Original subtitles

- Анализы пришли? - Нет еще.

Извелась уже вся.

Наиболее вероятной кажется

халатность персонала, которая и привела к госпитальной инфекции.

Мы могли ошибиться раз, но десятки…

Ну это просто невозможно.

Мне казалось, мы можем друг другу доверять.

Ты только пугаешь своими статьями.

Надо с ними решить, надо, но по-тихому.

- Уезжайте из города, по-хорошему. - А че это я должен уезжать?

Так это вы во всем виноваты.

Вань! Ваня! Ваня!

- Не надо, Ваня! - Только толкни, потом не остановишь.

Что иммуноглобулин делает в твоей сумке?

Готово.

Листья закружат, листья закружат и улетят.

Очень мне нужен, очень мне нужен синий твой взгляд.

Если ты любишь, если ты любишь — так и скажи.

Если не любишь, если не любишь — ты письмо не пиши.

- Что дают, товарищи? - В очередь встаньте.

- Я же только спросить. - Всем спросить.

- Грильяж дают. - Грильяж?

О! Вы крайний?

И письмо не пиши.

И письмо не пиши.

Стойте! Стойте, откройте дверь!

- Что случилось? - Не знаю. Думал, пьяный.

Вроде бы не пахнет.

Диабетик? Инсулин есть?

- Инсулин? - Может, скорую?

Я сам врач. Здесь больница недалеко.

Аккуратно взяли.

- Зина, инсулин в процедурную! - Да, Кирсан Алдарович.

- Как себя чувствуете? - Да оживаем потихонечку.

Николай Андреевич, вы почему с собой инсулин не носите?

А, закончился, собака.

Я снабженец из Чилгира.

В командировке был. Думал, успею домой.

Больница у нас детская. На ужин вы уже опоздали.

А завтра с утра манка.

Вы знаете, я полмира объездил.

Вы меня можете хоть в тайге выбросить, я и там устроюсь.

Так, укольчик поставим еще?

Спасибо вам. Получается, спасли меня.

- Да ерунда. - Нет, для меня не ерунда.

- Какую часть тела вам предоставить? - Ягодица.

- А что колем? - Витаминчики.

Чтобы иммунитет поддержать.

- О, это хорошо. - Угу.

Это что?

Что иммуноглобулин делает в твоей сумке?

Я людям помогаю.

Что ты делаешь?

Людям помогаю.

- Каким людям ты помогаешь? - Местным.

Я их лечу.

Лечу от того, с чем в больницу не ходят.

Антибиотики колю,

альбумин с иммуноглобулином.

Им, кроме меня, никто больше не поможет, ты понимаешь?

Зина, люди должны ходить в больницу и вставать на учет.

У меня есть знакомая, Аля, уборщица.

У нее трое детей, и она сифилис где-то подцепила.

Ей что, на учет в вендиспансер?

Уколы месяц колоть? Как она людям в глаза смотреть будет?

- Что с детьми ее будет? - Что ты говоришь?

Зин, ты что, в детской больнице

людей от сифилиса лечила?

А если это…

А если это ты ВИЧ принесла в больницу?

Кирсан, ты…

Подожди. Ты… Ты на меня все свалить хочешь?

Кирсан, ты понимаешь, что меня посадят?

Господи.

Меня же…

Меня же правда посадят.

Кирсан, я клянусь…

Зин, успокойся.

Тебя никто не посадит.

Нужно рассказать. Мы пойдем к Шипову и Дмитрию, всё им расскажем.

Я попрошу Дмитрия. Я договорюсь с ним, чтобы он…

Чтобы тебя не наказывали. Ну, может быть, выговор.

Максимум уволят, но мы должны это сказать.

Нет, молю. Я отмолю, я отработаю,

я каждую копейку заработанную буду этим детям отправлять.

И они никогда не узнают, от кого это было.

Кирсан,

давай уедем?

- Просто уедем. - Постой…

- Плюнем, и все. - Я так не могу.

Возьмем билеты на поезд и уедем.

- Нет. - Я за собой все подчищу.

- Подожди. - Я тебя умоляю.

Журналы учета… они же пропасть куда-то могут.

Подожди, подожди, стой. Нет, мы не можем не сказать.

