Original subtitles

(Прохоров) -Сталин - человек недоверчивый.

Мы должны быть предельно откровенны.

-Товарищи!

-Прошу. Присаживайтесь.

Спасибо, что откликнулись на наше предложение о встрече.

Мы пристально следим за ситуацией в городе.

Насколько я понимаю, вопрос о вооружённом восстании большевиков

уже практически решён? -Вот как!

Вы это знаете?

-Послушайте, не смешите меня.

Каждый извозчик знает о намерении большевиков

вооружённым восстанием взять власть.

План операции у вас уже готов?

Мы готовы обсудить детали нашего взаимодействия.

-Да, главное намерение - это захватить власть максимально незаметно.

Так, чтобы население Петрограда даже не успело понять, что произошло.

-Это очень хорошо. Тогда перейдём к самому главному.

Наши предложения по проведению операции.

Под контроль должны быть взяты большинство мостов, телефонная станция,

Петроградское телеграфное агентство, Государственный банк и все вокзалы.

Эти объекты охраняются преданными правительству войсками.

-Да, поэтому возможно вооружённое сопротивление.

-Но этого можно избежать.

-Да? -Телеграфное агентство должно работать?

Банк должен функционировать?

Для этого мы посылаем туда наших людей,

которые бесшумно нейтрализуют возможное сопротивление

и займут места телефонисток, телеграфистов и банковских служащих

для бесперебойного функционирования этих институтов.

Главное - полная секретность.

Тишина.

-А это возможно? -Гарантируем, у нас есть специалисты.

-Это блестяще.

-Где вы собираетесь находиться во время проведения операции?

-Мы пока не знаем.

-Предлагаю вам находиться здесь, в этом кабинете,

и вместе со мной контролировать все действия ваших и моих людей.

Послушайте, Сталин, смотрите.

Туда мы пришвартуем крейсер "Аврора".

В случае провала операции вы просто пересекаете набережную

и погружаетесь на крейсер под охрану кронштадтских моряков.

-Мне нравится этот вариант, возможный вариант.

-Единственный вариант.

А теперь - главное, чтобы в ЦК никто,

никто не знал о наших договорённостях.

Ни Троцкий,

ни даже Ленин.

Пусть Троцкий будет всем известен как вождь и руководитель восстания.

-Но позвольте, ЦК это ещё не решило. -Позвольте нам это решать.

Господа, товарищи, вы революционеры.

Но Академию Генерального штаба не кончали.

-Что верно, то верно. -Да, но мы кончали семинарию.

(смеются)

-Тогда позвольте на этой весёлой ноте закончить нашу встречу.

Буду с нетерпением ждать ваших решений.

-Я немножко задержусь. Ждите меня в Смольном.

Товарищ Маниковский, у меня складывается впечатление,

что вы хотите использовать наши возможности, наши боевые отряды

для достижения каких-то своих целей.

-Но ведь и вы используете нас и наши возможности

для достижения ваших целей. -Наши цели вам известны.

Вопрос вооружённого восстания большевиками уже решён.

Мы возьмём власть и без вашей помощи.

Ну да, это будет более кровопролитно.

Но самое главное - что наша цель вам известна. А какие ваши цели?

-Откровенно? -Да.

-Наша идея построения новой России не вписывается в марксистскую теорию.

-Вот именно поэтому

я хотел бы повторить.

Если большевики возьмут власть,

мы же делиться ей не будем ни с кем.

-Знаете, я глубоко убеждён в том,

что если вы поймёте, что марксизм в России не работает,

вы придёте к компромиссу.

-Никаких компромиссов.

Мы будем решать политику нового правительства.

Ну сами подумайте, кто с вами?

Группа честных офицеров Генштаба? -Да.

-За нами - тысячи, сотни тысяч

рабочих, солдат, крестьян, жаждущих мщения.

За нами - народ!

Мы и без вас совершим то, что задумали, а вот вы без нас - вряд ли.

Единственное, на что вы можете рассчитывать,

это участие в строительстве новой рабоче-крестьянской армии.

Видите, я абсолютно откровенен с вами.

-Ценю.

Но давайте, может быть, сначала добьёмся успеха?

