Original subtitles

- Ой ты, физик-теоретик, Ты не мни на мне жакетик.

В загс сначала отведи - Эксперименты впереди.

Жги, Адольфович!

- О, это прекрасно!

- Как-то ночью под забором, Ой, целовалась с Нильсом Бором.

Бор споткнулся о ведро - Расщепил себе ядро.

- Ужас. - Знакомо.

- Мы вчерась колхозный трактор Обменяли на реактор...

- Налей мне, пожалуйста, еще.

- Говорят, что гонит он Из урана самогон.

Ох, нейтроны, позитроны, Бублички, конфетки.

У двух физиков-ученых Заведутся детки.

Вместе: - Вот мизинцы-пальчики - Девочки да мальчики.

Все!

- Браво! - Браво!

- Я могу узнать причину?

- Не имею полномочий, товарищ Курчатов.

- Ясно.

- Можете взять все необходимое.

У вас есть 5 минут.

- Товарищи, у меня тост.

Я ученых не люблю. (Все гудят.)

Да-да-да, сами виноваты.

Занимаетесь непонятно чем. Вот что это такое?

Кто мне объяснит? - Формула любви.

- Ладно. Ходите как не от мира сего, бормочете что-то - протоны, нейтроны.

Ерунда какая-то.

И вот такое несчастье - дочка-ученый.

Ну муж был физиком - ладно, с этим я как-то притерпелась.

Но дочка-то за что?

И вот она выходит замуж - но тоже не за нормального человека,

а за физика. Ну куда это годится?

Но судьба надо мной сжалилась, потому что Кирилл нормальный мужчина

и у Анюты с ним будет нормальная семья.

Глядишь, я еще и внуков дождусь. Давно пора бы, но...

- А мы уже! - Кирилл, при всех обещайте мне

не затягивать с внуками.

- Вероника Леопольдовна, клянусь!

- Горько! Все: - Горько! Горько!..

- Черт.

У меня там у коллег свадьба, я подарок приготовил.

Могу я их поздравить? Это недолго.

- Только никому ни слова, товарищ Курчатов.

- Благодарю.

Будьте добры. - Капитан!

- Ну что, отличный тост, мама.

Пристроила престарелую дочь за приличного человека.

- Я всегда говорю то, что думаю.

- Лучше бы наоборот: думала, что говоришь.

- Аня... - Кирилл, а Игорь Васильевич где?

Звали? Он обещал мне быть. - Конечно.

Какая свадьба без генерала?

У нас есть народная артистка, будет и академик.

- Пьяная народная артистка. - Ничего подобного.

Я пьяна исключительно от счастья.

- От счастья! Вот полбутылки "Лидии" выдула - и...

- Тихо. Не выдула, а пригубила.

- Нашла. - Маруся, ты на селедку не налегай.

А то вы у меня оба обопьетесь. - Да ты знаешь, какая она вкусная!

Попробуй! - Да? - Не переводите продукт, Машенька.

Не в коня корм.

- А вам, значит, в коня, товарищ Староконь?

Леонид Адольфович, обратите внимание, у нас с вами "лошадиные" фамилии -

Староконь и Копытин. Почти родня.

Вот только отчество у вас не того.

Адольфович. Вы в 41-м сменить не думали?

- Думал. Я и сейчас думаю: как это вы в физики затесались,

причем не бесталанные? - Вы знаете, у нас в деревне

все мужики башковитые, особливо когда выпивши.

- Соня... - Чего?

- Соня, скажите, вы будете танцевать?

- Поглядим.

- Разрешите вас пригласить? - Куда?

- На танец.

- Янчик, я же с маленькими детками не танцую -

только под Новый год вокруг елки.

- Ты чего? - Даже не верится.

- А ты поверь.

- Люди добрые, помогите!

- Игорь Васильевич!

- Сейчас глаза лопнут: она пуд весит.

Фух. Успел? Драк-то еще не было?

- Да какая драка, товарищ Курчатов? Тут одни малахольные!