Зина, если ты не скажешь об этом, скажу я. Но нам нужно сказать.

Дурак.

Только я не дура — жизнь себе губить, знаешь?

Я в тюрьму не сяду. Хер тебе! Я в тюрьму не сяду!

Это ты сядешь в тюрьму! Ты меня понял?

Я скажу, что это ты меня заставил.

И что деньги я все тебе отдавала. Б…дь, ты понял меня?

Понял меня или нет?

Кирсан, прости меня, пожалуйста.

Прости меня. Прости, правда. Не надо.

И с тех пор я шпроты просто видеть не могу вообще, на дух не переношу.

Здравствуйте.

Я просто глазам своим не верю.

А может, я тебе привиделась?

Для галлюцинации ты довольно убедительно сопела.

Ты не сказала, что приедешь.

- Соскучилась? - Да.

По ванне. У тебя же есть в номере?

Тебя не пустят.

Здесь администратор — зверь.

Скажу, что ты моя жена.

И давно мы женаты?

Тебе нужна ванна.

Не раствор, а говно коровье!

Цемент добавь!

Птиц, ну мне Лапшин так сказал!

Лапшин? Слушай, что я говорю!

Здорово. Что такое?

Да Лапшин экономит на всем.

Не раствор получается, а песок.

Эх ты, цапля.

Да не обращай внимания, не бери в голову. Как командировка?

Нормально. Гостинцы твоим привез.

- Зайдешь? - Ага.

Ничего себе.

Да. Мы сопоставили клинические картины и результаты

всех, кто лежал в больнице с августа.

То есть тот, кто первым из них был в больнице — тот и нулевой?

Ну не совсем так, там немного посложнее.

Тебе еще не хватает меча самурайского.

Где же тот воин,

что разобьет все страдания одним взмахом меча?

- Починил, воин? - Практически.

Вчера транзистор в Элисте купил.

Ну что, попробуем?

Минуточку терпения.

Это же наша песня. Помнишь?

Играла, когда познакомились.

- Ты простудился? - Да нет, все в порядке.

Так, давай горячего чаю нам поставлю.

- А ты надолго? - Таньке обещал…

К десяти быть.

- Это Тане «Дзинтарс». - Ух ты.

Это парням газировка.

Там еще грильяж есть. Это тебе.

Галстук? Я же не ношу.

Надо привыкать, значит. Не носит он.

Да не надо было.

А ну-ка…

О!

И куда я в нем?

Да куда угодно.

- Я только уложила. - А, извини.

Без тебя не хотели ложиться.

- Где шлялся? - Да…

Мужиков встретил, заболтались.

А, Коля, Коля Федорчук…

Подарки передал.

Не люблю я твоего Колю.

Танюш, пацаны же…

А мы тихо.

Танюш, да устал я.

Вижу я, как ты устал.

Что вы от меня хотите?

Вы же уже сопоставили результаты анализов.

У вас есть нулевой пациент?

Да, у нас есть несколько кандидатов.

Но я сейчас хотел бы вот про это поговорить.

«Стр…» — стрептомицин, я думаю.

То есть шприц с определенным препаратом использовался для разных пациентов?

Я на практике в институте часто видел, как сестры меняли только иглы,

а шприц для одного лекарства оставляли тот же.

Для экономии времени.

Возможно, у вас на практике так и было,

но у нас медицинское учреждение.

Марат Теменович, пожалуйста, прекратите, так по всему Союзу делают.

В данном случае это может быть причиной заражения.

Похоже, у нас есть нулевой.

Продрог, продувает насквозь. Нет горячего чая?

- Пожалуйста. - Кто?

Последняя страница. Предпоследняя.

Федорчук.

Федорчук Николай Андреевич.

51-го года рождения. Снабженец из Чилгира.

Ну, у местных на него ничего нет.

А вот из Москвы, где он учился, ответили.

Гомосексуалист. Два раза попадался, но отпускали.

В общем, за их доброту будем теперь расплачиваться.

Он чей-то отец? Что он делал в детской больнице?

Можно посмотреть документы?

Лечащий врач — Кирсан. 14 августа.

Лапшин!

Зайдите ко мне, пожалуйста.

Сейчас, разгрузим.

- Присаживайтесь. - Да не надо.

Садитесь, садитесь. Разговор долгий будет.

