Original subtitles

- Как вам экскурсия? - Впечатляет.

Хотя мне в ухо постоянно сопел этот капитан из службы безопасности

и следил, чтобы ваши коллеги не сболтнули лишнего.

- Скажите спасибо, что журналистов вообще стали к нам пускать.

Это секретный научный центр, а не воскресная ярмарка в Лос-Аламосе.

- Спасибо.

Клаус, вы же ученый, а не солдат.

Вы не думаете, что когда здесь, за неприступным забором,

вы делали эти бомбы, вам нашептывал Сатана?

- Спросите еще: не снятся ли мне японские детишки в атомном аду?

- А вам снятся? - Нет.

Перед сном я думаю, сколько американских солдат,

молодых и храбрых, остались живы благодаря нам.

Это помогает от кошмаров.

- Оу! Кажется, им нужна помощь.

- Спасибо, что остановились. - Я бы проехал мимо, но здесь дама.

Мэм. - У нас лопнуло колесо.

- Есть запасное, но у меня нет домкрата.

- Я бы одолжил, но мы - к поезду. Простите, мы опаздываем.

- О, ну пожалуйста. - Клаус, мы же можем помочь.

- Ладно, мэм, только ради вас. - Спасибо.

- Откуда вы? - Из Юты.

- О! И куда едете? - К родителям на уикенд.

- Ух ты! - Держите, вот.

Оставьте здесь, возле камня. Хорошо? - Да, конечно.

- Что бы мы без вас делали! - Добро пожаловать.

- Хорошего вам дня! - И вам!

- Ну что? - Есть.

Пленка должна быть в Москве как можно скорее.

- Хорошо.

- Что это, генерал Коновалов?

Что это? Китайская грамота?

- Вчера из Америки с дипломатической почтой передали микропленку.

Это все, что запрашивал Курчатов.

- Ну, этому вашему Клаусу Фуксу доверять можно?

- Хм, пока не подводил, товарищ Берия.

Два года тому назад он сам вышел на нас, предложил свои услуги.

Мы проверили, стали сотрудничать. - Идейный?

- Скорее, разумный. Убежден, что атомное оружие не может принадлежать

одному государству. - Дорого берет?

- Ни копейки. Предлагали, категорически отказался.

- Плохо. - Товарищ Берия, источник надежный.

- Ладно, отдайте это все нашим умникам.

- Есть.

- Доброе утро. - Доброе утро.

- А где твой муж? - Представления не имею.

- Скажи, а вообще откуда вчера взялся этот Рубин?

- Кирилл добился, чтобы его освободили.

- Кирилл? С ума сойти.

А вот шляться всю ночь с бывшим женихом собственной жены -

это теперь нормально? - Мам, они друзья с первого курса.

Пусть поговорят. - О чем?

Ты замужняя женщина. - Вот. И об этом тоже.

Пусть расставят точки над "и".

- Надеюсь, я этого вашего Рубина в этом доме больше не увижу.

- Успокойся, мама. Я его в гости точно звать не собираюсь.

Я побежала. - Давай.

"Звать не собирается". Таких не зовут, такие сами приходят.

- А мощность какая? - Порядка 20 килотонн.

Каждая.

- А я ведь говорил, Игорь Васильевич.

Еще до войны говорил.

Говорил-говорил, даже письмо товарищу Сталину писал.

Помните, Юлий Борисович? А на меня все как на припадочного.

- Я помню, Миша. И поэтому вы здесь.

Кстати, вернуть вас было непросто. Так что, Миша, придется оправдать.

- Что-то 4 года про меня не вспоминали.

А если я откажусь? - Слушай, кончай ломаться.

- Давай мы прям перед тобой здесь все на колени встанем.

- Тихо-тихо, товарищи. Давайте к делу.

На Юлии Борисовиче разработка конструкции бомбы.

Он вас больше всех ждал. Будете работать в его КБ.

Готовы включиться?

Глупо упускать возможность сделать то, с чем носились столько лет.

- Ну не знаю. Все мои исследования, в том числе по имплозии,

все пропало с концами. Не знаю.

Не знаю.

А вы говорили, что у вас какие-то разработки американцев есть.

