Original subtitles

-"После хмеля всегда бывает похмелье.

Любовь твою пью, как волшебное зелье.

Душа в бреду. Тело в огне.

Я твоя. Ты весь во мне.

Твои ласки горят на мне рубинным ожерельем.

Ты - мой хмель. Кто будет похмельем?"

-Браво! -Браво!

Браво, браво! -Браво!

-Спасибо.

-Обещай, что никогда не будешь писать стихов.

-Это было что-то невероятное. Я не могу подобрать слов.

-Давайте выпьем за новые формы! -Выпьем, конечно.

-"Мы, верховные мастера ордена имажинистов..."

(лёгкая музыка)

-Серёжа!

Ты большой поэт, но ты дурак.

Вот эти двое, которые с тобой,

они не поэты, а просто дураки.

А Мариенгоф ещё к тому же и сволочь из сволочей.

-А, согласен, согласен! -Да не слушай его. Он просто завидует.

-Нашими врагами в отечестве являются доморощенные футуристы.

-Напугал. А я не боюсь.

-А это зря. Он, между прочим, и расстрелять может.

-Пу! -Что "пу"?

Палец свой засунь себе знаешь куда? Имажинист сраный!

Будешь тыкать в свой протокольный лист!

-Как меня нашла? -Что тебя искать-то?

Горького везде уважают, в ЧК тоже.

Ты же теперь в ЧК.

-А ты по-прежнему с Горьким.

Меня зачем хотела видеть?

-Не знаю.

Разве нам нужна причина?

Ты не будешь?

Как поживаешь?

-Работы много.

-В ЧК много работы?

Или с Лениным?

-Повсюду много работы.

Ты как?

-У французского посла сейчас была на приёме.

Там только шампанское давали.

Голова разболелась от него.

-С кем сейчас?

-С англичанином одним.

-Смотрю на тебя и думаю:

"И эта женщина клялась, что меня любит".

На следующий день сбежала с другим за границу.

Потом переспала с каждым встречным.

Зная, сколько боли, страданий причинила другому человеку.

Потом писала истеричные письма.

Которые я, как дурак, носил на себе.

-Что, плохо?

-Сейчас пройдёт. Спать не могу, дурно.

Сейчас пройдёт. -Не пройдёт.

Сука, не пройдёт!

Плохо тебе? Плохо тебе?

Так тебе и надо. Ты понял? Так тебе и надо!

Ты думаешь, я не знаю, чем вы там в подвалах ЧК занимаетесь?

Ты расстреляй кого-нибудь. Может, легче станет?

Парочку контрреволюционеров.

Друзей своих позови, вон Есенина. Развлечься.

Хорошо, что твоя мама не дожила.

Не увидела, как её нежный мальчик палачом стал.

Как ещё сам не удавился.

Всегда трусом был. Ты трус!

-Ты контра.

Тебя расстрелять надо.

-Боже мой!

Боже мой, Алёша!

Разве мы могли представить тогда, что можем произносить такое?

-Ты и тогда могла.

-Эй, Блюмкин!

-Чёрт! -Что?

-Сослуживец из ЧК.

Надоедлив! Прилипчив как банный лист.

-Товарищ Есенин! -Угу.

(Блюмкин) -Маяковский, хочешь расстрелы посмотреть?

(смеётся)

-Не хочу, чтобы он меня здесь видел.

-Пошли. Пошли на воздух. -Всё, мне лучше.

-Ты бледный, пошли. Пошли.

(лёгкая музыка)

-Если честно, я знал, что ты приехала.

Знал, что захочешь меня увидеть. Ты меня обрадовала.

Знаю, что ты с англичанами. И этот новый...

-Красавец, моряк. Герой войны. Замуж зовёт. -О, как!

-Алёша, я тебя увезу. -Что?

-Я тебя увезу. Молчи и слушай, ты ничего не понимаешь.

Нужно бежать. Здесь всё отвратительно, мы стали отвратительными.

Ты музыкант, ты талант! Что ты здесь?

Ты болен, я тебя вылечу. Отсюда нужно бежать.

