Original subtitles

- Степан! Степан!

Ты говоришь, моя жена в госпитале? Сестрой милосердия?

- В госпитале, ваше сиятельство. Так и есть.

За ранеными ухаживает.

Иной так и лежит обрубком, не человек уже -

а она к каждому с добротой.

- Но ведь это невозможно.

Софья ждет от меня ребенка. Она писала мне.

- Про то, о чем вы говорите, врать не буду, ваше сиятельство.

Это мне неведомо.

Но живота у Софьи Павловны я не приметил.

У меня у самого пятеро.

Улька выносила. Я б сразу углядел.

- Как она там оказалась?

И главное - зачем? - Так я ж вам сказывал.

Они вас ищут.

Слух такой есть, будто вас турки убили,

а Софья Павловна не верит этому - вот и ищет.

За этим и приехала.

Послал вам Бог ангела, а не жену, ваше сиятельство.

Ангела...

- Венчаются раб Божий Алексий и раба Божия Софья.

- Ты моя жена. Отныне и навеки.

- Софья! Софьюшка!

- Алеша! Я боюсь!

- Ничего не бойся, Софьюшка, я с тобой.

(Слышен стук.)

- Касым! Я же ясно вам приказала: не трогайте русских!

Уходите домой! - Простите, госпожа.

Прошу прощения.

- Уходите сейчас же! Да покарает вас Аллах!

Негодные! - Идем!

- Опять убивать нас шли.

- Благодарствую, ваше сиятельство.

- Вот-вот. Вот здесь ставь, любезный. Спасибо.

Уф! Ну вот, Софьюшка, располагайтесь.

Моя дверь - ровно напротив.

Сразу хотел предупредить:

компания у нас здесь, в офицерском пансионе, громкая.

Если будут досаждать - сразу ко мне.

- А майор Казанцев тоже здесь проживает?

- Квартировал ранее, но быстро сбежал отсюда.

У штаба палаты себе выбил - поближе к командованию.

Софьюшка, я вижу, вы его опасаетесь.

Чего он от вас добивается?

- Чего может добиваться от женщины мужчина?

- Каков наглец!

Выпороть бы его, мерзавца!

И вот еще что. Дверь всегда держите закрытой -

и вам защита, и мне спокойнее.

Надеюсь, князь Романовский сдержит свое обещание

и вышлет необходимые бумаги, и мы ненадолго задержимся в гарнизоне.

Располагайтесь, а я отъеду ненадолго:

должен проверить состояние пленных турок в лагере.

- Бежать надо. Убьют они нас.

Не имею права никого принуждать, но не могу более жить в ожидании,

зная, что меня жена ищет.

- Алексей Дмитриевич, полагаю, мой ответ вам очевиден.

Почту за честь разделить этот путь с вами.

- Другого я от тебя и не ожидал.

Ну а ты, Степан? Знай, неволить не стану.

- Ваша милость, даже если и откажете, все равно уйду за вами.

Хоть одним глазком на землю родную посмотреть.

- Что ж, в таком случае сделаем запас лепешек

и будем ждать удобного случая.

- Хватит прохлаждаться! Госпожа приказала

заменить прохудившуюся черепицу на крыше.

- Крышу гонит подлатать. - Скажи ему,

что у меня живот прихватило. Лепешку спрятать надо.

По-турецки: - Мы вдвоем пойдем. А князю надо отлучиться:

у него живот болит. Он догонит нас.

- Только быстро. С меня спросят, если кто-то будет бездельничать.

По-русски: - Алексей Дмитриевич, идите - разрешил.

- Пошли!

Быстрее!

- Здравия желаю, Ваше превосходительство!

- Да не ори ты так: ушам больно.

Ну, сказывай, что тут у вас. Турки больше не буянили?

- Никак нет, Ваше превосходительство!

Присмирели, слава богу. Тех, что в вас стрельнули,

казнили тогда же, чтобы другим неповадно было.

А другие сразу присмирели.

- То есть как казнили? Мне доложили, что в кутузку их.

Разберусь. Открывай.

- Она пикантненькая, господа, прямо бутончик-с.

- Премиленькая, я заметил. Но примет ли она нас?

- То есть как это - не примет? Мы повидаться желаем.

Любопытно узнать, что ее занесло к нам.

(Стук в дверь.)

Откройте, барышня! Ну не будьте так строги к нам.

(Смеется.)