-Генерал Маниковский.

Ясно ли я выразил наши намерения?

-Товарищ Сталин, вы выразились весьма ясно.

-Хорошо.

Тогда...

Давайте выпьем с вами

хорошего... Нет, прекрасного грузинского вина.

(смеётся)

-Это неожиданный поворот! -Я знаю.

Если у вас есть стаканы.

-Конечно, есть! -Тогда мы выпьем.

-Слушайте, это очень интересно.

Вы знаете, я пил однажды хорошее грузинское вино

в ресторане "У Дюба".

-Так.

-Оно называлось, по-моему, "Кварели".

-Ну, нормальное вино, неплохое.

Но это вино - моё вино - лучше.

Это мне прислал меньшевик Чхеидзе.

Ой, мой генацвале!

Он абсолютный политический идиот, но хороший товарищ.

Да, но такое вино, как мой дед Вано делал -

вы такого вина никогда не пробовали.

Вот он виноград собирал, выращивал виноград -

вай ме! Вот это был виноград!

Аромат, вкус!

-М-м-м! -Да? -Угу!

-Это мой дед, да.

Он был крепостным.

Был такой князь Мачабели.

Говорят, хороший был, нормальный, не злой князь.

Ну и дед мой был мирный человек.

Это я в прадеда пошёл.

Ох он бунтовал! Был пастухом.

Свободолюбивый.

Э, в тюрьму попадал, бежал из тюрьмы.

Ну прямо как я. Всё-таки кровь сказывается.

Не сразу, конечно, не сразу,

но сказывается кровь.

(рассказчик) -25 октября 1917 года

в России под руководством большевиков

начинается вооружённое выступление рабочих и солдат.

Временное правительство арестовано.

Переворот вошёл в историю

как Великая Октябрьская социалистическая революция.

Партия большевиков провозглашает установление Советской власти.

Новое правительство чувствует себя неуверенно.

Нарастающую анархию большевики вынуждены подавлять силой.

По стране прокатывается волна репрессий против подозреваемых в контрреволюции.

В их числе оказываются и высшие армейские чины.

-Да, ситуация.

-О! Прошу-с!

Пардон!

Разберутся.

Должны разобраться.

Надо

связаться

со Сталиным или Дзержинским.

-Давай.

-Нашего полку прибыло?

И какие знакомые голоса.

Хо-хо! Какие люди!

Ну что, предатели?

Помогли большевичкам, послужили?

Теперь эти евреи вас продали.

Ну что скажете?

Понимаю, нечего сказать.

Думали к большевикам пристроиться, а оказалось, никому не нужны.

За что загребли?

Не знаете?

А я знаю.

Забыли школьную латынь.

"Рома традиторибус нон премия".

"Рим предателям не платит".

Я-то вот знаю, за что я сижу.

Меня при любом режиме сажать надо, я вор.

Ты ведь знаешь, Миша, спившийся вор.

Но большевики меня не за это взяли, а за то, что я их ненавижу.

А если всерьёз - за что взяли?

-Недоразумение. Ошибка.

(смеётся) -Ошибка?

Тут каждую ночь кто-нибудь орёт: "Ошибка, ошибка!"

Когда людей на расстрел тащат.

Так вот по ошибке и расстреливают.

Ну а ты чего молчишь, Миша?

-Если нас расстреляют,

значит, вы правы.

Мы были слепы.

Так, значит, нам и надо.

А вот если не расстреляют,

значит, правы мы.

-Миша, а до тебя ещё не дошло, куда ты залез?

-Я во всём согласен с генералом Маниковским.

-Угу.

Ну, поживём - увидим, кто из нас прав, а кто...

Гутен нахт!

(собачий лай)

(издалека) -Решением революционного трибунала

заключённый приговаривается к расстрелу!

Расстрельная группа, цельсь!

-Не надо! -Пли!

(залп выстрелов)

-Слышишь выстрелы?

Опять кого-то расстреливают.

И так каждую ночь.

Разочаровал ты меня, Миша.

-Сами говорили, надо что-то делать.

Да что?

Вы планировали убить царя?

-Хотел.

Керенский баба, он испугался Корнилова, арестовал его.