-Убежишь!

-Это не то, это не то. Подожди.

Ты не понимаешь, там жизнь.

Мы можем начать всё сначала, новую жизнь. -Какая, к чёрту...

Смешно! Новая жизнь - здесь.

Здесь, в России, мы создаём новое государство.

Мы разрушаем всё, что нам мешает. И я должен их бросить?

-Что ты несёшь? Здесь, кроме крови, слёз, страданий, насилия, - ничего нет!

-Без насилия, без крови, без жертв не построишь нового человека.

Нас и так немного.

-Кого "нас"? -Стражей революции.

-Каких, к чёрту, стражей? -Мы кристалл, мы когорта.

-Это бред. Ты бредишь.

-Тебе не надо знать, да ты и не поймёшь.

Нет, не поймёшь.

-Не пойму? Что ты, Алёша, можешь мне сказать такое, чего я не знаю?

Ты вот это помнишь?

"С Россией кончено. Напоследях её мы проболтали.

Прогалдели, пролузгали, Пропили, проплевали!"

Я не помню, что там дальше!

-"С Россией кончено. Замызгали на грязных площадях.

Распродали на улицах!

О, Господи, разверзни, расточи,

Пошли на нас огнь, язвы и бичи,

Германцев с запада, Монгол с востока!"

Распродали, пропили, продали Россию!

Убийцы! (выстрел)

(выстрел)

-Она читала твоего любимого Волошина. -Был любимым.

-Волошин прятал красных от белых. -А потом белых от красных.

Ему пока везёт оставаться в живых.

Ну, теперь хотя бы буду спать.

-Кончай. -Да погоди, ещё не пробрало.

-Хватит, обдолбаешься.

Поехали.

-Вот, прошу ознакомиться.

-Проходите.

(по-немецки) -Господин посол, прибыли люди из ЧК.

Тот, что справа, это некто Яков Блюмкин.

А тот, что слева, это Николай Андреев.

Бумага за подписью Дзержинского.

И говорят, что они хотят к вам по личному вопросу.

-Разберёмся.

Добрый день. -Добрый день.

Ваше превосходительство, не изволите ли вы ознакомиться с этим документом?

Мы из ЧК.

-Любопытно.

Давайте-ка обсудим за закрытыми дверями.

(взрыв)

-Руки!

-Все сюда! -Прыгай!

(шум, крики)

-Все ко мне!

(свисток)

-Владимир Ильич! -Что такое?

-Убит Мирбах!

В немецком посольстве взорвалась бомба.

Звонил Чичерин, убийцы скрылись.

Больше ничего не известно.

-Монархисты или...

Или белогвардейцы?

-Пока ещё неясно.

-Вот они хотят нас всеми правдами и неправдами

втянуть в эту войну.

Так, найдите Свердлова.

Да, оповестите всех членов ЦК,

наркомов.

Позвоните Троцкому.

И отправляйтесь в посольство. Узнайте, что там произошло.

Товарищ Горбунов! Зайдите ко мне.

Соедините с Дзержинским.

Феликс Эдмундович, только что взорван бомбой посол Германии Мирбах.

Срочно расследуйте это дело. Срочно!

Звоните мне, я у себя.

Приготовьтесь писать телефонограмму.

Свяжитесь с Наркоминдел, вызовите сюда Чичерина.

Во все районные комитеты РКП.

Елена Сергеевна, зайдите ко мне.

Во все районные совдепы,

во все штабы Красной армии.

"Сегодня, в районе трёх часов дня, взорван бомбой..."

(звонок телефона) Да. Минуту.

"...посол Германии Мирбах".

Алло! Пока ничего не известно.

"Это явно дело рук монархистов или тех провокаторов..."

-Владимир Ильич, Чичерин выехал. -Хорошо.

"...которые хотят втянуть Россию

в интересах англо-французских империалистов".

-Я не успеваю, Владимир Ильич.

-"В интересах англо-французских империалистов..."

-"Англо-французских..." -"...подкупивших чехословаков".