Хотел гармонь порвать - и то не дали!

- Игорь Васильевич, вы пришли - теперь начнется.

- Боги, кто эта роза неувядаемая?

Вероника Прекрасная - вот кого целовать буду.

- Да не буду я с тобой целоваться, пока мочалку свою не сбреешь.

- Мама! - Ну а что это?

- Кирилл Александрович, почему теща злая и трезвая?

- Виноват, недоглядел. - Кто трезвая?!

- Так, дети, встали. Благословлять буду.

Вот, подарок. Боксерская груша.

В "Динамо" для вас выпросил. - Игорь Васильевич, шутите?

Мы куда ее денем? - Приладите где-нибудь.

Аннушка, потом благодарить будешь.

Ибо это, товарищи, залог семейного счастья.

Ведь беда в чем? Жен нынче бить запретили.

Я-то человек старых правил, свою поколачиваю.

- Ну вот что он несет? - А вам, молодым представителям

передовой советской науки, вроде как неприлично.

Огорчишь ты супруга, он разгневается.

Пойдет, сердобольный, да ее и отдубасит.

И опять в семье совет да любовь.

В общем, Аннушка, Кирилл, поздравляю.

- Спасибо. - Спасибо.

- А водки тут, что, не наливают? Даром я спирт выписывал?

Ну-ка, рюмку мне, только быстро! Горько!

Все: - Горько! Горько! - Конечно, горько.

- Считает меня за пустое место.

А у меня кандидатская уже готова.

Ну, почти.

Она такая красивая.

Я, конечно, не такой.

- Присаживайтесь, товарищ Курчатов.

- Игорь Васильевич?

(Звучит музыка.)

- Подождите, подождите! Перестаньте танцевать.

Не трогайте. Хватит, перестаньте.

О боже мой... - Ты чего шумишь, Гранич?

- Нельзя танцевать. Хватит.

- Ян, почему же нельзя танцевать?

- Потому. - Ян, с какой целью собаки?

(Все смеются.)

- Игоря Васильевича арестовали.

- Что?! (Все смеются.)

- Граничу больше не наливать. - Да.

- Я не пьяный. Я их котлетами кормил,

а его увезли. (Все смеются.)

- Что?! Сейчас я... Сейчас, товарищи, во всем разберемся.

Танцуем, танцуем, танцуем.

- Куда ты? Куда он?

- Паша, а где Курчатов?

- Так увезли. - Кто увез?

- Подполковник. Приехали на черной машине, посадили и повезли.

- А какой подполковник? Ну, форма на нем какая была?

- Такая, какая положена - НКВД.

- Твою ж дивизию!

Стойте! Стойте! Остановитесь!

Тише, товарищи! Ян правду сказал.

Курчатова арестовали.

- Погуляли...

(Слышно, как скулят щенки.)

- Следуйте за мной, товарищ Курчатов.

- Будут готовы - доложим.

- Здравствуйте, товарищи. - Здравствуйте.

- Петр Николаевич.

Юлий Борисович, и по какому поводу тайная вечеря?

Вы что-то знаете? - Нет, Игорь Васильевич.

Скоро узнаем.

- Садитесь.

Сегодня американцы сбросили бомбу на японцев.

Атомную бомбу.

Разрушен целый город - Хиросима.

Большой город - одной бомбой.

Слушаю вас.

Ясно.

Тогда я спрошу, можно?

У них есть, у нас нет...

Особенно я хочу спросить товарищей Курчатова и Харитона.

Почему?

- Ирина, наконец-то я вас нашел.

Перед отъездом в полк я мечтал взглянуть на вас.

В усадьбе я встретил вашу матушку, она сказала, что вас нет.

- Она... Она не хочет, чтобы мы виделись с вами.

- А вы?

- Алексей Константинович, о чем вы говорите?

- Товарищ Саркисов... - Что случилось?

- Что делать? Пленка заканчивается. - Так заведи еще одну.

- Она смотрит, только если сама играет, а с ней у меня больше нет.