- Григорий Владимирович! - Да?

Я тут в кое-чем разобраться не могу. Не поможете?

Да, само собой.

Увеличился расход цемента.

Так вон сколько строим.

Строим меньше.

Но в прошлом месяце расход увеличился на 30%.

А в это месяце — на 100.

После того, как вы к нам устроились.

- Вы на что намекаете? - Я ни на что не намекаю.

Я прямым текстом говорю.

Вы списываете цемент как бракованный и продаете его.

Ты ничего не докажешь, инженер.

А я не собираюсь ничего доказывать. Но думаю,

ОБХСС заинтересуется.

Подожди.

Ну брал.

Ну так, понемногу. Ну надо делиться.

Этому дай, тому дай.

Выходит, групповое хищение.

Че ты заладил, как прокурор?

Раньше надо было думать, когда воровали.

- Давай договоримся? - Давай.

- Сколько ты хочешь? - Всё.

В смысле?

До конца квартала закрываешь недостачу.

Цементом или деньгами.

- Слушай, да откуда я столько… - Не знаю. Надо было раньше думать.

Поговорите с сообщниками. Соберете все вместе.

Слышь, ты…

Слышь, ты!

Я тебе из жалости помогаю, идиот ты несчастный,

чтобы жизнь твою не поломать.

До конца месяца закрываешь недостачу,

иначе поедешь на нары.

Инженер знает все.

Чего?

Ничего.

Говорит: «Отдайте все деньги, а я буду молчать».

Так, и что делать-то?

После работы с Нуриком ждите меня.

Пуганем его как следует.

Что?

Ну что, пуганем, и все.

Все.

Да, готово.

Держи.

Кирсан, там москвичи у Марата Теменовича.

Они узнали, наверное.

- Привет. - Привет.

Про недостачу узнали. Ты…

Пожалуйста, не говори им ничего про меня.

Зин, не надо.

Кирсан, какого черта?

Что он здесь делал?

Федорчук. Да. Помню его.

Это диабетик.

Он лежал без сознания на улице с инсулиновым шоком.

Здесь, рядом с больницей. И я его привез.

Кирсан, ты с ума сошел? У нас детская больница.

Это все неважно сейчас. Значит, нужно быстро его доставить сюда.

Нет. Сначала взяли кровь,

потом вызвали. Думаешь, он два и два не сложит?

- Сами поедем, пока не узнал. - Ему уже сказали.

Мы всем говорим. Лично или участковому врачу.

Вашу матушку, чтоб она была здорова!

Когда не надо, вы очень быстро всё делаете.

Да что ж там такое?

А я говорю, мой сын здесь не останется!

- Прекратите орать! - Вы здесь не лечите, вы калечите!

- Что случилось? - Детей хотят забрать.

Детей забирать не будем!

Пётр Романович, а можно вас на минуту?

Я должен вам признаться, что вы…

Вы знаете о недостаче иммуноглобулина в нашей больнице?

Угу.

Вот…

Это я.

Я взял иммуноглобулин и

лечил людей, которые

не могут приходить в больницу, иначе бы они не получили никакой помощи.

«Приходи к нему лечиться И корова, и волчица.

Всех излечит, исцелит

Добрый доктор Айболит». Это подсудное дело.

Я понимаю.

Вернемся, будем разбираться. Поехали.

Неожиданно.

Послушайте меня, пожалуйста! Послушайте!

Послушайте меня! Я обещаю вам

перевести всех ВИЧ-положительных детей

в отдельное помещение в крыле больницы.

Что, что-то смешное пропустил?

Да этот Аюшев совсем врать не умеет.

Девушку свою выгораживает. Это она иммуноглобулин ворует.

У меня есть свидетельские показания.

Чистить город надо.

В Чилгир.

К Захарову ходили, ходили. Обещал помочь, да? Списки дал.

Так он не делает ничего! Посмотрите списки.

Мы добавили адреса, где знаем. Кто кого знает, добавить адреса надо.

Клим, Клим, погоди, на хрена ты им списки показываешь?

- Че ты мне не показал? - Так тебе-то зачем? Ты ж не местный.

- Серёг! Серёг! - Серёг, и ты там.

- Все хотят посмотреть. - Да ну на хер, дай.