(звонок телефона) Да.

Хорошо.

"Мобилизовать все силы, поднять на ноги всех, немедленно,

чтобы поймать преступников". Что это?

Я подписал вчера. Передайте Чурикову.

"Задерживать все автомобили до тройной проверки".

Да.

Всё. Председатель Совнаркома Ульянов-Ленин. Всё, отправляйте срочно.

-Да, дела!

-Владимир Ильич! -Да.

-Я поеду в посольство. -Конечно.

Нужно принять все меры, чтобы оградить немцев от неприятностей.

И нужно задержать их донесение в Берлин. -Хорошо.

-Обязательно!

(звонок телефона) Да.

Дзержинский.

Что вы говорите?

Акция левых эсеров?

Какие-какие документы?

Официальные мандаты, подписанные ЧК?

-Этого ещё не хватало. -А кто именно?

Я имею в виду, одиночка или с ведома ЦК?

Выясните, это очень важно. Жду.

-Если даже не с ведома ЦК,

это результат той истерии, которую они устроили на съезде.

-Елена Сергеевна, сходите в мою квартиру, я там налил себе тарелочку супа, принесите.

Нет, несите кастрюлю. Умираю есть хочу. Благодарю.

Горбунов! -Да, Владимир Ильич.

-Благодарю, Елена Сергеевна.

-Владимир Ильич. -Да.

Георгий Васильевич, нужно срочно повлиять на характер немецкого донесения в Берлин.

Понимаете? Тут достаточно повода для военного вмешательства.

-Особенно если учесть, что убийца действовал

с мандатом Советской власти на руках. -То есть?

-Они предоставили какие-то документы, подписанные ЧК.

-Ловко! -Да.

-Для немцев это будет значить, что мы в убийстве замешаны.

Надо срочно послать телеграмму в Берлин.

Пусть посол принесёт извинения и соболезнования

министерству иностранных дел.

И очень важно не позволить... -Много говорите. Быстрей!

-Немцам только это и нужно.

-Телефонограмма. -Да.

-Идеальный повод для продолжения интервенции.

(звонок телефона) -Да, слушаю.

-Особый отдел. -Нет, задерживать съезд нельзя.

Начинаем ровно в шесть. -Все пропуска на автомашины отменяются.

Действительны только подписи моя или Ленина.

-Владимир Ильич, нужно срочно ехать в посольство выражать соболезнования.

-Поехали. Нельзя терять ни минуты.

Степан Казимирович, не гони так!

-Степан!

Владимир Ильич!

-Не гони, говорю, так!

Мы живыми должны доехать или нет? -Хорошо.

-Владимир Ильич, не нужно цирковых номеров!

-Яков Михайлович, сядьте. -Ну, Владимир Ильич!

-Феликс, ну что? -Стрелял сотрудник ЧК Блюмкин.

Он предъявил вот этот мандат.

-Тут ваша подпись. -Да, но подписи подделаны.

-А печать ЦК тоже подделана? -Феликс Эдмундович!

Звонил Трепалов. Блюмкин в отряде у Попова. Попов отказывается его выдать. Что делать?

-Я немедленно еду в штаб левых эсеров. -Ни в коем случае!

Вы не знаете, что от них ожидать. -Он прав, лучше послать отряд.

-Владимир Ильич, за ЧК перед партией отвечаю лично я.

-Хорошо, поезжайте.

-Стой, машина! -По-моему, мы проехали.

-Заводи, заводи.

-Вам действительно нужно отдохнуть. -В штаб.

-Здравствуйте, товарищи.

-Здравствуйте, Феликс Эдмундович. -Где Попов?

-Феликс Эдмундович! -Где Блюмкин?

-Не знаю, Феликс Эдмундович. Вот товарищу Беленькому...

-Вы бы хоть закусывали, когда самогон хлещете.

-Феликс Эдмундович... -Разоружить и арестовать!

-Товарищ Дзержинский!

Товарищ Дзержинский!

-Ну, что Берлин?

-Молчит, Владимир Ильич. Молчит.

-Прошу.