- Вернись в кинобудку, я сам займусь.

- Игорь Васильевич, наши люди в Америке,

работающие непосредственно у Оппенгеймера,

уже оказывали вам содействие,

в частности что касается конструкции заряда,

и они продолжают работать. - Да, это так. И мы очень благодарны.

- Конечно. И не только за то, что касается конструкции.

На данном этапе проблема даже не в этом - в начинке.

Необходим плутоний, которого практически нет в природе.

- В природе нет, а у США есть?

- Мы тоже работаем. - И что? Ума не хватает?

У американцев хватило, а наши ученые что, хуже?

- Дело не в ученых, Лаврентий Павлович.

В комплексе это крайне сложный, крайне затратный процесс.

Он требует перестройки всей промышленности,

по сути, создания новой отрасли - атомной.

- Значит, будем создавать.

Товарищ Ванников.

При Государственном комитете обороны уже создан специальный комитет.

Я председатель, генерал-полковник Ванников - мой заместитель.

Многие тут его знают. Садись, Борис Львович, садись.

Я попрошу товарищей Курчатова и Харитона, всех вас,

представить ему план в общих чертах:

основные направления, мощности, ресурсы... Все, что потребуется.

- Завтра же начнем работать. - Какой "завтра"?!

У меня нет завтра! У вас нет завтра!

Завтра я должен доложить товарищу Сталину.

Через год у нас должна быть своя атомная бомба.

- Значит, будет.

- Но это же совершенно невозможно, Лаврентий Павлович.

Ведь это просто... Я...

Извините.

- Работайте, товарищи, работайте.

Да, если что-то нужно, вы...

Ну? - Что с Ниной Олеговной делать?

- А, черт. - Поужинала, кино уже посмотрела.

- Мне до нее, не до нее. - Есть.

- Скажи: совещание до утра, сразу утром еду.

Так и так... Извинись там, ну?

- Понял. Разрешите идти? - Подожди.

Придумай ей какую-нибудь роль, а?

Что-нибудь такое хорошее, про любовь, понимаешь?

Да, и чтобы не в Москве. Подальше.

- "Девушка у арыка". - Что?

- Кино в Ташкенте снимают. - А! Вот. Хороший город, хороший.

Вот туда ее, туда.

- Да. Я не понимаю. Режиссер говорит:

"Я вижу в этой роли только Нину Олеговну".

Ну что ты будешь делать? Да, и последнее,

Лаврентий Павлович попросил: как только доберетесь,

дайте, пожалуйста, о себе знать. - Да.

- Все. Счастливой дороги. - Спасибо.

- Лаврентий Павлович, я объясню, чтобы вы понимали процесс.

Хорошо бы доску организовать. - Откуда я тебе ее возьму?

Позвольте.

На вот, черти на сукне. Товарищи, освободите стол.

- Так вот, в реакторе происходит

управляемая цепная реакция распада ядер урана.

В результате этого в микроскопических дозах образуется новое вещество,

которое нам необходимо для создания бомбы, - плутоний.

Соответственно, недалеко должен находиться радиохимический завод,

где из облученного урана будут выделять плутоний

и очищать его от примесей. Рядом третий завод,

где плутоний из жидкого состояния преобразуют в металл

и изготовят из него ядерный заряд.

Это далеко не все.

Прежде всего необходимо построить экспериментальный реактор,

для того чтобы осуществить эту самую цепную реакцию

и научиться ею управлять.

Плюс полигон для испытаний.

Плюс конструкторское бюро с новейшей техникой для исследований,

где Юлий Борисович будет разрабатывать конструкцию бомбы.

Ну и, понятно, нужны кадры.

- Нам необходимо привлечь к работе лучших специалистов со всей страны:

теоретиков, газодинамиков, химиков, математиков, взрывников.

- Все? - Нет.

Сроки.

Такую махину не то что за год - за 5 лет не поднять, вы же понимаете.