Он или идиот, или вообще английский агент.

Всё сделал для того, чтобы страну развалить.

Теперь Россия под сапогом у черни, у большевиков.

-Мы искали силу.

Силу, которая могла бы сохранить страну.

-Ладно.

Краснов проиграл.

Но есть и другие.

На Дону собираются.

Упрямец!

-Я не знаю. Может, вы и правы.

Не знаю, как разобраться.

(крики заключённого вдалеке)

(выстрел)

(рассказчик) -В январе 1918 года

страна ожидает созыва Учредительного собрания,

которое должно избрать законное правительство новой России.

По всей стране проходят выборы делегатов.

Большевики имеют поддержку рабочих и солдат.

Но бОльшая часть населения России, крестьяне,

голосуют за партию социалистов-революционеров - эсеров.

Главная задача Ленина - удержать захваченную власть.

Единственным выходом для большевиков

становится союз с левыми эсерами.

Их лидером является героическая революционерка Мария Спиридонова.

Если союз с левыми эсерами не наберёт большинства голосов,

то большевики потеряют контроль над правительством.

-Товарищ, где тут штаб левых эсеров? -Там.

-Где "там"? -На втором этаже.

-Спасибо.

(звуки гармошки, пение, смех)

А где штаб? -Туда.

-Николай Иванович, Владимир Ильич где? У меня к нему письмо от Сталина.

-Сами ждём уже 40 минут. Они со Спиридоновой в соседней комнате.

-Понял, спасибо.

-Стой! -Товарищ Ленин здесь?

У меня срочное письмо к нему. -Не велено пущать.

-Я из ЧК, вот мой мандат. -Не велено.

Стой жди, скоро выйдут.

-Слушай, может, пропустишь? Мне только записку передать.

-И не проси, становись вон жди.

Ленин вон с гражданочкой запёрся.

-Это Спиридонова.

-Ну, Спиридонова, а мне-то что?

-Ты хоть знаешь, кто такая Спиридонова? -Не слыхал.

-Ты темнота!

Мария Спиридонова - символ надежды русской революции, это героическая женщина!

Убила жандарма. Её били ногами, прикладами, потом пытали, папиросами грудь прижигали,

потом изнасиловали, а она не сдалась.

Вот кто такая Спиридонова.

А ты сидишь! Не знаешь, кого охраняешь.

-Мария Александровна, вы знаете, как я к вам отношусь.

Вместе мы совершили большевистский переворот в октябре,

вы поддержали нашу борьбу за власть. И что?

Я хотел бы знать вашу позицию.

-Владимир Ильич, там собрались все давно, мы с вами людей задерживаем.

-Скажу без обиняков. Вы знаете, что наша партия

потерпела в выборах в Учредительное серьёзное поражение.

Мы в правительстве в Собрании в меньшинстве.

Это грозит нам потерей власти, которую мы с таким трудом завоевали.

И мы готовы на крайние меры,

чтобы сохранить власть.

-Какие это крайние? -Если мы почувствуем, что проигрываем,

мы просто его разгоним.

-Разгоните? -Просто разгоним.

У нас достаточно верных войск.

-Ничего себе, Владимир Ильич. Разгоните!

-Да.

-Но это гражданская война.

Вы хотите гражданской войны? -Нет, но обстоятельства...

-Ответьте на вопрос мне. Вы хотите гражданской войны?

-Вот этого я именно и боюсь.

Тут вы правы.

Мария Александровна!

Вы должны нас поддержать.

Что там, карандаш? -Помогите мне, пожалуйста.

-Я говорю, поддержите нас.

Понятно, что это всего лишь идеи, так нужно думать, нужно искать.

С правыми мы погрязнем в бесконечных дискуссиях и болтовне.

Отстегнулось.

Помогите. Прошу вас.

(со смехом) -Владимир Ильич, в самом деле!

-Да.

Поймите, что действительно,

если вы... -Пуговица оторвалась.

-Если вы согласитесь, пойдёте мне навстречу,

мы наконец-то сможем двинуть народ к социализму.

Иначе он так и останется в этой вековой дикости и тупости,

которая обволакивает страну.