-Как съездили в посольство? -Время покажет.

-Владимир Ильич, это очень срочно. -Что такое?

А Дзержинский не звонил? -Нет.

-Сволочи какие, а!

-Турова мне.

Товарищ Туров, мы сейчас выезжаем.

Да, давайте. -Остыл суп.

-Владимир Ильич, вас к аппарату, лично.

-Берлин? -Ярославль.

-"Власть в Ярославле захвачена

"Союзом защиты родины и свободы" во главе с Савинковым.

110 человек руководителей партийной организации утоплены в Волге".

Сволочи!

Прочитайте. Сволочи какие, а!

Так, Троцкого мне!

-Я всё-таки поеду на съезд. -Езжайте.

Позвоните мне в перерыве.

Лев Давыдович, вы уже в курсе?

В Ярославле вырезан весь состав Совета!

110 человек утоплены в Волге.

Да стяните туда всё, что возможно стянуть вообще!

Да. Сообщайте каждый час о происходящем.

Что? Нет, Берлин пока молчит.

Всё.

(звонок телефона)

(звонит телефон)

-От имени Центрального комитета партии левых эсеров

сообщаем съезду,

что посол империалистической Германии Мирбах

убит!

Сегодня в три часа двадцать минут

членом нашей партии товарищем Блюмкиным.

Теперь нет никаких сомнений, что мирный договор будет сорван.

А революционная борьба со всемирной буржуазией будет продолжена!

-Дзержинского арестовали, Владимир Ильич!

Дзержинского обезоружили и арестовали.

Там был весь ЦК левых эсеров.

Были все. Камков, Прощьян, Спиридонова.

-Но это открытое восстание.

Мятеж. Дворцовый переворот.

Вызовите Подвойского и командующего Московским гарнизоном.

Нет. Муралова.

Да. Сообщите им, что они назначаются командующими

по проведению операции подавления.

За жизнь Феликса они отвечают головой.

Фракция левых эсеров сами поставили себя вне закона

арестом члена правительства.

Всю фракцию на съезде арестовать.

Срочно передайте это Свердлову.

Летите. -Сделано.

(Спиридонова) -Теперь нет никаких сомнений,

что мирный договор будет сорван,

а революционная война будет продолжена до победного конца!

-"Дзержинский взят в заложники.

Принимайте меры по аресту всей фракции в театре".

Немедленно перекройте все входы и выходы.

Фракцию эсеров не выпускать до особого распоряжения.

Давай. -Мы призываем

наших товарищей большевиков

идти вместе с нами по пути социалистической революции.

Мы убеждены, что делегаты съезда все как один поймут и поддержат нас.

-Смотри, что творится. -Только что говорил с Владимиром Ильичом.

Большевиков уводим на Дмитровку, эсеров всех арестовываем.

-Смертельная беспощадная война со всемирным империализмом!

Ура, товарищи!

(одобрительные крики в зале)

(звон колокольчика)

-Тихо! -Сели, сели.

-Большевистская фракция

до начала работы просит предоставить ей возможность

провести небольшое заседание, минут на 10.

Я думаю, это не вызовет особых возражений?

Фракция приглашает большевиков - делегатов съезда пройти напротив.

На Театральный проезд. Второй Дом Советов.

Через 15-20 минут съезд продолжит свою работу.

Это 20 минут!

-Я думаю, через пару часов это будет вообще неактуально. Никому это не нужно.

-Это безобразие, товарищи! Нас не выпускают!

-Что случилось? Никого не впускают и не выпускают.

-Уходить со сцены нельзя.

-То есть как? -Приказ товарища Лациса.

-Это становится уже не смешным.

А если мы хотим курить, не говоря уже о прочем?

-Курите здесь, выходить нельзя. -А что случилось?

-Интересно. Мария Александровна! -Нас не выпускают!

-По-моему, нас тут просто арестовали.

-Мария Александровна, нас не выпускают.

Это безобразие и насилие.

-Нас всех арестовали! -Кто?

-Что значит арестовали?

-Так, спокойно, товарищи!