- Разведка нам помогает. Но там, конечно, фрагменты, сами увидите.

- Да ни хрена он не увидит.

- Борис Львович, ты чего? - Ничего.

Это кто такой? Ты кто такой? Из лагеря вчера?

Ни допуска, ни... ни черта! Сидит тут, умничает.

Ты спасибо скажи, что тебя с нар вытащили.

А то ведь я могу и обратно отправить.

- Ну так я могу разработки-то посмотреть или нет?

- Марш в особый отдел.

- Комнату вам выделили. Продуктовые карточки и талоны в столовую

получите у коменданта. - А это что, вся моя биография?

- А как же.

Товарищ Рубин, вы понимаете ответственность?

В случае нарушения режима секретности, разглашения,

будут приняты меры - самые категорические.

- Расстреляете, что ли? - Обязательно.

Особенно учитывая судимость. - Судимость с меня сняли.

- Никак нет. Вы вышли по амнистии. А это совершенно другой коленкор.

Судимость есть. Так что, товарищ Рубин, будьте бдительны.

(Слышен женский плач.)

- Ну что вы пищите? Что мне с вами?..

Ну что вы пищите? Что мне с вами делать?

Навязались на мою голову. Тихо.

- Соня, почему вы плачете? - Да вот, гляди.

Комендант сказал, чтобы их не было. А они же маленькие, если их выкинуть,

они подохнут. И что теперь, топить их?

- Как топить? Они же живые. - Знаю, что живые.

А делать-то что? - Дайте мне.

Фашист он, что ли, комендант ваш этот?

Я не позволю. Я к Игорю Васильевичу пойду.

- Ага, нужны они ему. - Вот увидите.

И не плачьте, не смейте плакать.

- Тупица.

- Михаил Львович, можно? - Да.

Заходи. - Вот. Это самое главное.

- Что это? Что это, зачем это, Ян?

- А, нет, это неважно. Вот, ваши тетрадки.

Я хранил, даже в эвакуации. Надеялся, что вы вернетесь.

- Ян, это мои записи! Вот это да.

- Вы уже тогда нашли решение.

Американцы использовали имплозию, как вы и предлагали.

- Ну ты что... Это я был такой умный, да?

- Михаил Львович, главное, что вы были правы:

взрыв, направленный внутрь, - вот принцип. - Угу...

- Причем это же на поверхности: при имплозивном взрыве

происходит обжатие заряда концентрической

направленной внутрь взрывной волной,

и подкритическая масса плутония становится надкритической.

- Надкритической, да, угу...

- Михаил Львович, хотел еще у вас спросить -

скажите, Харитон вас к себе заберет?

- Не знаю... А что? Наверное.

- А я? Я же с вами?

- Ян, забирай свой зоопарк, мне надо поработать. Спасибо тебе большое.

- Спасибо, Михаил Львович. Сейчас... - Давай, давай.

- Я тогда потом. - Угу.

По радио: "Легкая атлетика. Легкоатлетические соревнования

сильнейших мастеров страны ежедневно привлекают большое число зрителей.

Вчера на Харьковском стадионе были улучшены 2 всесоюзных рекорда.

Юношеский рекорд установил ученик заслуженного мастера спорта..."

- Здрасте. - Вы кто? - Я Рубин. Мне бы бельишко.

- А. Товарищ Рубин, ну где ж вы были? Я вас ждала-ждала, пока не сморило.

Сейчас будет белье.

А у нас целый день все про вас говорят.

- Что говорят? - Разное. Что вы умный очень.

- Что еще? - Что особенный.

Что из тюрьмы недавно вышли.

За что же вас, а? - Шибко умный.

- Чего это вы?

- Леонид Адольфович, да тут бабка надвое сказала!

- Алексей, вы что думаете, мы здесь дурака валяем?

Ну вот а Правдюк с Гончаровым? - Да, они и разработали

с Московским электродным технологию очистки графита такую...

- Чистейшего! Чистейшего, между прочим.

Мы такого никогда не получали. - Да, только окиси урана

у нас всего 7 тонн. - Да будет уран.

В Чехии такое месторождение. - Конечно. И в Германии тоже.

- А если все, кстати, нормально пойдет,

то мы начнем сборку экспериментального котла

буквально через 2-3 месяца. - А мощность?..