Нужны грубые и даже жестокие меры!

-Что же у вас опять грубые и жестокие меры, Владимир Ильич?

Вы уникальный стратег.

Но почему вся ваша риторика пропитана такой ненавистью?

-Ну, знаете!

Партия - это не пансион для благородных девиц.

Чистенькими ручонками в беленьких перчаточках

революцию не сделать!

Ну, не знаю, наверное, вы правы.

Ну поддержите сейчас.

-Вы же знаете, я сама не решаю. Решает ЦК, и там вы всё скажете.

Пойдёмте, правда.

-Ну, хорошо!

-Владимир Ильич! -Забыл.

-У меня к вам записка от товарища Сталина.

-Мария Александровна, разрешите представить.

Мой помощник Алексей Тихомиров.

Не только верный помощник, но и прекрасный музыкант.

Талант, надо сказать, выдающийся! Как-нибудь попросим его вам поиграть.

-Надеюсь когда-нибудь услышать вашу игру. -Это будет для меня необыкновенная честь!

(Ленин) -Результаты выборов для нас неутешительны.

Урал и провинции не оправдали ожиданий, в Учредительном собрании мы в меньшинстве.

Ну а ваших кандидатов совсем кот наплакал.

-Извините, но партия эсеров набрала больше половины голосов!

-Что вы говорите! -Нет никакой единой партии эсеров.

Есть три фракции, у каждой свой ЦК, и все передрались насмерть.

-Союз с правыми - то же самое, что помогать буржуям и врагам!

Которые уселись на сгорбленных плечах трудящегося класса и не желают слезать.

-А Ленин прав.

Не нужно обманывать себя.

Никакие компромиссы с правыми невозможны. -Абсолютно, Марк Андреевич!

(все переговариваются)

Какой умный человек. -Потише, пожалуйста!

Ленин прав, мы набрали мизерное количество голосов в Учредительное.

-Ну а вы сами виноваты. -Но мы будем в меньшинстве,

даже если объединимся с вами. -Это правда.

-Правые эсеры и меньшевики с кадетами нас раздавят.

-Не только раздавят, они отнимут у нас с вами власть.

Да что у нас! Они отнимут и Россию,

и единственную возможность наконец двинуть страну в социализм!

Разве вы этого хотите?

-А что вы предлагаете?

-А я хотел бы знать ваше мнение.

(все переговариваются)

Если мы объединимся,

то 175 большевистских голосов плюс ваши 40 - 215.

И мы можем просто уйти и сорвать кворум.

-Нет-нет, это не поможет. -Что значит не поможет?

-Как это ни прискорбно, но единственно правильное решение -

разогнать всё к чёрту и забыть.

(смех, удивлённые голоса)

-Это просто провокация.

-Это провокация, товарищи.

-Браво!

-Марк Андреевич, я не верю своим ушам.

Вы старейший революционер, наш учитель.

И вы предлагаете разогнать народных представителей?

-Именно. -Браво!

Именно разогнать.

-В Петербурге готовятся демонстрации в поддержку Собрания.

Не меньше 200 тысяч придёт к Мариинскому дворцу.

По всему городу плакаты. Все ждут демократического правительства,

которое будет абсолютно легитимно.

-Ой, какое хорошее слово ты подобрал, Коленька!

Легитимно! Только понять бы, с чьей точки зрения эта легитимность.

А я скажу вам.

Народ решает, что легитимно, а что нет.

Народ создал Советы по всей стране и дал им эту легитимность.

И теперь вы хотите, чтобы собрание болтунов и предателей

объявило Советскую власть нелегитимной!

Хорошо.

Тогда знайте. Если мы это допустим,

то кронштадтские матросы разгонят Учредилку без нас с вами.

Но мы в сторонке стоять не будем.

Мы матросов поддержим.

Более того, мы их возглавим.

А вы как хотите.

(оживлённое обсуждение)

Держим морду лица.

-Держимся.

-Поэтому я и пришёл к вам, чтобы объединиться.

-Это спорное решение, у них пока нет силы.

А может быть, кто возглавит матросов...

-Погодите, погодите.

Это не последняя бомба, мне кажется.