Нас лицемерно и подло обманули.

Но обман никогда ещё не являлся признаком силы.

Я призываю всех к выдержке.

-Граждане эсеры!

Вы все останетесь здесь

до особого распоряжения Совнаркома.

Можете считать это временным задержанием.

(возмущённые крики)

-Так, тишина! -Хватит!

-Тишина! -Тише, товарищи.

-ЦК постановило: никаких действий. Ясно?

-Ясно. -Ясно.

-Товарищи, давайте соберёмся и успокоимся.

Пожалуйста, садитесь.

-Алло, Ярославль! Москва!

-Большой театр оцеплен!

Вся наша фракция арестована. Я еле выбрался оттуда через окно в подвале.

-Теперь, во всяком случае, всё ясно.

-Арестовать делегатов съезда - до этого не доходило даже царское правительство!

-Они не посмеют всех нас арестовать. -Ещё как посмеют.

Ты не представляешь пределы их цинизма.

-Необходимо разослать телеграммы во все отделения...

-У нас один выход: с оружием в руках освободить наших товарищей.

-И это нужно сделать немедленно!

-Но ЦК же решил - никаких наступательных действий.

-Нам нужно убедиться, что широкие массы на нашей стороне.

Тогда мы возьмём власть. А вот если не на нашей...

-А для этого нам необходимо захватить телеграф.

Где Попов? -Попов!

Охрана, где Попов? -Где Попов?

(пьяным голосом) -Да я за Марию Александровну

Большой театр снесу, не только телеграф.

-Повторите это снова.

Попов опять вдрызг?

-Второй час уже сидим!

-Фракционное собрание большевиков - враньё. Отвод глаз.

Большевики готовятся нас расстрелять. Прямо здесь.

-Перестаньте вздор болтать.

-Вихри враждебные веют над нами...

(несколько голосов) -Тёмные силы нас злобно гнетут...

(зал, хором) -В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас ещё судьбы безвестные ждут.

На бой кровавый, святой и правый

Марш, марш вперёд, рабочий народ.

(музыка и пение из театра)

-Так, где спички?

Когда они уже отобьют эту электростанцию?

Кто это? Яков Михайлович?

-Послали отряд Цыганкова.

Усилили за счёт делегатов съезда.

Правда, мы немногим располагаем.

У эсеров уже насчитывается более двух тысяч штыков.

-Владимир Ильич. -Да, Николай.

-На сторону эсеров перешла часть войск Московского гарнизона.

К ним присоединился ещё конный отряд ВЧК, артиллерийский дивизион Колчанова.

-Мне сейчас интересно, кто с нами вообще.

-Ну...

О!

-Ну а где латыши?

-Часть войск выведена в летние лагеря. У них сегодня Иванов день.

Их любимый праздник, они гуляют, казармы полупустые.

Троцкий вызвал их командира, полковника Вацетиса.

-Поезжайте к Троцкому и выясните, что там в голове у этого Вацетиса.

-Сделаю. -Странный тип.

-Товарищ Вацетис. Подвойского вы знаете.

Это товарищ Прохоров - военспец из Главного штаба.

Я вынужден вас допросить.

Вы знаете этого человека?

-Да. Это разведчик.

Выдаёт себя за работника уголовного розыска.

Называет себя Константин.

Он приезжал ко мне в часть и прощупывал настроения.

Интересовался, не нужны ли деньги.

-Да, это британский агент Сидней Рейли.

-Я так и подумал, что работает на англичан.

-Почему вы не сообщили об этом визите в Особый отдел?

-Я сам могу разобраться,

кто враг, кто не враг.

И потом, вы и так приставили ко мне комиссаров.

Вот пусть они вам и докладывают.

У вас, товарищ нарком, есть ко мне претензии?

-Нет, товарищ Вацетис.

-Ну так я вам скажу.

Секретарь посольства Германии Рицлер

подкатывает ко мне третий месяц и обещает,

что если мы вернёмся домой в Латвию,

то всей дивизии дадут полную амнистию.