- Ты чего?

- Мощность не настолько большая, около 200 ватт. Ну, лиха беда начало.

- Не понимаю. - Чего не понимаешь?

- Ничего не понимаю.

- Чего он? - Не знаю.

Может, еще в себя не пришел.

- Да, конечно.

И не затягивайте с расчетами. Как только будут готовы - сразу ко мне.

Слушаю вас, Миша. - Игорь Васильевич,

не хотелось вас расстраивать, но по-другому не получается, так что...

Скажите товарищу Ванникову, пусть отправляет меня обратно в лагерь.

- Что еще случилось? - А в том-то и дело,

что ничего не случилось.

- Здравствуйте, товарищи. Приветствую, Игорь Васильевич.

- Не ждал вас, Лаврентий Павлович. - Большевиков не надо ждать.

Мы всегда там, где больше всего необходимы.

- А вот как раз товарищ Рубин, о котором мы говорили.

Недавно к нам присоединился.

- А, тот самый?

Товарищи Курчатов и Харитон сказали, что вы гений.

Ну? Так вы гений?

- Нет.

- Тогда зачем вы здесь? Мне сказали, что необходим. Зачем?

Раз вы не гений. - Лаврентий Павлович,

гениями становятся после смерти. - Вы ошибаетесь.

Товарищ Ленин был при жизни гений; товарищ Сталин гений.

Этот ваш Нильс Бор -

даже он гений.

- Ну а я точно нет.

- Тогда свободны. Саркисов, о чем с ним разговаривать, если он не гений?

Идите.

Игорь Васильевич,

у меня для вас есть очень важная информация.

- О! Михаил Львович. А где это вы гуляете так поздно?

Я вот тут уборку затеяла. Сейчас еще и ужин будет готов.

- Это ты женой моей решила стать, да?

- Чего? - Не нужен мне никто, "чего"!

Иди давай, говорю!

- Я не напрашивалась.

- Вот так.

- Бор почти год проработал у американцев в Лос-Аламосе.

Две недели назад вернулся в Копенгаген,

опубликовал статьи в "Таймс" и в "Сайенс".

Пишет о необходимости ядерного паритета.

- Это на него похоже. - Не хотите повидаться?

- С Бором?

- Вы слушали курс его лекций в 1938-м,

даже поработали полгода в его институте.

Он ведь предлагал вам остаться? - Предлагал, да я сдуру отказался.

А в чем вопрос, Игорь Васильевич? - Хотим отправить вас в Копенгаген.

Вас и Кирилла Александровича.

Ваши кандидатуры утвердил лично Берия.

- И мою? - Представьте себе.

- Если Бор согласится помочь, это, конечно, все ускорит.

- Не "если". Должен согласиться.

Поэтому не стоит на него орать с порога.

Самое главное - реактор. Любые подробности.

Прежде всего, каков перезагрузочный цикл урана.

Вопрос жизни и смерти, понимаете?

Что такое, Миша?

- Да ничего, просто вчера на нарах, сегодня в Копенгаген.

Как-то у меня это плохо вяжется.

- Не сегодня и даже не завтра. До поездки еще пара месяцев.

Подготовимся, составим подробный вопросник.

Вы с Кириллом Александровичем обсудите тактику ведения допроса.

- Допроса? - Так сформулировал задачу

товарищ Берия. "Допрос старика Бора".

- Мы обсудили ситуацию. И наши, и англичане больше всего озабочены тем,

что они просят о встрече в советском посольстве, да.

7 ноября, в их праздник.

Там будет прием. Вы ведь тоже там будете?

- Какая разница, буду я или не буду?

Это затруднит обеспечение вашей безопасности.

- Джозеф, вы думаете, они меня похитят?

- Не шутите, профессор. У них, кстати, есть подобный опыт.

В любом случае, мы сделаем все от нас зависящее и обеспечим охрану.

- Я очень признателен. - Лучше бы вы передумали.

Главное, взвешивайте каждое слово.

Вы были допущены к проекту "Манхэттен".

Мы ни в коем случае не угрожаем вам, но это коммунисты.

- Я за открытость в этом вопросе, как вам известно,

поэтому согласился с ними встретиться.