-Вот, смотрите.

Сталин написал записку только что.

"Литовский резервный полк и латышские стрелки

целиком на стороне большевиков".

(оживлённые голоса)

-Товарищи!

Надо принять это трагическое, но необходимое решение.

-Это трагическое решение, Марк Андреевич,

грозит развалом страны.

Но Ленин прав - мы должны решиться и разогнать Учредилку.

(все говорят наперебой)

-Алексей, хотите стопку?

А что вы такой молчаливый, Алексей?

-Я представил его Спиридоновой. Он, кажется, потрясён и очарован.

-Ах, очарован! Впрочем, не всё ли равно?

А вы всё-таки авантюрист.

Пошёл на такой риск. И выиграл.

-У нас нет другого выхода.

Правые нас задавят и объявят вне закона, что ещё хуже.

-Таки сумели убедить не только меня, но и Спиридонову. А ведь она кремень.

-С вами, товарищ Рыков, просто.

Пока вы член нашей партии, вас можно призвать к порядку.

А вот Спиридонову действительно уговорить нелегко.

Она упряма.

С ноткой романтизма.

Хорошая, да.

Рыков, вы опять? Что это у вас?

-Водка. Отец пил крепко.

-Нет, я не пью.

-Бывало, выпьет и начнёт

гонять всех по полю с вилами.

Крепко доставалось.

От пьянства и помер.

-Вот и вам следовало бы полечиться.

Ехали бы вы на воды лучше.

-В феврале поеду, в Баден-Баден.

-Как бы не было поздно.

-Прохоров, Маниковский, на выход.

-В чём дело?

-Приказ из Смольного, велено освободить.

-Ну? И кто был прав?

-Миша,

это ничего не меняет. Попомни мои слова.

Идите-идите! Буду жив - сам вас расстреляю!

-Так, наган калибра 762, в кобуре.

Ремень ношеный.

Папиросы "Князь".

Ключи, спички.

Два двугривенных.

Часы наручные, удостоверение.

Всё.

-Портсигар.

-Тут нет никакого портсигара.

-Золотой портсигар.

Руки с кобуры убрал! Вернуть портсигар!

-Полковник, успокойтесь, пойдёмте.

-Я без портсигара никуда не пойду.

-Да бог с ним. Что он, вам так дорог? -Дорог.

-Тогда я пойду.

Увидимся утром.

-Ведите меня обратно в камеру.

Пишите рапорт: "Заключённый Прохоров отказался от освобождения".

Звоните Дзержинскому.

Скажите, что приказ не выполнен.

Ворьё!

Руки бы тебе оторвать.

Ладно, увидимся ещё.

Жди расстрела.

-А, это ты? Заходи, садись.

Знаешь, зачем я тебя вызвал?

-Нет. -Странно.

Сталин сказал, ты в курсе этой истории с эсерами.

Видишь ли, за левыми эсерами нужен глаз да глаз.

Чай будешь? -Нет, спасибо.

-У меня тут в ЧК

полно левых эсеров.

И надо, чтобы кто-то за ними присматривал.

Вот ты и будешь присматривать.

-Вы хотите, чтобы я работал в ЧК? -Ну разумеется.

-Но я по распоряжению товарища Сталина приставлен к Владимиру Ильичу.

-Сталин-то мне и посоветовал тебя взять.

-Раз товарищ Сталин сказал...

-Да ты не переживай.

Это не понижение, это, так сказать, отдельная операция.

-Моя задача?

-Ты ступай пока к своему непосредственному начальству,

в 21-й кабинет.

-21-й? -Да, 21-й.

-Ну а что с Васильковым решили? -А что решили? Виновен. Вот, всё написано.

-Лютер...

-Ну, наконец-то.

-Ты жив?

-Как видишь.

Ох, беда с вами, с утончёнными натурами.

Замысел прекрасный,

а вот исполнение похрамывает.

-Можно мне воды? -Да, конечно.

-Что ты собираешься делать?

-Ой, да что ты, Алёша, я же на тебя зла не держу, ты что.

Я бы сам на твоём месте убил.

Смешно, конечно, что у тебя не вышло ничего.