- А че там? Я не понял. - И ты там есть.

Да это ошибка. Ошибка, мужики!

Вот так. Поэтому я бы на вашем месте,

если у кого дети в больнице, забрал бы от греха.

Медпункт.

Да.

О, Танюх! А Птица в трест уехал за фильтрами, вечером вернется.

- А урод этот где? - Какой?

Федорчук.

Ты толком скажи, че случилось-то?

В Элисте про детей зараженных слышал?

Ну так, краем уха.

У Федорчука СПИД нашли.

Это он, наверное, всю больницу и заразил,

а дети потом по городу растащили, в семьи.

Так, в зоне переувлажнения, значит, нужно промазать все перегородки.

Вот. Кладку заменить там.

И накладную сразу мне на стол, на подпись, да?

- Татьяна, здравствуйте. - Не смей разговаривать со мной.

Рот свой поганый закрой!

- Не понимаю, что… В чем дело? - Ты дома у меня был,

ты с детьми моими играл. Не подходи к нам больше никогда, ясно тебе?

Татьяна, истерику прекратите.

По-человечески мне объясните, что случилось?

СПИД у тебя нашли.

- Какой СПИД? Откуда? - А вот ты сам и подумай откуда.

Тебя теперь за это в тюрьму посадят.

- Слышали? - Да.

Как бы не заразиться.

Перчатки наденешь.

Ну ты лис.

Привет.

Гоша, тебе кофе сделать?

А, нет, солнце, наверное, спасибо.

А, сделай мне бутерброды с собой.

Спасибо.

Серьезно? И здесь?

Ну а ты что? Приехала играть в жену декабриста?

- Испортить ему ссылку? - Скорее дарить радость.

Но он с самого утра убежал.

Слушай.

Я хочу поехать пофотографировать детей зараженных и их родителей.

Как справляются. Если справляются. Так что поездка будет невеселая.

Так давай я с тобой поеду.

Угу. Ну да. Поехали.

Заправлюсь, товарищ майор?

- Так закрыто же. - Ну кому закрыто, а кому открыто.

Поразительно. Почему раньше нельзя было заправиться-то?

Привык получать что хочешь, да?

- А, опять этот взгляд? - Какой взгляд?

Вот такой.

Всю жизнь так общаешься с человеком, все нормально,

пока фамилию не скажешь.

Сразу человек меняется. Сразу что-то от тебя надо.

Или ненавидит втихаря.

Думаешь о себе до хрена, вот что скажу.

Кто на тебя смотрит. Как на тебя смотрят.

Только вот в схему мажора Афган не вписывается.

- Что ты забыл там? - А я и в Афган по блату попал.

Добровольцем не пустили, отца испугались.

Пришлось с ним разговаривать.

Как же он тебя отпустил-то?

Не сразу.

Но я настырный.

- Вечер добрый. - Инженер,

поговорить нужно.

Я весь внимание, Григорий Владимирович.

Если ты кому-нибудь хоть слово скажешь…

Что, обалдел, что ли?

Теперь понял?

Да нет, недопонял.

Ну что, все?

Эй! Вы че делаете?

Вы…

Скоты, вы с ума сошли?

Коля! Коля, жив?

- Сволочи! Скоты! - Все, все, все.

Коля!

Я бы на твоем месте его не касался. Слышь?

Он спидоносный.

Про Элисту слыхал?

Говорят, это он всех там заразил, всю ребятню.

Он же у тебя дома бывал. Может, парням твоим че передалось.

Ты ж не знаешь.

Он столько народу угробил.

Я не знаю. Я не знаю.

У меня никого, никого не было…

С нашей первой встречи.

Я…

Я не знаю.

У меня же пацаны.

Сука, он мне зуб выбил.

Че мы наделали, а?

Этого ж не скроешь совсем!

Главное — всем одно говорить.

Он струхнул.

Хотел из города сбежать.

На дорогу вышел.

Попутку поймать.

А нам сказал, что…

Ему все равно здесь в городе

жизни не будет.

Каждый по удару.

Не, я… Я не могу.

Куда ты денешься?

Мы тут все повязаны.

Стоять!

Живой?

Твою мать!

Ладно. Да знаю я.

Вот, пожалуйста, наш нулевой.

Достало меня все это.