Но я сам пришел к вам и к британцам предупредить.

Вы же не можете мне запретить. - К сожалению.

- Пиджак готов! - Маняша, что бы мы без тебя делали?

- Да хватит дябеть, как кошара.

- Аня, смотри: "Мистер Бор, ит из э хонор ту мит ю".

(Перевод: "Мистер Бор, знакомство с вами - это честь".)

- Все хорошо, только "онор". - Онор. "Ит из эн онор ту мит ю".

Спасибо. Надеюсь, что говорить в основном будет Миша.

У него и английский лучше, и Бора он знает.

Я вообще за границу первый раз еду. - Здрасте!

Ты в Австрии войну закончил. - Это совсем другое.

- Вот галстуки Николая Николаевича.

Ой, пардон, я не смотрю. Покупал в Берлине. Берите оба.

- Спасибо. - Кирилл, а куда вы все-таки едете?

- В Ташкент. - В Ташкент, ой...

Анюта, ты помнишь, папа ездил в Ташкент,

привозил оттуда восхитительные дыни. - Угу.

- Кирилл, жду от вас дыню. - Обязательно.

Шепотом: Молодец! - А что я должна была сказать?

- Где я в Копенгагене дыню найду? - Найдешь датскую.

- Очень смешно.

Слушай, меня Мишка беспокоит. Уже 2 месяца - а я его не узнаю.

Как будто ему не интересно. - Не волнуйся.

Михаила Рубина интересует только Михаил Рубин.

Он тебе еще на шею сядет. - Брюки готовы!

- Ваши брюки готовы.

- Большое спасибо.

- Не столыпинский, конечно,

но сойдет. А ресторан есть?

Вы, кстати, денег нам так и не дали.

- Валюту получите, как прибудете на место.

Ресторан вам не понадобится - двери все равно закрыты, как и окна.

Питаться будете здесь.

Ваше купе. Ну а наше рядышком.

- Заботливо. Ну хоть водки дадите?

- Посерьезней, товарищ.

Значит, чайком будем баловаться. - Миша.

Вот зачем ты нарываешься? - Да не зачем. Кирюша-корешок.

Часик в радость, чифир в сладость,

ходу воровскому, смерти мусорскому. Опа!

Вот среди чего я жил последние четыре года.

Поэтому тут пусто. Понимаешь? Вата.

- Ты о чем? - Да ни о чем.

Потому что кончился Миша Рубин как ученый.

Я свои записи разобрать не могу уже второй месяц.

Янчик приволок мои тетрадки, а я смотрю в книгу - вижу фигу.

Потому что заключенный Пифагор

половину не помнит, половину не понимает.

Пошел к Курчатову. Хотел попросить,

чтобы он отправил меня на все четыре стороны.

А тут Лаврентий Павлович собственной персоной!

- Тише!

Тихо.

Нельзя перестать быть физиком. Просто в норму еще не пришел.

Главное - что башка твоя гениальная на плечах осталась.

- Да я ее отключил еще в 41-м.

Нельзя, знаешь, весь день лес валить,

а потом думать о делении тяжелых ядер.

Не получается. Там одна задача - как бы не сдохнуть.

- Ну не сдох же! - Не сдох! А что толку?

- Мозг - это инструмент, требующий постоянного упражнения.

Надо работать, работать.

Я материалист. В озарения не верю.

- Да потому что у тебя их и не было никогда!

Ты уж извини.

Это как вспышка.

Процесс идет независимо от тебя, где-то внутри что-то происходит,

что-то крутится, вертится, и даже может ничего не получаться.

Потом - бац! - и все соединяется в одно целое.

Теперь этого нет.

Знаешь, я смотрю на вас, слушаю, а подключиться не могу.

Законы Ньютона я помню.

- Хорошо. - Да? Что хорошего?

- Не хочешь к Харитону, давай ко мне.

Поработаешь в команде, поможешь с реактором, пока не раскачаешься.

- Кира, ты вообще тупой, что ли?!

Ты не слышишь, что я тебе говорю?

Такой Миша Рубин - он вам просто не пригодится даже!

Да я сам себе противен!

- Товарищи, у вас тут все в порядке?

- Да... Все в порядке.