- Не понимаю. - Лаврентий Павлович, очень важно,

чтобы мы все понимали реальность задач и, соответственно, сроков.

- Именно. У нас элементарно нечем загрузить реактор.

Для загрузки нужно минимум 150-200 тонн урана.

У нас его нет.

То есть сначала необходимо найти и разработать крупное месторождение.

Допустим, нам повезло: уран нашли.

Необходимый объем плутония для начинки одной бомбы

в лучшем случае наработаем за полгода. Дальше...

Да что там "дальше".

- Это все? - В общих чертах.

- Значит, по пунктам. Первое: найти место для строительства

группы объектов - реактора, двух заводов.

Ответственные - Курчатов, Ванников. Срок исполнения - 1 месяц.

Второе: обеспечить техническое обоснование для строительства

группы объектов - реактор, два завода.

Ответственные - Курчатов, Ванников. Срок исполнения - 1 месяц.

Далее. Найти и начать разработку крупного месторождения урана.

Срок исполнения - 3 месяца.

Все. Вопросы есть?

- Разрешите?

Реактор, заводы предполагают режим секретности?

- Ну ты ее обеспечишь.

- Но я так полагаю, что, кроме строительства заводов,

нам понадобятся школы, магазины, больницы... Я не знаю, что там?..

Это будет целый город! Значит, место надо выбирать такое,

чтобы исключить доступ посторонних лиц.

Плюс система пропусков, плюс охраняемый периметр...

Лаврентий Павлович, это должен быть абсолютно закрытый город.

- Несколько городов, Ванников, несколько.

- То есть ученые будут жить и работать

за колючей проволокой, как в лагере?

- Игорь Васильевич, не надо утрировать.

- Нет, Ванников прав.

Это должны быть очень закрытые города.

Но очень хорошие. Вам всем понравится.

- Вот убей меня, не верю. Не верю, и все.

Он выдающийся ученый мирового уровня. Не могли его арестовать,

ведь уже не 37-й.

С другой стороны, почему ночью? Куда его увез этот подполковник?

Если что-то срочное, могли бы позвонить, вызвать.

Да даже если его просто отстранят от руководства лабораторией,

как мы будем работать, Кир?

Что ты молчишь?

- Думаю. - О чем?

- Все будет хорошо. Иди ко мне.

- Откуда ты знаешь? - Верю.

Сегодня наш день. Сегодня просто не может случиться ничего плохого.

Горько.

- Что происходит? - Сейчас узнаем.

Здравствуйте. - Здравствуйте.

- Теперь офицеры на КПП дежурят? - Охрану полностью сменили.

Документики ваши, товарищи. - Пожалуйста.

- Вот, пожалуйста.

- Галеева Анна Николаевна.

Старший научный сотрудник Муромцев Кирилл Александрович.

Товарищи, вас нет в списке. - Как - нет? Мы здесь работаем.

- Разрешите я позвоню? - Звоните.

- Это свои. Вот, капитан, новый список.

- Все в порядке. Проходите, товарищи. - Спасибо. - Спасибо.

- Леша, что происходит? - У нас теперь усиление режима.

Вот, теперь вход и выход до 22:00.

- А если я задержусь? - Ну, ночуешь здесь.

Курчатов тут и всех ждет, так что давай бегом.

- И сколько же они в этой Хиросиме народу положили?

- Много. Десятки тысяч. Точных данных у нас пока нет.

- Но погибнет больше.

Я занималась жесткими излучениями.

Те, кто остались в живых, наверняка получили огромные дозы.

- И что, они тоже все умрут?

- Да. - Ужас какой.

Даже в голове не укладывается. - Это же бесчеловечно -

делать такое оружие. Мы же не фашисты.

- Мы здесь все гуманисты, коллега, но выбора нет.

- Игорь Васильевич, разрешите?

Получается, американцы за одну секунду уничтожили столько людей.

А зачем? Японцы и так капитулировали.

А если у нас не будет бомбы, то где гарантии, что они на нас не сбросят?

- Мы же союзники. - Были союзниками, Леонид Адольфович!