В упор же стрелял, а я жив остался. Это надо умудриться.

-Может, это не во мне дело, а в тебе?

-Может, и так.

Может, и так.

Да я вообще...

Я живучий.

Рассказывай, ты-то как?

Приходилось с тех пор-то

по затылкам стрелять?

-И по затылкам тоже.

-И как?

Не промахивался?

Алёшка! Да что ж ты куксишься, как гимназистка?

В конце концов, что за глупости могут быть между старыми друзьями?

Это мне впору на тебя дуться.

А я наоборот.

Я тебе рад.

Люблю тебя так же, как и раньше.

Я же тебя мальчишкой ещё помню.

Как тебя стошнило, помнишь?

Когда Гапона убивали, ты ещё калошу резиновую держал в руках.

И тебя вырвало.

А почему стошнило, знаешь?

Страшно было?

-Да.

-А чего же ты, Алёша, боялся?

-Не знаю.

-А я знаю.

Бога боялся.

Когда меня убивал, не тошнило ведь?

А потом?

-Больше никогда. -Вот.

Вот видишь?

А я с самого начала знал, что так будет.

Я ведь тоже Бога боялся. Давно ещё, когда начинал.

А потом разбоялся!

Понимаешь?

Ты понимаешь, что это значит?

Что мы с тобой

выше страха божьего.

Совесть - она нужна.

Но не всем.

Вижу, что понял.

-Дзержинский говорил, всякой швали набрали в ЧК.

-Да, есть такое.

Смотри.

Ну что?

Этот раньше в охранке работал.

Охотился за нами, теперь охотится вместе с нами.

Но он ещё ничего, хоть профессионал.

Этот тоже профессионал в своём роде.

Урка, медвежатник.

Верить нельзя.

Я его, кстати, чуть не убил однажды, а он выжил. Видишь как.

Прямо как у нас с тобой история.

И на старуху бывает проруха.

Вот этот - эсер Блюмкин.

Помнишь, в Париже, в "Ротонде", Богров в русскую рулетку играл?

Который ещё Столыпина убил.

Вот, вроде него.

Верить не стоит, но с мозгами у него получше.

Ну а тут клейма негде ставить.

Аферист, мошенник, стукач, предатель. В общем, сволочь редкая.

-Уважаемый товарищ Лютер!

Я ничем не отличаюсь от простых граждан.

Я просто не скрываю своих недостатков.

-Да, я его где-то видел.

-Садитесь.

Товарищи, это мой новый заместитель, Алексей Тихомиров.

И ваш новый начальник.

-Одни начальники кругом. -Так, теперь по делу.

Все вы знаете о том, что открывается Учредительное собрание.

Все понимают, а те, кто не понимают - верьте мне.

Революция под угрозой.

Враги социализма, буржуазные подонки и прочие враги народа

собирают массовые демонстрации в поддержку Учредительного собрания.

Судя по всему, по всем направлениям

к дворцу выдвинется не менее 100 тысяч демонстрантов.

Возможны провокации и беспорядки.

Наша задача - сделать так, чтобы они не дошли до дворца.

То есть предупредить их появление.

Для этого уже строятся баррикады, брёвна уже привезены.

В крайнем случае мы должны будем стрелять на поражение.

-Но я думал, что Учредительное собрание - это демократическое правление,

ради которого революция и затевалась.

-А ты когда в охранке работал, тоже про демократию думал, да?

(смеётся)

То-то. И впредь прошу меня не перебивать.

Это ясно?

-Угу. -Хорошо.

Каждый из вас получит под своё командование вооружённый отряд ЧК.

Если демонстранты дойдут до Таврического дворца,

приказываю стрелять в воздух.

Ну а если они не разойдутся,

то стрелять на поражение.

Всё понятно?

-Так точно. -Отлично.

Каждый из вас получит точные координаты в конверте.

Утром берёте своих людей и отправляетесь на места.

-А вы бросили музыку?

-Да, несколько лет назад.

-Да-да, до сих пор вспоминаю вашу матушку.

Такая потеря.

Такие вечера!

Настоящая культура, так сказать.

Вы прекрасно играли.

-Да, но сейчас не время для концертов.