- Так, и что здесь происходит?

- А, улица позади посольства? Все перекрыто.

Там наши и англичане. 20 человек из военной полиции.

- Ясно. Дождись мистера Бора и не оставляй его одного.

- Хорошо.

- Наверное, водку там пьют с икрой.

- Еще бы.

(Звучит музыка.)

- Простите, господин посол... - Одну секунду.

- Господин посол,

а что за повышенное внимание к нашему празднику?

- О чем вы? - Там, на улице...

Там агенты, какие-то люди. К чему все это?

Мы, русские, людей не едим.

- А что господин Бор? Придет? Вы ведь его ждете?

- Так это из-за него?

Это, по меньшей мере, странно.

- А что те двое, что вчера приехали из Москвы? Где они?

- Господин Плахин, поздравляю! - О, благодарю, спасибо, спасибо!

- Так что?

- Ученики приехали поприветствовать учителя на его родине.

Что вас смущает?

- Так, товарищи, Нильс Бор приехал.

Вы готовы? - Всегда готовы!

- Отлично.

- Ну а ты чего трясешься?

Не боись, он человек добрый.

- Это ты у нас со всеми знаком. - Да, я многих знаю.

Я даже лично с товарищем Берией знаком. Он тоже очень добрый человек.

- Прошу прощения! - Да? - Пока не забыл,

надо по приезду будет достать дыню. Сможете?

- Какую дыню? - Узбекскую.

Теще сказал, что в Ташкент еду. - Ясно. Надо будет - достанем.

- Спасибо.

- Леопольдовна дыни любит.

Я помню.

- Господин Плахин, смотрите, кто здесь!

Господа! Господин Бор. - Рад видеть, господин Бор.

- И я вас, господин Плахин. - Здравствуйте. Нильс!

- Рад видеть.

- Простите. Господин Бор, благодарю за ваше согласие встретиться.

Правда, я очень ценю ваше расположение

и вашу добрую волю.

- Спасибо. А что мои московские коллеги? Они здесь?

- О да. Ждут. Пройдемте в мой кабинет, там вы сможете поговорить.

- Да-да, конечно. Извините,

они ведь не собираются меня похитить?

- Ну что вы, господин Бор! Прошу.

- Черт.

- Прошу вас, господин Бор.

Сюда, пожалуйста.

- Пожалуй, я пойду выпью. - Что случилось?

- Передайте коллегам,

что я буду рад встретиться.

Не здесь. У меня в институте.

Я встречусь с ними через два дня.

- Погодите, господин Бор...

Значит, через два дня.

- О! Вот это аппарат!

- "Опель Кадетт".

Цвет хороший. - Мне черный нравится.

- Ну ты посмотри! Живут же люди!

Ни войны тебе, ни лагерей.

Там за углом есть подвальчик - там пиво...

Может, по кружечке? - Ой...

- А может, мне сбежать?

- Чего? - Зачем мне возвращаться?

Чтобы обратно в лагерь? Не хочу.

Ну не получается работать. Что делать?

Буду просто жить. Треску ловить, пиво в пивнушке разливать.

Черт с ней, с физикой.

А учитывая любовь товарища Берии,

меня не просто в лагерь, а сразу к стенке.

- А то, что Курчатов за тебя поручился?

Не знаю. Может, тебя и к стенке, может, нас всех,

но лично я рискну. С озарением или без...

Миша!

Рубин!

Миша! Да что ж...

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Где Рубин? - Не знаю.

- Что значит "не знаю"? Куда вы смотрели?

- Отошел куда-то. - Хотите сказать, он сбежал?

- Не думаю.

- До встречи с Бором остается час. Что будем делать?

- Алло, геноссе, я здесь!

Спокойно! - Миша!

- Что вы себе позволяете? - В магазин зашел.

Держи, это тебе. - Что это?

- Духи. Аньке подаришь. От себя, естественно.

Ну что, товарищи? Что стоим? Вперед.

- Рубин, сбежишь - будешь последней сволочью.

- Сукин сын!

- Вот где нужно было Бору встречу назначать.

На этом мостике. - Почему?

- Он здесь уток любил кормить.

Мы с ним тут гуляли иногда.