Были! Забудьте. И еще. Я на фронте был с октября 41-го года.

Целый год с трехлинейками бегали против автоматов.

Столько людей положили! А если бы у нас была такая бомба в 41-м?

Или хотя бы в 43-м? - И ты бы сбросил?

- Сбросил бы! На фашистов бы сбросил.

И даже бы глазом не моргнул. А вы бы - нет?

- Товарищи... Товарищи, успокойтесь.

- Все, друзья, шутки закончились.

Теперь другая жизнь пойдет. В режиме аврала.

В конце концов, это вызов - научный прежде всего.

- Согласен. Лично я хочу это сделать.

- Игорь Васильевич, сколько у нас времени? Сроки поставлены?

- Два года.

- Ну это же совершенно нереально.

Сделать бомбу за два года невозможно, мы же все это понимаем.

- Мы понимаем. Но задача поставлена на самом высоком уровне.

Необходим паритет.

Иначе у американцев слишком большой соблазн.

- О-хо-хо... Шла бы ты спать, Леопольдовна.

- Тебя забыла спросить.

Что на завтрак? - Блинчики.

- Хорошо.

- Доброй ночи. - Господи, а вы чего не спите?

- Ой... Даже не знаю.

- Кирилл, давайте по рюмочке? - Давайте.

- Повезло вам с тещей, Кирилл.

Захочется с кем-нибудь выпить - всегда пожалуйста.

- Согласен. - Ч-ш-ш.

Хороший вы человек, Кирилл.

И мужем будете хорошим. Уж я-то в этом понимаю.

- Вероника Леопольдовна, я хотел у вас спросить про Рубина.

- Я не хочу говорить об этом человеке никогда.

- Вы с ума сошли? - Анюта...

- Кир, ну мне мало пьющей маменьки?

- Ну а что такого? Мы с папой любили ночью закусить под рюмочку.

- Идем спать.

- Уснешь тут с вами...

- Слушайте, а если они завтра третью бомбу сбросят?

Сколько у них в запасе? Ну это же чистой воды демонстрация силы.

- Леша, не только. Это еще испытания в реальных условиях.

- И на живых людях в том числе.

- Ага, совместили приятное с полезным.

- Предлагаю оставить эмоции и начать мыслить в практическом направлении.

Сейчас наиглавнейший вопрос - кадры.

Прошу всех составить списки необходимых специалистов

по всем направлениям. - Игорь Васильевич,

я как раз думал об этом.

И считаю необходимым усилить группу Зельдовича.

Для этого я бы привлек лабораторию Шпинеля и Ланге

из Харьковского института физики. - Абсолютно верно.

Из Ленинграда - Таращанского, Фрадкина. Кого еще навскидку?

- Рубина. Я считаю, нам нужен Рубин. Если он жив, конечно.

- Разумеется. Очень нужен.

Рубин еще до войны предлагал принцип атомного заряда.

- И по имплозивному взрыву у него были мысли.

Он был прав. Американцы это подтвердили.

- Его же тогда несправедливо осудили. Никто же не верил, что он враг.

- Я тогда пытался ему помочь. Сразу, как узнал, что он арестован.

Но ничего не вышло.

- Тогда не было Хиросимы и Нагасаки.

- Юлий Борисович... - Да.

- Можно вас на минутку?

Никак не могу привыкнуть. - К вам тоже приставили?

За мной даже в сортир ходят.

- Насчет Рубина. - С Рубиным есть одно но.

В 41-м, перед самой войной, он лично обидел Лаврентия Павловича.

Но он нам, безусловно, необходим.

Блестящий ученый, Моцарт. - Да.

Но раз Берия сказал: "Просите всех, кто нужен", - стоит попробовать.

И еще давайте набросаем списки с теми, кто в лагерях.

Даже если они не очень нужны,

просто потому что сейчас действительно может получиться.

- Согласен.

- Ну что, пойдем?

Аня, он нам нужен. - Я знаю.