(Стук в дверь.) Барышня.

- Мы же знаем, что вы здесь.

- Что вам угодно, господа? - Простите за нашу бестактность.

- Мы просто хотели выразить свое почтение.

И мы тотчас уйдем.

У нас нет дурных намерений.

- Прошу вас, господа, уходите. - Вы нас гоните? Это безжалостно.

- Уходите, или я буду кричать! Я весь пансион на ноги подниму.

- Глупость вы, барышня, делаете большую.

Так и горячку можно нажить.

Ну да мы уважаем ваше законное желание. Извольте!

- Идем, господа. Ну не ломать же дверь из-за этого?

(Звучит тревожная музыка.)

- Ваше благородие, позвольте, я вместо вас взберусь?

- Погоди, Степан. Дай я пойму сперва, что делать, а потом объясню.

- Не болтайте. Сюда.

Битую черепицу разобрать - новую уложить. Поняли?!

- Да. Только покажи, как ее меняют.

- Глупый ишак! Сам не сообразишь?!

- Я так понимаю, ваше императорское высочество,

вы пока остановитесь в штабе армии?

- Да. Оттуда проще будет торопить императорскую канцелярию

с разрешением на миссию генерала Ильина.

Не думаю, что с этим будут задержки.

У нас в плену Осман-паша -

этой миссии со всех сторон будет оказываться особое внимание.

Разумеется, нам первыми нужно выйти с подобной инициативой.

На правах победителей проявить милосердие.

Что вы думаете на сей счет, генерал? - Наше дело военное,

ваше императорское высочество, - исполнять свой долг.

А думают пусть дипломаты.

Впрочем, я с вами совершенно согласен.

Счастливой дороги, ваше императорское высочество!

Будем надеяться,

разрешение для генерала Ильина не заставит себя ждать!

- Но! Но!

- Ваше превосходительство.

- А, это вы. По какой надобности? - Да вот заехал по случаю.

Дело давнее - убийство почтальона. - А, да-да, припоминаю.

- Только сейчас дело окончательно закрыто.

Вы слышали новость?

Генерал Ильин завел себе пассию.

- Когда же это он успел? Что, из местных, наверное?

- Вовсе нет. Присмотрел сестру милосердия в госпитале.

С ней и приехал. Я бы и сам не поверил,

да видел собственными глазами, как она ждала его у штаба,

когда вы совещались с князем Романовским.

- Вот уж никогда бы не подумал.

Всегда слыл столь благочестивым...

Впрочем, мы с вами, майор, Ильину не указ.

Это уж дело самого господина генерала и девицы.

Узнали и забудьте. Его дело.

- Не смел бы отвлекать вас такими пустяками,

если бы там была, как вы изволили выразиться, девица.

Боюсь, может случиться скандал.

Ведь та девица не кто иная, как вдова погибшего князя Раевского.

- Раевская?

Вот уж никогда бы не подумал. - Да.

Недолго носила траур.

(Стук в дверь.)

- Софьюшка!

- Илья Николаевич! На вас лица нет.

- А, да, что-то устал. Измотался.

- Вы не простудились? - Похоже на то.

Не могли бы вы поставить мне горчичники?

- Конечно. Идите ложитесь, а я сейчас подойду.

- Спасибо. (Кашляет.)

- Господа, я вчера провел чудненькую ночку.

- О, вам повезло. Я мертвецки спал. - Я вам не завидую. О!

За стеной: - Я, ваше сиятельство, глазам-то не поверил,

когда Софью Павловну увидал.

- Сынок, глаз с них не спускай. - Хорошо, отец.

- Молодец.

- Расскажи мне еще о жене.

- Хороша она, ваше сиятельство.

До чего же хороша. И сердце доброе.

Исхудала, правда, сильно.

Да оно и понятно - столько тягостей перенести.

- Поменяемся крестами? - А разве можно? - Можно.

Мы же венчаны.

Береги его.

Что бы ни случилось, я всегда с тобой неразлучна.

Прощай, Алешенька.

- Ваше сиятельство... Барин?

(Звучит печальная музыка.)

- Софьюшка!

Вот вы где. А я вас обыскался весь. Вы хоть бы записочку оставили.

- Простите, Илья Николаевич. Я не думала, что вы так рано встаете.

Как вы себя чувствуете? - После ваших примочек - великолепно.

Хоть танцуй.

А вы-то почему так рано встали?