-Конечно, сейчас надо все силы отдать для революционной борьбы.

Я вот теперь здесь, в ЧК. В сердце, так сказать, борьбы.

Но и про себя не забываем.

Здесь, между прочим, можно неплохо устроиться.

Конфискации во время облав.

Золото, драгоценности - неиссякаемый источник.

Бриллианты высшей пробы.

Многие из бывших, чтобы получить разрешение выехать за границу,

готовы всё отдать.

А разрешение-то выдаём мы, здесь.

-А что, если я пойду к Дзержинскому и расскажу о ваших делишках?

-Пугаете, Алексей? Вы же не такой.

И потом, я просто пошутил.

(шум голосов, пение)

-В бой роковой мы вступили с врагами...

-Пропустить Генштаб.

-Пропустите! Это Главный штаб.

-Второй кордон. Как продуманно.

Сюда же не войти, не выйти.

-Разумеется, продуманно. Большевики могут потерять власть.

-И как же свобода выбора для народа?

-"Свобода"! Ха-ха!

Свобода от чего?

(шум голосов, пение)

-Да что вы там возитесь? Поднимайте! -Да верёвка оборвалась.

-Извините. -Ничего.

А что же всё в чёрном цвете?

Анархисты?

Или кого хоронить будем?

-Товарищ Тихомиров! Демонстранты уже на Литейном.

-Я вам всё же советовал бы сменить климат.

Петербуржские зимы для вас нехороши.

Поехали бы на Капри.

-Доктор, ну как я могу ехать? Решается судьба России.

А я ведь ещё могу кое-что сделать.

-Не знаю, а климат дурён.

И не только, знаете, погода.

Нравственный климат тоже.

В больнице у нас только и разговоров, что весь город сошёл с ума.

Вы не поверите, людьми овладела мания убийства.

Человек лишается сна, теряет аппетит, все мускулы его ослаблены,

и он делается неспособен ни к мускульному труду,

ни к полному бездействию.

Единственное лекарство для таких больных - либо самоубийство, либо убийство.

Не меньше трёх раз в неделю.

Мне вчера рассказал коллега.

Приходит к нему пациент, в Красной гвардии командует.

С виду интеллигентный человек. В пенсне.

И говорит: "Доктор, спать не могу".

Доктор ему то-сё, валерьяновый корень, что вас тревожит?

А тот: "Доктор, меня ничего не тревожит.

Просто спать не могу, пока не расстреляю кого-нибудь.

Думаете, поможет мне валерьяновый корень?"

Вот так-то.

(звонок в дверь)

-Иду-иду!

-Доброго здоровьечка. -Благодарствую вам.

Ваши газеты.

-А вот и почта.

(шум толпы вдалеке)

(оркестр играет "Марсельезу")

-Готовьсь!

-Товарищи бойцы!

-Одна надежда - на то, что Учредительное собрание

наконец выберет первое демократическое правительство России.

Вы посмотрите, сколько народа вышло на улицы.

А это, знаете, настоящее народное правление

после всех этих веков тёмного феодализма.

И как бы большевики ни старались сломить волю народа...

(шум у входной двери)

Да кто там ещё?

(дёргают ручку двери)

-Да кто там такой?

-Ариадна, что с вами?

(истерично дышит)

-Принеси чай.

Поднялась.

Пойдёмте.

-Я ехала к вам.

Я хотела через Литейный перейти.

А там везде люди, тысячи людей.

И идут они к Таврическому.

А сзади эти прут. И тут с крыши...

С крыши стреляют.

И падают, прямо падают.

И сзади на меня упал.

Я голову прикрыла, они по мне ногами бегут.

Я в сторону, как-то вынесло на тротуар.

А там... А там солдат...

Старика в живот штыком.

А тут баба какая-то.

Так она лежит, глаза открыты, как спит с открытыми глазами.

А над ней ребёночек такой, маленький.

И этот ребёночек: "Мамка, мамка!" А я...

Как-то, я не поняла, как я вот уже за углом и около вас.

-Маша, позвони в Смольный. Попроси Ленина.

-Дайте Смольный.

-Не удалось остановить демонстрантов,

которые шли со всех направлений.