- Он гениальный теоретик. Бомба - это его тема.

- Я сама вчера именно об этом же подумала,

когда Борода про Хиросиму сообщил.

Я подумала и не сказала, мелкая душонка.

А ты сказал.

Вот за это я тебя и люблю.

- Он же мой лучший друг.

- Да. А еще он твой лучший друг.

Как думаешь, его выпустят? - Не знаю.

Пойдем домой. - Пойдем.

- О, Пифагор! Сюда иди.

- Меня к учетчику звали. - Да иди сюда, не учетчик тебя звал.

Тебя Чилим кликнул. Дело у него к тебе.

- Вообще-то, мне работать надо. - Ты не понял, что ли?

У людей к тебе дело, ждут тебя. Давай, пошли.

О, привел Пифагора!

Разул меня в триньку вчистую.

- Говорят, у тебя не башка, а изба-читальня.

Никакого фарта не хватит. - В картах же не фарт важен, а мозги.

Игра - она счет любит, гражданин Чилим.

- Ну не скажи.

У меня вот кореш этапом прибыл, Козырь. Сыграть желает.

Давай, Пифагор, твою науку против его фарта, а?

- Меня в бригаде ждут. - Да подождут.

- Я игровых уважаю. И ты уважь. Покажь талант.

- Во что? - Да хоть в дурня. Мы люди простые.

Лоб в лоб, на двоих.

- А на что? - На что хочешь. На махру давай.

Пачка - кон.

- Да давай, давай, давай, Пифагор, не менжуйся!

Сам покуришь, мужичков угостишь. Ну!

- Ладно, давай сдавай.

- Двигай.

- Козырь, третью игру всухую сдаешь.

Выходит, фраера козырней босяков, что ли, а?

- Отбой. - Еле отбился.

- Я же тебе говорил: против него не садись. Одно разорение.

- Ты чего, всю колоду в башке держишь?

- Дебит, кредит, все сдачи, раздачи. Да?

Счет не в счет. Фарт важнее.

- Откуда король? - Бардашка трефовый?

Откуда весь народ - из банка.

- Он вышел на третьем отбое. - Не выходил.

Я на последней раздаче его взял.

- Чилим, если мухлюет, я не играю. - Кто мухлюет? Я?

- На первом отбое вышла шестерка червовая, восьмерка червовая,

восьмерка трефовая, туз. На втором - две десятки, валет, дама.

На третьем вышел король. Среди козырей остались в игре

дама, валет и семерка. - Чего?!

- Ну можно проверить. - Я проверю!

Я тебя самого проверю! Понял, чушкан?

- Опа! - Это что такое? Объясни, а.

Босяки, он мухлюет! - Он мне ее подсунул.

- Ты что, падла, козырей из рукава!..

- Топор. - Пусти! Пусти, суки!

- Руку долой! - Я слыхал, ты этой рукой

товарища Сталина убить хотел.

- Ша, Чилим!

- Не лез бы ты, Федьша, а! У нас по закону все.

- А ты кто, прокурор? Отпустил!

Работать надо. Нас закон не кормит.

- Значит, сочтемся еще. А?

- Я в побег не собираюсь.

Жги, Адольфович!

(Бормочет.)

- А у нас что, других ученых нет?

Одни враги.

- Лаврентий Павлович, мы подробно...

Мы подробно обсудили все кандидатуры.

Лично я полностью поддерживаю.

- Да?

Рубин? Это какой Рубин?

- Рубин Михаил Львович.

- Он еще до войны настаивал о необходимости работ по урану.

- И что, он так нужен?

- Нам нужны талантливые ученые, Лаврентий Павлович.

- А он талантливый? - В перспективе, пожалуй, гений.

- Гений!..

Что, без него не справитесь?

- Справимся, но он необходим, товарищ Берия.

- Мишаня, я не понимаю, как ты своими науками занимался,

если ты такой дурак. - Почему дурак? Просто он шулер.

- Я тебе сколько раз говорил, Пифагор хренов: не садись с блатными.

