крендельками, тогда будет

готово. Поварите ещё. - Да будет, одно и то же.

-Ты бы, кися, отошла подальше от жаровни.

Потом, перестань волноваться, это всего лишь варенье.

-Как же тогда счастливо получилось, что приехала Анна Аркадьевна.

И не счастливо для неё. Именно всё наоборот.

Она себя чувствовала тогда такой счастливой, а я чувствовала

себя совсем несчастной. Я часто об этом думаю.

-Есть о ком думать. Это гадкая, отвратительная женщина без сердца.

-И правда, что за охота мне говорить про это?

-Ну-ка, ну-ка... Ну?

-Я всегда в детстве думала: что за странные люди - эти взрослые.

Ведь самое лучшее в варенье - это...

Пенка. А большие её почему-то не едят.

-Да.

-Да, чуть было не забыл. Княгиня Бетси сейчас здесь, в Москве.

Просила извинить, что не может принять вашего приглашения и приехать

сюда отобедать с нами, ей как раз сегодня нездоровится.

- Как же? Очень-очень жаль. - Я надеюсь, вы поедете слушать Патти?

Вся Москва сегодня будет там. - Патти? Это интересно, действительно

интересно. Вы мне даёте мысль. Разумеется, я бы охотно поехала,

если бы возможно было достать ложу. - Мне кажется, я могу её достать.

ЛЁГКАЯ МЕЛОДИЯ

-Вы действительно собираетесь...

...ехать в театр? - А чего вы спрашиваете меня

с таким испугом? Отчего мне не ехать сегодня в театр?

- К тому нет никакой причины. - Вот. Вот-вот, я об этом и говорю.

ОПЕРНОЕ ПЕНИЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЯЗЫКЕ

-Вронский, когда же в полк? Мы тебя не можем отпустить без пира.

-Очень жалко, но, наверное, в следующий раз.

-Как в тебе мало осталось военного. Дипломат, артист - эдакое что-то.

-Я, как в отставку вышел, домой вернулся и надел фрак.

-В этом я, признаюсь, тебе завидую. Я, когда возвращаюсь из-за границы,

надеваю это. Мне жалко свободы.

ГОЛОС НЕ СЛЫШНО

- Ты что, с ума сошёл? - Что? Тише.

-С кем ты разговариваешь и о чём? Вот встану и уйду отсюда!

- Тише. - А вы... На вашем месте...

...я сидела бы дома.

-Ваше сиятельство, ваша матушка просила подойти к ней в ложу.

-Маман.

-А я тебя всё жду.

В Москве говорят, ты давно приехал, здесь.

Я думала, ты специально подгадал приехать в Москву, пока я здесь.

Почему же ты один, в партере, одинок?

Почему не идёшь ухаживать за Карениной?

Она производит сенсацию. Из-за неё Москва забыла про Патти.

-Я уже просил вас не разговаривать про неё.

-Вот интересно. Все об этом говорят в Петербурге и в Москве.

Красиво волочиться - это одно. Но стать любовным посмешищем

обеих столиц...

-Уймитесь, господа.

-Никто в толк не возьмёт, что нужно от тебя этой кошмарной женщине.

-Алексей! Какая гадость, я прошу, не нервничай, ради бога.

- Тише, тише. - В соседней ложе оказалась дура -

больше ничего. Я немедленно сейчас хотел идти к ней. Алексей, Яшмин...

- Тише. - ...что это низко и гадко.

Мадам Картасова не имела на это никакого права. Мадам Каренина,

конечно, будучи безукоризненной... - Да что тут у вас случилось?

Я же оставил вас буквально на час. - Ты ничего не знаешь?

-Ты же понимаешь, что я последним об этом услышу.

-Тогда изволь: Картасова оскорбила Каренину. Муж её через ложу стал

говорить с Анной Аркадьевной, а она сделала ему сцену,

сказала что-то громко и оскорбительно Анне Аркадьевне. И Яшмин там был.

-Ха-ха-ха, о-о, слишком поздно, мой милый. И не слышали лучше арии.

- Тише, я плохой ариям ценитель. - Ах, вы прямо как князь Яшмин.

Он тоже считает, что Патти поёт громко. Это вам как?

-Аня. Аня! Аня.

- Это ты, ты во всём виноват. - Я же просил, умолял не ездить сюда.

Я знал, что тебе будет неприятно. - Так ты это называешь?

Это было ужасно. Я никогда этого не забуду. Ты... Ты понимаешь,

она громко сказала, что ей позор сидеть рядом со мной?!

-Выбрось, выбрось из головы никчёмные слова глупой женщины.

Ну для чего тебе рисковать, вызывать позор, жалкий гнев?

-Если бы ты только знал, как я ненавижу твоё спокойствие.