Гениальный старик. Хоть и зануда.

Прослушка: - Не понимаю, зачем тебе это.

Ты же не собираешься раскрывать им секреты?

- Посмотрим. Не волнуйся, все пройдет хорошо.

- Отец, от них можно ожидать все что угодно.

- Не преувеличивай.

Огги, я же пригласил американцев.

Они там, за стеной.

- А я буду здесь, с тобой.

- Нет, это будет взрослый разговор.

- Видел?

- Это еще зачем? - На всякий случай.

- Убери немедленно!

Где ты это взял?

- Купил.

- Ты похож на гангстера.

- Ну что, товарищи, с богом?

- Рад вас видеть, коллеги. - А уж мы-то как рады, профессор.

- Для меня огромная честь, профессор.

- Это действительно вы, Михаил Рубин, нахал и грубиян?

- Рад, что вы меня помните.

Зачем вам американцы у входа? - На всякий случай. Для охраны.

Рубин: - От кого? Я, конечно, грубиян, но не думал с вами драться.

- Кто вас знает? Прошу, друзья.

Знаете, как англичане вывезли меня из Швеции?

В бомбардировщике, в бомбовом отсеке.

А если бы на нас напали немцы,

у пилота был приказ сбросить меня в море.

- Поверьте, профессор, наши летчики никогда бы так не поступили.

- Да, утонули бы вместе с вами.

- Я это ценю.

Я прекрасно понимаю, что монополия американцев на бомбу временная

и базируется на монопольном владении технологией производства.

Это скоро закончится. Как у вас идут дела?

- Успешно. Мы приехали для того, чтобы...

- Чтобы услышать ответы. Для этого мы ехали,

для этого вы согласились нас принять, так?

- Отчасти. - Профессор, мы ученые,

вы - великий ученый.

Для науки не существует границ, так?

Знание должно принадлежать всем.

- Не лукавьте. Политика - она стоит за спиной науки

и смрадно дышит ей в затылок.

Поэтому вы и писали о необходимости паритета,

международного контроля за атомной энергетикой.

- Я в этом убежден и, пожалуй, помог бы,

тем более что с научной точки зрения особого секрета в атомной бомбе нет.

Процесс деления давно описан. - Но есть подробности.

- Технологически - да.

- Товарищ майор, огоньку не найдется?

Понял.

Привет. - Привет.

- Нет-нет, я предпочитаю советские.

Огоньку не найдется?

- Дело привычки. Кому-то нравится виски, кому-то - бренди.

- А вам? - Меня зовут водка, дружище.

- Водка? Хороший выбор.

Спасибо.

- Ну что? - Прикурил.

- Мне жаль, что я вас разочаровал.

Думаю, на этом все.

- Профессор, мы очень благодарны, что вы уделили нам время.

- Последний вопрос. Реактор в Хэнфорде -

как долго выдерживается уран в реакторе?

Каков перегрузочный цикл? - Точно не скажу.

Что-то около недели. - Неделя?

- Неделя? Наши расчеты показывают другие сроки.

- Значит, и это вы знаете лучше меня.

Да! Чуть не забыл.

Это вам. Здесь моя статья о необходимости ядерного равновесия.

Почитайте. У вас впереди долгая дорога.

- Спасибо, профессор. - Большое спасибо, профессор.

- Он ничего им не сказал. Вообще ничего. Вы понимаете?

- Как все прошло? - Старик приказал бороться за мир.

- Поехали. - Угу.

- Доброй ночи. - Хорошо отдохнуть.

- Михаил Львович! Товарищ Бор вам, случаем, ничего не передавал?

Пожалуйста, не заставляйте меня повторять вопрос.

- Ну не обыскивать же вас, товарищи, правда?

- Просто хотел полистать.

- Товарищи, я как старший группы... - Кирилл Александрович.

- Поймите, мы приехали получить информацию.

- Я все понимаю. - Товарищи... - Кир, надо так надо.

- Ну вот, теперь доброй ночи. - Счастливо, товарищи.

- Да? - Ну что, доигрались?

- Где ваш подопечный? - В смысле?

- Миша! Рубин!

Надо горничную вызвать.

- Ну и где эта сволочь?

Вы же понимаете, чем это грозит, прежде всего для вас.