Если бы я не встрял, ты бы сейчас культей тряс.

- Это правда, но все равно я не дурак.

Я, наверное, фаталист, да...

- Чего? - Ну, "фатум" - "судьба".

К примеру, я - физик, ты - фронтовик, тракторист,

но сидим тут оба и жрем эту баланду невкусную.

Судьба. - Это не судьба.

- А что? - Жизнь паскудная.

- Может быть, но я все-таки думаю, что если мне что-то предназначено,

то, значит, оно обязательно сбудется.

Суждено тут сгинуть - значит, загнусь тут,

но хотелось бы чего-нибудь поинтереснее.

- Загнуться - оно быстрее, если нарываться.

Мне через год на волю, а ты тут останешься, и тебя приморят.

- Не факт. - Факт!

Нет, ну ты натуральный дурак.

Вот я выйду на волю

и в первом же шалмане выпью за упокой твоей души, фраер.

Культурно выпью, фасонисто.

А потом станцуем с первой лялей на кильдыме.

- Заключенный Рубин! Кто здесь Рубин? Заключенный Рубин!

- Я. - Ко мне, быстро! - Есть.

- Бегом!

В машину.

Поехали.

- Значит, на волю, Михаил Львович, по личному приказу товарища Берии.

Вот ровно 1 тысяча 224 рублика 47 копеечек.

Как в аптеке. - Угу.

- Пересчитали бы. - Я вам верю, гражданин начальник.

- Так вы что ж, с ним знакомы? - С кем?

- С Лаврентием Павловичем. Почему не сказали?

- Да не то чтобы я знаком... Так, виделись пару раз.

- Да... А я вот только на портрете.

В общем, велено привести вас в надлежащий вид и доставить.

Сейчас сразу в баньку, белье и одежду получите,

а с утра - на станцию.

Вы что же, не рады?

- Рад, гражданин начальник. - Товарищ.

Товарищ майор. - Товарищ майор.

Я вспомнил: я же ему нахамил.

- Кому? - Лаврентию Павловичу.

Шибко умный был... я. Ну и пьяный тоже.

Так что не знакомство, а чистая бакланка.

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Ну бывай, Кравцов. Дальше мы сами. - А вы, значит, в Москву?

Прежде приходилось бывать, товарищ лейтенант?

- Так откуда же? В первый раз.

- А я бы съездил. Метро очень желал бы поглядеть.

- А я не успею ничего. Сдам, вон, товарища - и обратно.

Бывай, Кравцов. А где он?

Эй! Где Рубин? - Не знаю.

- Что? Как - не знаю? Сбежал, что ли?

Так, тогда дуй на рынок быстро! Найди его!

А ты - направо! Давай-давай! - Есть. Так точно.

- Осторожней, молодой человек! - Рядовой!

Ко мне! Ты что себе позволяешь? - Виноват, товарищ майор.

- Здрасте. - Читать умеешь? У меня перерыв.

- Да я неграмотный, ласковая моя.

Мне бы водочки, а?

- Откуда же ты такой гулевой? - С оттудова.

- Политический? - Наоборот. Разбойник.

- Ну, выпей.

А теперь чеши отсюда! Не видишь? Учет!

А вы что, оглохли?

- Вот это за водочку.

А вот это на учет.

- Ну что, нашел? - На рынке нет, товарищ лейтенант!

Сбежал, контра!

- Как сквозь землю провалился. - Твою ж маковку!

(Звучит музыка.)

А это еще что такое?

- Во дает! - Товарищ Рубин!

- Кира, пожалуйста! Кир, хватит лупить! Помоги мне.

- Что ты ищешь? - Папку синюю.

- В кабинете посмотри. - Я сто раз уже смотрела в кабинете.

Я везде смотрела. - Она должна быть в кабинете.

Где ей быть, Аня?

- Ростислав Аркадьевич, мне кажется, что это очень долго.

Публика уснет, пока мы с вами это все споем.