Ладно, все.

На.

- Нужен меднабор. Надо кровь взять. - Тихо, тихо, тихо.

Потом всё возьмем. Спокойно. Сядь.

Мы сделали все, что смогли.

Если человек умер — значит, мы не сделали все, что могли.

У меня и в Афгане бойцы умирали не от пуль,

а от гепатита, дизентерии и тифа.

Потому что бардак. Потому что хаос.

Потому что…

Потому что вечная нехватка всего.

И все делают все, что они могут,

но у нас чистой воды нет,

снабжения нет!

Солдаты на заставах месяц в одном комплекте белья, в жару!

А у меня иной раз из меднабора —

кипяток и анальгин!

Но ты там был.

А мог откосить.

Ты думаешь, я герой?

Нас в ущелье накрыли.

Сверху, кинжальным, со всех сторон.

Пять минут — я один остался.

Сумка спасла с крестом.

Представляешь, крест спас. Им врач был нужен.

Меня в машину — тарантайка такая, «Тойота».

Отверткой сверху пробили для воздуха дырку.

И поехали. Часов шесть.

И потом стрельба. Наши догнали. И по машине, как по банке консервной.

А я в ней! Как в гробу.

Я думал, меня свои убьют.

Ранили. Вытащили. Там рана легкая оказалась, навылет.

И я в госпитале.

И отец приехал.

Я умолял его:

«Вытащи меня отсюда, папа!

Я боюсь, я боюсь до одури!

Приказом.

Но уйти хочу героем.

Сможешь, пап?»

Ну как? Герой?

Надь!

Ты чего делаешь, Вань? С ума сошел — сюда приходить?

Ты просила сказать, как узнаю.

Отрицательный. У меня ничего нет.

Значит, Гиляна?

Мне так страшно, как в эти дни, вообще никогда в жизни не было.

Не, не за себя, за сына.

Надь!

Прости, я…

Это ты меня прости.

Дай бог тебе, Вань.

Дал уже.

Куда девать, не знаю.

Дело в том, что нам никто ничего не объясняет.

Никто ничего не говорит. Мы не знаем ничего.

- Как дела? - Я же говорил, что это не больница.

Это рассадник! Они запустили этот СПИД

и все ждут, пока мы все сдохнем здесь!

- Здрасте. - Привет.

- Здрасте. - Нет, я подыхать не собираюсь!

Я тоже.

Если надо будет, так мы больницу подпалим,

пока эта зараза на весь город не разошлась!

Правильно!

Нет, ну надо сейчас понервничать, потому что никто ничего не говорит!

Клим, давай уедем.

- В смысле? А работа? - Да черт с ней, с работой.

Ну?

Мы же давно хотели, да?

Ну, поедем к моей маме.

- Напишем по собственному. - Хм…

- Пожалуйста. - Ну… Не, я не могу.

- Почему? - Надя, как понять «почему»?

Потому что я все это затеял. А теперь че получается, в кусты?

А, тебе власть понравилась, да?

Ну хочешь, оставайся. Я Тимку заберу, и мы отсюда уедем.

Чего?

Ты думать про это забудь.

Забудь, поняла меня?

Я не слышу, поняла меня?

Поняла.

Что, нулевой у нас есть. Осталось понять причину заражения.

Еще хочется есть, но боюсь, нас никто уже не покормит.

Приглашаю к себе.

Разносолов не обещаю, но голодными не уедете.

У меня есть сервелат и две бутылки коньяка.

Здрасте, Игорь Алексеевич.

Ладно, поедем к Кирсану.

Я схожу за ребятами, работают целыми сутками.

А че случилось?

ВИЧ.

Ой, то не вечер, то не вечер,

Мне малым-мало спалось...

Подожди, ну-ка, дай-ка мне, дай.

Кто тебя так учил пельмени лепить?

Меня никто пельмени не учил лепить.

Меня учили фотографировать. И писать.

- Дай, дай, не твое это. - Кстати, и тебя тоже.

У меня сердце кровью обливается.

Ну что это такое?

А где ты-то так лепить намастырился?

Высшая школа КГБ?

В деревне.

Я в детстве рос в деревне под Свердловском.

Ну и там у нас, как ноябрь, морозы устоятся первые,

вот мы всей семьей садимся и лепим.