- Тревожно как-то на душе.

Проснулась - тишина такая вокруг...

Все об Алеше думаю: где он, что с ним?

Нет мне жизни без него.

- Ну, потерпите. Потерпите, Софьюшка.

Доберемся до исламского мира - даст бог, что-то и прояснится.

Да, хочу вас предупредить: там одна, без моего ведома, и шагу не ступайте.

В исламском мире для женщин очень много запретов.

- Скорее бы разрешение получить. Нет терпения ждать.

- Ну, сие нам неведомо.

Пойдемте завтракать.

- Залезай!

- Степан, я полезу на крышу, а ты поднеси пока черепицу.

- Ваша милость, позвольте мне. А то вы там будете спину гнуть,

а я тут, снизу, прохлаждаться - ну негоже это.

- Степан, работы всем хватит.

И прекрати меня опекать, как барышню.

- Дозвольте все же не, а?

- Ну полезай, раз уж не терпится.

А мы пока тебе черепицу поднесем.

- Добро.

Ох ты ж!..

Ох ты! Гляди, какая благодать, а!

И чего вам, басурманам, в такой милоте не живется-то?

Столько веков братьев-болгар под пятой держать...

Ну что, вам своей земли мало, а?

Гляди! Гляди, какой простор!

(Звучит драматическая музыка.) (Крик.)

- Госпожа! Госпожа! - Тюркер, что случилось?

- Там русский разбился! - Как - разбился?

Аллах, как же так?

- Госпожа, он оступился. Я хотел его схватить, но не успел.

- Ног не чую...

- Алексей Дмитриевич, плохо дело.

- Как же тебя, Степан, так угораздило?

- Ваше сиятельство, Алексей Дмитриевич...

- Я здесь, я рядом. Ты слышишь меня? - Чего-то меня переломало всего...

Скажите Ульке...

- Нагрей воды, обмой его тело.

Я дам чистую одежду для погребения.

Я поговорю с имамом,

чтобы он разрешил провести похороны по вашим обычаям.

Енгин: - Барон? Вот так встреча!

Я был уверен, что вы уже в Лондоне.

Трейси: - Дорогой полковник, так думают многие.

И пусть продолжают так думать.

Мой нынешний визит лучше сохранить в тайне.

Прошу, присаживайтесь.

Теперь мы будем встречаться здесь. Проходите.

За стеной - мои покои.

А эта комната станет вашей на время моего пребывания здесь.

Вам уже сообщили о новом статусе?

- Меня направили заниматься обменом пленных -

на случай, если русские выйдут на нас с такой инициативой.

- Еще как выйдут, дорогой полковник. Наши люди при русском дворе сообщили,

что некий генерал Ильин уже этим занимается.

Нужно выждать время.

А я, если позволите, буду вашим тайным советником.

- У меня есть выбор? - Боюсь, полковник, что нет.

- Барон, я так понимаю, в предстоящей миссии будут некоторые тонкости.

Мне хотелось бы знать о них. Меня ведь за этим сюда пригласили.

- Буду честен: наш общий интерес - возвращение Осман-паши в империю.

Будет лучше, если ваших солдат сочтут героями,

которых убили жестокие враги. - Зачем тогда нужна миссия?

- Ваша задача, полковник, тянуть время,

пока Осман-паша не вернется на родину.

А затем - убедить всех в том,

что русские не способны завершить свою миссию.

Вы умны, полковник, поэтому я рекомендовал вас.

Завтра у вас переговоры с русскими. Я буду рядом.

- Касым! Подойди.

- Госпожа! - Это ты столкнул русского с крыши?

- Что вы, госпожа! Аллахом клянусь, я даже хотел спасти его.

- Если ты врешь, тебя Аллах покарает.

Больше не подходи близко к русским. Я запрещаю тебе!

- Слушаюсь. Извините.

- Имам разрешил поставить кресты на могилы.

Только чтобы никто этого не видел.

- Благодарю, госпожа. Вы добрая женщина.

Нам нужно делать кресты на могилы.

- Имам сказал, что война закончилась.

Скоро мои дети - Енгин и Ахмет - вернутся домой.

- Она сказала: Енгин и Ахмет. Что с ними?

- Они скоро вернутся. Война закончилась.

Упокой, Господи, душу раба твоего, новопреставленного Степана,

и прости ему все согрешения его, вольная и невольная,

и даруй ему Царствие Небесное во имя Отца, Сына и Святаго Духа.