-Я хотел это услышать от вас лично, товарищ Вацетис.

-Мужики, здесь больше оставаться нельзя. -А как же Маруся?

-Сядь.

С Марусей я поговорю.

-Из дальних-то регионов не приехали представители.

Может, ещё один съезд нужен?

-Этот бы пережить.

Вас это сейчас правда беспокоит?

Дайте посмотрю.

-Разрешите?

Слышь, Марусь, так дело не пойдёт.

У нас тут полтораста стволов.

Надо как-то пробираться на волю.

-А вы кто?

-Бехтин Никанор, командир полка.

Был с Муравьёвым на Восточном фронте.

Сейчас из Казани вывернулись.

-Вы решение ЦК не читали?

Никаких боевых действий. Дисциплина должна быть соблюдена.

-Так мы что, будем сидеть здесь и ждать, пока нас на расстрел повезут?

-Охрана из латышей.

Они очень хорошо вооружены, их здесь человек 500.

Подвергать риску жизни делегатов я не позволю.

-Ну что ж, у меня здесь моих ребят шесть человек.

Мы сами пробьёмся.

-Большевики только и ждут, что кто-то не выдержит и откроет пальбу.

Вы кто, провокатор или левый эсер?

-Маруся... -Я вам не Маруся.

А товарищ Спиридонова. Оружие на стол.

-Да пошла ты со своей партией!

(шум, крики)

-Это не левый эсер!

Это провокатор!

Разоружить остальных и ша!

(взволнованные голоса)

Тишина!

-Да расстрелять их всех! -Тишина, товарищи!

Мы должны быть непоколебимы.

Большевики надеются, что мы начнём боевые действия.

Они распускают слухи, что мы готовим вооружённое сопротивление.

Этого нельзя допустить!

И если наши товарищи там, на воле,

по какой либо причине не могут этого сделать,

мы сделаем это здесь.

Потому что партия не в штабе,

партия в этой зале!

Нас почти 500 человек.

Страх - наш главный враг.

И я не боюсь, потому что знаю, что правда на нашей стороне.

-На нашей, а что толку?

-С ними не поспоришь.

-Никто не поможет!

-И поэтому, товарищи!

Я сдаю своё оружие.

-И я вас поддержу.

-И те, кто не боится, должны сделать то же самое.

-Да не буду я сдавать оружие.

-А те, кто боятся - ну хорошо, оставляйте свои револьверы при себе.

Ну!

Кто готов сдать оружие?

-Картошечка!

-Так, ночные туфли твои положила...

Володя! Не таскай из кастрюли. Возьми тарелку, сядь за стол и поешь.

-Владимир Ильич, авто и сопровождение готово.

Но я бы не торопился с переездом.

-Ну, надо сказать, мы и не торопимся.

Но если что, мы будем уже готовы.

По-моему, я потерял ключ.

Надя! -Что?

-Ключ от стола где?

-Ключ от стола у меня, что ты кричишь? -Прости.

-Ты сам попросил его закрыть. -Да, я забыл.

Да, всё на месте.

Ой, прости. -Ничего.

-Ну я попросил бы.

Нет, я не суеверный.

Просто эту тетрадь я ношу с собой уже больше 12 лет.

-Я заметил, Владимир Ильич.

-Пишу туда редко, но метко.

Очень сладкая картошка.

Съем ещё одну. -Съешь.

Только сядь за стол и поешь спокойно. -Нет времени.

Я кое-что возьму в кабинете.

-Глядите, там ещё оцепление прислали. -Ох, к не добру это!

-Сдали его латышам?

-Не хотели брать. Но я им свой мандат показал, и им пришлось.

-Вы же с Лениным работаете?

А! Здесь остались, чтобы за нами следить?

Засланный казачок.

-Мария Александровна, раньше не мог сказать вам это.

Вы великая женщина.

Много лет вы являетесь для меня образцом женщины.

В вас сочетается так неповторимо романтика, ярость, отвага.

-Вы пьяны? -Я не пью.

-Вы доложите Ленину, какая у нас выдержка?