- Поехали в посольство. Надо доложить.

- Подождите. Мне кажется, я знаю, где он может быть.

(Звучит веселая музыка.)

- Ну что я могу?.. - Кирилл Александрович,

вы бы предупреждали. - Я же вам говорю...

- Не положено, нехорошо как-то получается, понимаете?

- Это его любимое место просто.

(Звучит веселая музыка.)

- Я не понял, американцы что, ее вообще не секретили?

- Представляешь, Борис Львович? Книжица первый сорт.

Нужно отдать в перевод и срочно издать.

- Издадим, издадим, только под грифом "секретно".

Слава богу, не в Америке, дураков нет.

Кирилл Александрович, спасибо огромное! Отличная работа, спасибо.

- Спасибо. - Михаил, спасибо, отличная работа.

Работайте, работайте!

- Друзья, внимание.

Плутоний.

Чтобы привести плутоний в надкритическое состояние,

нам необходимо равномерное давление в несколько миллионов атмосфер.

- Все верно, Миша. Только нужно учесть еще одну маленькую вещь.

- Юлий Борисович, одну секунду, прошу прощения. Секундочку.

А чтобы обеспечить это давление, нам необходимо взрывчатое вещество,

к примеру, гексоген-тротиловая смесь.

Вы же проводили эксперимент, правильно?

- Нет. - А. Ну расчеты-то есть?

А чем вы вообще тут без меня занимались?

- Тебя ждали.

- Вы уж нас шибко не браните, Михаил Львович.

- Хорошо, Игорь Васильевич, не буду. Так, дальше. Нейтронный запал.

Нейтронный запал у нас должен быть радий-бериллиевый,

причем радия 50 грамм, не меньше. (Слышны смешки.)

А что тут смешного? - А потому что у нас его нет.

- И он нам вообще не нужен. - А что нужно, товарищ Галеева?

Керосин? - Миша, теперь вы мне нравитесь.

А то ходили какой-то кислый. Это его Бор вдохновил.

- Я что-то не понимаю. Юлий Борисович, а почему не радий?

- Потому что американцы в качестве нейтронного инициатора взрыва

использовали полоний. - Полоний?

Почему я про это ничего не знаю? - Хоть что-то ты должен не знать.

- Понятно. Ну, полоний так полоний.

А что, вы хотите сказать, что у вас полоний есть?

Его в природе еще меньше, чем радия. - Ни миллиграмма, Миша,

и в этом главная закавыка. Но мы над этим работаем. Да?

- Ну, полоний мне нравится даже больше.

Потому что коэффициент использования у него выше,

а следовательно, и мощность взрыва будет больше.

Поэтому, получается, полоний...

- С возвращением. - Кирюха, я твой должник.

- Ох! Аня, понюхай, какой запах божественный!

Папа такие привозил. Маняша, неси нож!

- Какой нож! Мама, посмотри. Французские! - Ах!

Это вы тоже в Ташкенте купили?

- Э... Да. Представляете, там такое снабжение.

- Маняша, ну я дождусь тебя сегодня?! - Да тут я!

- Ну что "тут я"? Неси тарелки, что ты встала как бестолочь!

- Сандал! Это же мой любимый запах. Как ты угадал? Спасибо, мой родной!

Мама!

- Когда Зельдович и Харитон еще первые оценки по критмассе делали,

тогда еще никакой разведки не было, ничего. Это же люди делали сами.

Это же были предвоенные годы.

- И не надо говорить, что бомбу сделали разведчики.

Разведчики сделали свое дело, и не только разведчики.

Разведчики передали ту информацию, которую выдал, например, Фукс.

- Курчатов в отдельном кабинете, никого не привлекая -

только ему это доверялось, - просматривал все эти документы,

которые были получены разведкой, и делал по ним заключения.

- Чертежи... Что такое чертежи? Это еще далеко не все.

Еще технология, еще эти испытания.

Помимо расчетов на логарифмической линейке,

надо было испытаний массу сделать.

- Знаете, можно считать, конечно: полезь в интернет -

и ты найдешь там десяток конструкций атомной бомбы.

Но это же не означает, что ты ее можешь сделать.

Даже сейчас, даже вот так.