Аминь!

- Покойся с миром.

- Афанасий Корнилович, сколько еще ждать ответа Романовского?

Вторая неделя уж пошла - заждались.

- Со дня на день, Илья Николаевич.

Ну потерпите. Я сам жду.

Ваши помощники подготовились - списки на розыск изрядные.

Это все пропавшие без вести? - Совершенно верно, генерал.

Офицерский состав - отдельно, а нижние чины - другим списком.

- Постойте, но ведь майор Раевский погиб.

- Его супруга утверждает, что никаких подтверждений его гибели нет,

и я с ней соглашусь. Потому я и внес его в список.

- А письмо с моей личной подписью не в счет?

- Афанасий Корнилович, позвольте уточнить.

Вы хоронили его?

- Самолично, конечно, нет. Да и как можно?

- И никто, никто не видел майора Раевского погибшим. Никто.

- По этой ли причине вас теперь всюду сопровождает Софья Раевская?

- Уже и донесли. - Ну мы все тут на виду.

- Софья Павловна сопровождает меня, в первую очередь,

как сестра милосердия. На то есть предписание

профессора Пирогова. Я, как вам известно, был ранен.

А вот все иные разговоры достойны разве женских бань.

Прошу прощения, вынужден откланяться.

- Илья Николаевич, простите,

ни в коем случае не хотел вас в чем-то неприличном заподозрить.

Но раз уж фамилия всплыла...

- Софья Павловна Раевская - образец верности и самоотверженности.

На таких женщинах, как она, мир держится,

пока мы пытаемся его разрушить.

Честь имею!

- Все, закончили. Больше не потечет.

- Где ты так все исправно научился делать, Андрей?

- Жизнь заставила, Алексей Дмитриевич.

Я тут про Ахмета подумал: вернется он - жизни нам не будет.

- Да, страшный он человек. Чужой и непонятный.

- Не любит он нашего брата. - Трудно будет сбежать,

когда он вернется. Этой ночью решимся.

- С крышей закончили? - Да, госпожа, все сделали.

Теперь вашему дому не страшен даже ливень.

- Воды наносите. - Уже идем, госпожа.

Воды попросила наносить.

По-турецки: - Предупреди, если кто-то появится.

Понял? - Хорошо.

- Ах вы, шакалы! Это ваша благодарность госпоже?

Я с вас глаз не спущу!

Идем.

- Отчего же вы мне, господин майор, не всю истину

про генерала Ильина и его пассию доложили?

- Позвольте, а в чем еще истина? - Позвольте не позволить!

В том, что майор Раевский включен в список

по розыску пропавших без вести.

И настояла на этом Софья Павловна Раевская!

- Откуда сие известно? - Генерал Ильин предоставил мне

сей список! Я его своими глазами видел!

- Это, прежде всего, смею заметить,

недоверие вам, ваше превосходительство.

- А что, если и вправду Раевский жив?

- Это невозможно.

Мы с вами лично не видели тела, спорить не стану,

но... его среди нас нет.

Уж месяцы прошли.

Да и в чем наша вина? В том, что мы посчитали его геройски погибшим?

Впрочем, ваше письмо...

- Догадал же меня черт с этим письмом!

А вот с этим что мне делать?

Получено разрешение от князя Романовского.

Пришло третьего дня. Делаю вид, что не было.

Тяну время. Вы меня в это втянули!

В чем умысел-то, позвольте узнать?

- Всего лишь верный расчет, ваше превосходительство.

Лишний день нам во спасение.

Сотнями списываю на пленных турок.

Чем дольше протянем, тем больше в плюс выйдем.

- И ведь знаю, что грех, а все равно поддаюсь.

Завтра же буду вынужден вручить сие разрешение генералу Ильину,

а то, неровен час, нагрянет его императорское высочество

князь Романовский - и полетит моя голова с плеч!

- Ну тут, ваше превосходительство, как в карты:

либо выиграешь - либо проиграешь.

- Скоро начнется утренняя молитва, но все еще спят.

- Ну с богом, брат! - С богом!

- Поторопись, Андрей!

Ты чего? - Не могу, ногу подвернул.

Догонят - убьют! - Алексей Дмитриевич,

бегите, спасайтесь сами. - Ну уж нет. Давай.

Давай, давай, давай...