Знаете как? Немножко фокстрот - такой игривый... Вот.

Поет: "...И выйдет бледная луна".

А? Как вы считаете?

Поет: "Я выхожу одна на балкон..."

Нет, простите. Здесь, знаете... - Мама!

- ...надо заменить одну ноту. - Ростислав Аркадьевич, извините.

Мама, кто убирался в кабинете? Я папку не могу найти.

- Аня, ты что, с ума сошла? Мы репетируем!

Извините, Ростислав Аркадьевич. У нас тут...

- Аня, пойдем вместе поищем. - Угу.

- Ну а это что?

- Спасибо.

- Зачем тебе так нужна эта папка? - Папа работал с гамма-излучением.

Я у него защищалась. - Хочешь заняться радиометрией?

- Ты представляешь, с чем нам придется иметь дело?

У нас ничего нет: ни защиты, ни приборов!

Дезактивацию толком проводить никто не умеет.

(Звонок в дверь.)

- Сумасшедший дом. Аня, открой дверь!

Это, должно быть, только к вам. Простите.

Поет: "...Спустится сон, И выйдет бледная луна.

Я выхожу одна на балкон..." - Анька!

- Рубин, пусти меня!

- Вообще-то, я с вокзала сразу к тебе.

- Привет.

- Здрасте.

- А ты что здесь делаешь?

- Так получилось, что живу.

- Поздравляю.

Пойдем, лейтенант. Ошибочка вышла.

- Миша, ну ты чего? Постой, Миша! Проходите!

- Нет! Никто никуда не проходит. Я не хочу его здесь видеть.

- Простите. - Аня... - Пусть уходит, я сказала.

- Никуда он не пойдет. - Да? Тогда оба убирайтесь.

- Накликали.

- Ну а эти, Шмелев, Липкин? - Оба живые. - Живые?

- Да, работают у Алиханова в 3-й лаборатории.

С нашего курса Гришка Дорохов погиб почти сразу, в 41-м.

Савченко, Юлик Либерман. Ну... всего, наверное, человек 30.

- Помянем.

- Яна Гранича помнишь? Вундеркинд, за тобой хвостом бегал.

- Угу. - У нас работает.

- Ну а ты? - Меня по ранению в 45-м комиссовали.

- Добровольцем пошел? - Да.

- Зачем? - А ты бы не пошел?

- Не знаю. Если бы работал, наверное, нет: толку больше было бы.

- Тогда, знаешь, главным другое было.

- Понятно.

Хорошо!

- Про Аню не спросишь? - Нет.

- Я могу все объяснить. Мы с ней... - Не надо. Ладно.

Василий Пантелеевич, ну что? - Вот.

- Есть? - "Красная звезда".

Не открылись еще, я у сторожа выпросил.

- Ну а что, у него "Казбека" не было?

- Товарищ Рубин, я, вообще-то, не обязан.

- Будешь? - Нет.

- Правильно. - Суров!

- Товарищ Рубин, ну пошли уже, а?

- Лейтенант, ты же в Москве никогда не был.

Полюбуйся. Вон в том окне товарищ Сталин живет.

Ну рассказывай, чего меня выпустили? - Военная тайна.

- Сброс бомбы на Хиросиму, 20 килотонн.

Первая моя реакция: "Ах, прозевали!"

- Вот эта бомбардировка,

эти две бомбардировки,

они, с моей точки зрения,

не находят оправдания.

Это уже демонстрация - она давно начата -

демонстрация силы,

показать, как мы велики,

что мы первые в мире и так далее.

- Столько людей погибло, подверглось

радиационному воздействию сумасшедшему,

что активизировало наши разработки,

я думаю.

- И после Хиросимы и Нагасаки

это было очень большой реальностью.

Задержись мы на полтора-два года,

нам бы пришлось очень тяжело.

Я даже затрудняюсь это представить.

Потому что видел вот эти кадры, эти кадры в кино смотрел не один раз.

Это настолько жестокая была бомбардировка,

бесчеловечная была.