Если бы ты... Это ты меня до этого довёл. Если бы любил, как я,

если бы мучился, как я... - Будет, Аня, будет.

- Долли! -Анна. - Долли, родная, голубушка. -Дорогая.

-Нашла, разыскала, доехала, добралась. Я так и думала,

хоть и не смела думать, так об этом просила.

А сколько Стиве ласкового писала. Вот радость, вот радость!

Ты не понимаешь, какая моя радость.

Вот ты смотришь на меня и думаешь, могу ли я быть счастлива в моём

положении. Мне стыдно признаться, но я непростительно счастлива.

Со мной случилось что-то волшебное, как сон. Когда становится страшно

и жутко - и вдруг проснёшься и понимаешь: никаких страхов нет.

Вот, я проснулась. - Я очень, очень рада за тебя.

А что это?

-Морфин.

- Скажи, а что твоя девочка? - Аня? Здорова.

А ты хочешь её видеть? - Угу.

-Даша, скажите, чтобы привели Аню.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

- Как тебя зовут? - Анечка, иди к маме.

- Аня. - А-аня! Какая девочка. Прелесть.

А когда отняли? - Долли, ведь ты не то хотела

спросить, тебя ведь интересует её имя. Алексея тоже это мучает.

У девочки нет имени. Девочка Каренина. Аня.

А вот колокольчик. Кто колокольчик возьмёт?

- Мама. - Мама.

-Долли, вы не поверите, как мы рады вашему приезду.

- Граф. Девочка - прелесть. - Где мы поместим княгиню?

Может, в угловой? - Да нет же. Я приказала принять

княгиню в боковой балконной. Так мы чаще будем видеться. Да?

Да, да.

У нас нет, скажи, имени. Нет у нас имени. Мы Каренины, да? Каренина

Анна - правильно. Я пойду займусь обедом, а ты покажи княгине дом.

-Мадам... Как вы, вероятно, понимаете, Дарья Александровна...

Мне бы очень хотелось поговорить с вами. Помогите мне. Помогите ей,

если вы её всё так же любите, если вы готовы ей помочь.

Я так вас понял? - Да.

Положение её в свете тяжело, если хотите, даже невозможно.

Я это очень хорошо понимаю. - Это ад. Вы не представляете,

какие моральные мучения она испытала в Петербурге.

-Да. Да, но здесь, у вас в имении, я вижу, что Анна счастлива,

совершенно счастлива. Она уже успела сообщить мне.

-Временами она может показаться счастливой, но нельзя всю

оставшуюся жизнь нам пробыть здесь вдвоём. Близится осень, необходимость

отъезда, пусть не в Петербург, пусть даже в Москву.

И потом, вы должны это знать, Долли: Анна на лекарствах. Горничная даже

постоянно жалуется мне, что она злоупотребляет ими.

И потом, вы видели, у нас есть ребёнок, у нас могут быть ещё дети,

но моя дочь по закону не моя дочь, а Каренина.

И она права. А завтра родится мой сын, и он по закону Каренин.

Он не наследник ни моего имени, ни моего состояния.

-Ну да. Ну да, разумеется. Я это очень понимаю.

Но что же в таком случае может Анна?

-А что Кити? Только скажи мне правду, Долли. Она ещё до сих пор

сердится на меня? - Сердится? Да нет.

- Может, ненавидит, презирает? - Нет, нет.

-Я не была виновата. Алексей, ведь правда? Я не была тогда ни в чём

виновата. И кто виноват, и что такое "виноват"? Разве могло быть иначе?

Ты как думаешь? Вот, Долли, ты. Могло бы быть так, чтобы ты не была

жена Стивы? - Я?

- Мне пора принимать лекарства. - Но, Анна Аркадьевна,

сейчас только 8 часов. - Не спорьте, милая, я же сказала,

что мне пора. - Слушаюсь.

-Они мне очень помогают, я от них становлюсь счастливой.

Да. Да, потому что без них мне мучительно видеть, как я раздражающе

действую на всех. Иногда мне кажется, что он хочет доказать, что любовь

ко мне не должна мешать его свободе. Но мне не нужны доказательства,

мне нужна любовь.

Я живу, Долли...

...и не живу.

Я только ожидаю развязки, которая всё оттягивается и оттягивается, и ничего

не могу делать: начинать, изменять, придумывать забавы - вязание, чтение.

Но это тот же обман, тот же морфин.

Он должен был пожалеть меня, Долли.

Пожалуйста, не упрекай меня. Ты не суди меня.

Ты меня не презирай.

Я не стою презрения. Я... очень несчастна.

Если тут кто и есть очень-очень несчастный...

...так это я.

Долли, милая, скажи мне правду. Только правду скажи:

а тебе не показалось, что Алексей больше не любит меня?

Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.