Давай сам, сам, сам. Быстрей, быстрей, быстрей!

- Давай туда! А ты со мной!

- Больше не могу. Бегите. Спасайтесь!

(Стук в дверь.) - Софьюшка, можно войти?

- Да, входите.

- Я получил пакет. В скором времени будем в Константинополе.

Князь Романовский выправил все бумаги.

Едем! - Слава богу!

По-турецки: - Больше не убегут, госпожа.

Будете сидеть на цепи, пока не вернутся мои сыновья.

И пусть они решат, что с вами делать.

По-турецки: - Мы и так знаем, что нас ждет,

когда вернется один из ваших сыновей, госпожа.

- Замолчи! Не жди моего сочувствия.

Ты сам в этом виноват! И твой князь.

Касым был прав, когда уверял, что вы меня обманываете.

Что ты на меня так смотришь, князь?

Может быть, это ты убил моего мужа?

Ты хочешь, чтобы я тебя простила?

- А когда у вас переговоры? - Теперь только завтра.

Просил перенести на сегодняшний вечер,

зная, что доберемся пораньше, но турецкая сторона

настояла на завтрашнем заседании.

Ну, не расстраивайся, Софьюшка, после стольких мучений

осталось ждать недолго.

Ну вот, Софьюшка, ваша почивальня.

Мои комнаты здесь по соседству.

Располагайтесь. - Илья Николаевич!

- Да. - Пока вы не ушли.

Это портрет Алексея. Вдруг пригодится.

- Вы мне его никогда раньше не показывали.

Красавец. Такая стать.

Только уж слишком суров. - Это для снимка.

- Нет, это невозможно. Софьюшка, право, третий раз пытаюсь сдержаться.

- А ты крепись. Ну хорошо, давай я к тебе встану.

А сфотографируйте нас вместе, пожалуйста.

Мы помолвлены, и у нас скоро венчание.

- Ваше сиятельство, никак нельзя.

- Почему? - Примета такая:

до венчания нельзя вместе фотографироваться,

иначе быть несчастью.

- О господи!

- Так. Я готов.

- Внимание!

- Благодарю. Вы добрая женщина.

- Мне не нужны больные слуги.

Завтра из соседней деревни привезут гончарный круг -

будет чем заняться.

- Хозяйка нашла нам новое занятие - будем лепить горшки.

- От меня проку мало, предупреждаю сразу.

Я горшки из револьвера бил, так что вся надежда на тебя,

брат Свечкин, ты у нас энциклопедия.

- Теорию знаю: довелось читать про процесс, -

а вот практику придется самим постигать.

- Ну вот, я же говорю, энциклопедия.

- Генерал.

Позвольте представиться. Полковник Енгин.

- Генерал Российской Империи Илья Николаевич Ильин,

глава русской миссии по обмену пленными.

- Прошу. - Спасибо.

- Не хотите ли чаю или кофе?

Есть английский чай, доставили из Лондона.

- Не откажусь. Я рад, полковник, что вы согласились на встречу.

И предлагаю не затягивать наши переговоры.

Доставай, голубчик. Мы составили списки тех,

кто без вести пропал с нашей стороны.

Российские офицеры, низшие чины.

Для вашего удобства списки переведены на турецкий,

английский и французские языки.

Отдельно - списки турецких пленных, которые содержатся в наших лагерях

с таким же переводом.

- Вы проделали большую работу. - Мы готовились несколько месяцев.

- Раевский? Я правильно произношу?

- Абсолютно верно. Вам знакома эта фамилия?

- Нет-нет, просто она находится в начале списка,

и я хотел узнать, как она произносится, полковник.

- Раз уж вы обратили внимание именно на Раевского,

то у меня есть его портрет.

Доставай, Илья, портрет.

Князь Алексей Раевский.

- Отставить! Он безоружен! - Он враг - значит, он умрет!

- Отставить!

- Я Алексей Раевский, русский князь. - Я тебя узнал.

- Нет, я не знаю такого человека.

У вас с собой портреты всех, кто есть в этом списке?

- Нет, к сожалению. Но это было бы кстати.

Софьюшка!

Я показал портрет вашего мужа турецкому полковнику -

он его не узнал.

Но! Реакция мне показалась странной.

- И в чем же странность?

- Фамилия вашего мужа заинтересовала моего визави.

И мне показалось, что это неспроста.

Он даже уточнил, как она правильно произносится.