-Я не для этого остался в Большом театре.

Я хочу убедить вас не объявлять войну Ленину.

-Ну что вы. Войну мы объявили немцам, не Ленину.

Только мне в голову не могло прийти,

что Ленину выгодно убийство Мирбаха, чтобы нас объявить врагами.

Левые эсеры мешают большевикам установить свою диктатуру,

и Ленин просто решил от нас избавиться. Правильно?

-Нужно искать пути к единству.

-Арестовать! Это вам как?

Абсолютно точно, это всё спланировано заранее.

Искусство предательства.

Шекспиру поучиться можно. -Мария Александровна, подождите.

Мне трудно найти правильные слова... -И не говорите ничего, путного не скажете.

А вы сыграйте лучше.

Что-нибудь трагическое.

Что невозможно выразить словами.

Ну, сыграйте же.

(Ф. Шопен - "Революционный этюд")

Так вот... Что я хотела сказать.

Не выразить словами

силу,

готовность

каждого из нас идти на любые жертвы.

Ради нашей цели.

Я верю, мы победим.

(шёпотом) -Мария Александровна.

Чаю нет, вот кипяток и леденцы.

-Леденцы.

Сядьте.

Дайте мне вашу руку.

Самые прекрасные руки,

извлекающие небесную музыку.

Вы меня боитесь?

-Иногда да.

-Меня нужно бояться.

Скажите Ленину, чтобы он меня сразу расстрелял.

Живая я для него...

Навсегда буду ему врагом.

-Спички есть?

Ты из Большого? -Угу.

-Ну что там, не бузят?

-Да... Выпили чаю с хлебом,

приехал Рыков, собрал членов ЦК,

предложил признать ошибки.

Спиридонова наотрез.

Но половина или около того согласились.

Подписаться, отречься.

Их отпускают.

А ты откуда?

-Дзержинского освободили.

Перехватили группу Александровича.

Ну этот, который зам Дзержинского в ЦК левых.

Садись.

Расстреляли мерзавца Александровича прямо на месте.

Дзержинский так и приказал - расстрелять на месте.

А с ним ещё 11 человек.

Жаль, тебя не было, тебе бы понравилось.

(рассказчик) -Мятеж левых эсеров подавлен.

Большевики становятся единственной партией у власти.

Однако значительная часть страны

находится под контролем Белого движения и интервентов.

Постоянную угрозу для советского правительства

представляет сосланный в Сибирь император.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года

в Екатеринбурге расстреливают бывшего императора Николая II,

его супругу и пятерых детей.

-Газета "Известия"! Расстрелян Николай II!

-Николая Романова расстреляли!

-Ну и он стоит,

спрашивает:

"Куда меня везут?"

А я ему не имею права ничего сказать.

Я говорю: "Не знаю, ваше императорское величество".

Стоит, смотрит.

Молчит.

И взгляд у него такой, знаешь, как вот...

У детей. Прозрачный.

Как будто знает всё.

А я стою, мне провалиться хочется.

Я же знаю, что я его в Тобольск отправляю.

А сказать не могу.

Ну...

А он смотрит.

Прямо в душу мне смотрит.

И я...

Хочется, знаешь, сказать что-то такое...

Хорошее.

А я... Перехватило горло, ничего не могу.

А он улыбается.

Даёт мне.

Говорит: "Благодарю за верную службу".

И я же знаю, что его в Сибирь отсылают.

-Миша, ты вот с этим поосторожней.

А то расстрелять могут. -Да могут, могут и без этого расстрелять.

-Иди отсюда.

Поднимается в поезд, провожаю его, а у меня такое чувство,

что я Россию провожаю.

Ну и всё, поезд тронулся, поехал.

Огонёк один красный.

Всё дальше, дальше.

И исчез. И я стою, как дурак.

Уже нет ничего, а я стою.

Одна мысль только в голове крутится.

Думаю...

что Россию свою

я навсегда потерял.

-Миш, они же знают...

-Ленина убили! Ленина убили!

Братцы, Ленина убили!

Ленина убили!