Со всем подряд лепили. С картошкой, с рыбой.

С мясом, естественно. Ну, когда мясо было.

Время-то голодное, послевоенное, сам понимаешь.

И вот так вот сидишь и лепишь до одури.

Пока не налепишь — все, гулять не отпустят.

А вот сейчас как-то в охотку.

Прям как в детстве побывал. Дома.

Помнишь у Шпаликова?

«И на валенках уеду в 45-й год…»

«В 45-м угадаю, там, где — боже мой! —

- Будет…» - «…мама молодая…

И отец живой».

Люб, любите поэзию?

Ой, очень люблю.

Я знаю, у Любы муж — спортсмен.

- Мастер спорта, боксер. - Что за пошлости?

Я же просто смотрю на красивую женщину.

- А я просто сказал. Муж — спортсмен. - Угу.

Люб, я помогу вам.

- Добрый вечер. - Добрый вечер.

- Люба! Сколько гостей! - Да.

Я там курочки нажарила. Давай принесу.

- Конечно, приносите. - Хорошо.

Алён!

- Да? - Рюмки передай, пожалуйста.

Кирсан!

- Да? - А это кто, отец?

Нет, это дядя.

Дядя Илюмжин, в 44-м погиб.

Да, у меня тоже отец перед самым концом войны.

А на каком фронте?

Не на фронте, он в тылу погиб.

После депортации всех с фронта сняли,

по лагерям, он там от туберкулеза сгорел.

Вот…

Ну что, я предлагаю немедленно усугубить.

Пока Шипова нет.

Я все слышу, между прочим!

Кто бы сомневался!

Раздавай.

Кирсан, скажи, а стола нет еще? Потому что мы так не поместимся.

- Есть стол. На кухне, сейчас. - Да? Помочь?

Сейчас принесу.

- Кирсан! - Да?

Что, прям готов ответить по всей строгости?

Да.

Ну и дурак.

- Почему? - Потому что я все знаю.

И так ты ей не поможешь.

Только себе жизнь поломаешь.

Давай мы сделаем вид,

что ты мне ничего не говорил.

И вот я сегодня пацана видел.

Семь лет. Зараженный.

Бегает, в футбол играет, хохочет, ему отец ничего не сказал.

Отец говорит: «Ну а че, пускай лучше

столько, сколько отпущено, проживет, но в радости, а не в горе».

Я, наверное, сегодня с вами тоже выпью.

Давай, диссидент, наливай.

- Кирсан? - Да.

Неудачно съездили?

Там совсем маленький мальчик.

Соседские дети уже знают, не зовут его играть.

Он спрашивает: «Папа, почему?»

Вот как ему объяснить?

Ой, я не хочу детей. Никогда.

Алён,

знаешь, нам там в больнице помощь нужна.

Приходи.

Хорошо.

Так, троцкист.

- Я, что ли? - Ты, ты.

Давай.

Ваше здоровье.

Так, а давайте я вас сфотографирую.

Давайте, давайте, друзья, правда, собирайтесь, давайте я сделаю фотографию.

Да, давайте соберемся.

Поняли? Давно я вас всех собирал. Три года собирал.

Давай, давай, давай!

Так…

Так, ну-ка…

Смотрим. Смотрим сюда сейчас.

Ну-ка…

Нет. Сейчас, еще разочек. Еще разочек, пожалуйста.

Вот. Так. Простите.

Нет, ну Кирсан! Ну куда!

Без меня одну можно.

Да ладно, давай без него.

Еще раз, что ли?

Да, да, еще разочек.

- Так… - Все? Можем идти?

Нет, нет, не можем. Не можем, еще разок.

Дорвался, дорвался.

Звонила Сарана Баировна.

Сказала, что у Федорчука четвертая группа.

А это значит, что он абсолютно здоров, они перепутали анализы,

у нас нет нулевого пациента.

Да чуть-чуть!

Шайба, оп, оп, оп!

- Шайба сброшена. - Привет.

Привет.

Устала как собака.

А я сейчас забью.

А че так поздно?

Да я уже собралась,

позвонили из больницы, из Элисты.

Говорят, не было никакого ВИЧа у Федорчука.

Что-то они там перепутали.

Гол!

Ужас. Я так на него наорала.