- А нельзя ли встретиться с ним?

- Э...

- Ваше превосходительство, полковник Енгин просит аудиенции.

- Проси.

Вы желали встречи - и этот человек здесь.

Но я не уверен в цели визита.

Софья Павловна, могу я вас просить временно удалиться?

- Позвольте мне хотя бы слышать ваш разговор.

- В этом препятствий не вижу.

По-английски: - Полковник, чем обязан?

- Генерал, дайте слово, что наша встреча останется тайной.

- Клянусь вам, никто, кроме находящихся здесь,

о ней не узнает. - Отлично. - Прошу.

- Я знаю, где находится князь Раевский.

- Все-таки он жив? Это чудо! И где же он -

здесь, в Константинополе? - Нет, генерал.

Он в трех днях езды - в моей деревне.

Мне пришлось увезти его, чтобы сохранить ему жизнь.

- Мы можем сейчас же отправиться в вашу деревню?

Вам нужны деньги? Требуйте.

У нас частный разговор. У меня с собой есть золото.

- Князь обещал мне выкуп, но...

- Простите, господин полковник! Я все слышала.

Мы богаты. Мы передадим вам из России любую сумму.

- Вы же поклялись, что мы одни.

- Прошу простить меня, полковник,

но эта женщина имеет к нашему разговору самое прямое отношение.

Это жена князя Раевского.

Ее зовут Софья Раевская.

- Мы вас щедро отблагодарим.

- Простите княгиня, но я не говорил, что мне нужны деньги.

Мне довольно того, что князь вернется домой живым и невредимым.

Это так благородно с вашей стороны!

Через три дня я увижу своего мужа?

- Боюсь, я вынужден отказать вам,

потому что я не могу привести чужую женщину в свой дом.

- Илья Николаевич! Я буду сидеть и ждать в экипаже.

- Нет, Софья, мы обязаны уважать законы и традиции этой страны.

Полковник, я поеду с вами. И мой помощник.

А Софья останется.

- Вот здесь ракия-то!

Пьется как вода, а с ног сшибает.

- М-да.

- Нет, господин майор, вы хитрите сейчас. Не надо пропускать.

- Ваше превосходительство! Я хочу сохранить ясность рассудка.

Мне ведь еще предстоит сводить концы с концами.

Кстати, Афанасий Корнилович, я тут подумал:

а мы ведь с вами можем снять еще барышей.

- Делитесь.

- Пока генерал Ильин отсутствует, мы можем сократить число его пленных,

а расходы проведем по прежним цифрам.

И государству хорошо, и нам какая-никакая выгода.

(Звучит напряженная музыка.)

- Что значит "сократить"?

Поясните. - Не извольте беспокоиться,

ваше превосходительство, проделаем ювелирно.

А спишем все на подавление бунта, как в прошлый раз.

Я ведь не о себе - о государстве радею.

К чему содержать дармоедов? Это очень большие расходы.

- Разумно.

Займитесь этим.

- А ну стоять! Стрелять буду!

- Я майор Казанцев. Пропустить немедленно!

- Не могу, ваше высокоблагородие! Турки спят. У меня приказ.

- Вот мой приказ! Пропускай, если жить хочешь!

- Слушаюсь, ваше высокоблагородие. - Пошли!

Пошли, пошли!

(Звучат выстрелы.)

(Звучит турецкая речь, крики.)

Голос Софьи: "Дорогой Алеша!

Снова пишу тебе письмо, чтобы не сойти с ума от ожидания.

Ты прочитаешь его, когда вернешься.

Илья Николаевич и полковник Енгин уехали уже три дня назад.

Мне кажется, за эти три дня я постарела на три года.

Я жду тебя, любовь моя.

Осталось всего немного, потерпи.

Потерпи, мой дорогой муж".

- На. Попейте. - Спасибо.

- Енгин, ты приехал?

И опять привез русских?

Но нам больше не нужны слуги.

- Нет, матушка, эти люди приехали за князем.

Это русский генерал.

По-английски: - Полагаю, вы госпожа Сафие?

- Моя матушка не знает английского. - А-а.

А я подготовился.

По-турецки: Добрый день! - Добрый день.

- Боже мой... Боже мой!

Алексей Дмитриевич, ну вот и кончились ваши мучения.

Я приехал за вами.

В Константинополе вас ждет ваша супруга Софья Павловна.

Она всегда верила, что вы живы.