Таврический окружён.

По меньшей мере, тысяч 50.

Кое-где удалось рассеять толпу,

но стреляли на поражение.

И есть жертвы. Правда, немного. -Сколько?

-Человек девять. И раненых около 20.

(звонок телефона)

-Это нехорошо.

Это не немного.

Это очень нехорошо.

-Володя, Горький звонит! Просит срочно поговорить.

-Скажи, что я перезвоню, как освобожусь. -Хорошо.

-Ну-ну, хватит, не надо плакать. -Ленин перезвонит.

-Большевики!

Сумасшедшие!

Я должен пойти туда! -Какой в этом смысл?

-Я им всё скажу. Идите к чёрту!

Они же губят революцию! -Куда ты собрался?

Я тебя спрашиваю, куда ты собрался?

-Поверить не могу!

Вот я дурак! -Именно дурак.

Никуда ты не пойдёшь.

-Маша, отдай пальто!

Что за глупость? -Глупость -

идти туда, где тебя никто не услышит!

Где тебя просто убьют.

-Да пойми ты, я должен сказать всей этой сволочи!

-Доктор, что вы молчите? -Я не молчу, но...

-Давай иди!

А то вдруг тебя не пристрелят, тогда хоть простудишься и помрёшь.

Давай иди! Босиком иди, раз ты такой герой!

-Чего так тянут, а?

-Пропуска!

(шум толпы)

(оживлённые голоса)

-Владимир Ильич, надо идти.

-М-да.

Жертвы - это очень плохо.

Нужно назначить комиссию по расследованию.

Реакция масс может быть неожиданной.

Нельзя допустить контрреволюционную толпу во дворец.

-Да не волнуйтесь вы, там всё заблокировано.

Я вызвал команду с крейсера "Аврора", там надёжнейшие матросы.

-У тебя шнурок... -Достань мой пистолет.

-Его здесь нет. -Как?

-Ну вот так, нет. -Посмотри внимательно!

-Ну как можно не заметить пистолет? -Маша, где мой пистолет?

-Что? -Ну что-что, не слышишь?

Мы пистолет мой ищем. -Я его спрятала.

-Куда? -Куда ты мне сказал, туда и спрятала.

-Так, доставай.

-Что ты мне сразу-то не сказала?

-Вот стоит молчит! -Я думала, он перепрятывал.

-Давайте помогу. -Да не надо мне ничего.

-Шнурок завязал? -Завязал, спасибо!

-Вот пистолет, на.

-Владимир Ильич... -Пора ехать!

-Владимир Ильич, шапка. -Шапка.

-Шарф! -Да.

-Вы выходите по чёрной лестнице, так как в вестибюле...

-Почему товарищу не обеспечил стул, Владимир Дмитриевич?

-Сделаем стул товарищу. -Знаем, как вы делаете!

-Ну что это такое? -Что случилось?

-Пожалуйста, садитесь.

-Садитесь, пожалуйста!

-Ну что, плохо? -Владимир Ильич!

В главном вестибюле, возможно, среди толпы уже просочились враждебные элементы.

Вы выходите по коридору направо, вниз по чёрной лестнице.

Там на запасном выходе стоит наша охрана.

Но вы не выходите, а ждёте внутри! -Почему?

-Я сам выхожу обычным ходом из Смольного.

Беру автомобили, выезжаю, затем... -Не отставайте.

(шум голосов)

-Большевиков нет.

-Да и левых эсеров не видно.

(шум, крики)

Цирк "Модерн".

Интересно, кто снабдил этих молодчиков билетами?

-Бушлаты кронштадтские.

Большевики, кто же ещё.

-Здрасте, Владимир Ильич. -Здрасте, товарищ.

Надеюсь, больше нет жертв. -Жертв больше нет. Народ остановили.

Стрелять больше не пришлось.

Дзержинский лично контролирует. Баррикады разбирают.

И всё-таки я считаю, что надо действовать решительно.

В нашем распоряжении - 300 латышских стрелков.

-Только прошу, аккуратнее. Жертв нельзя допустить.

Вы же понимаете, как это важно сейчас для нас?

Все в сборе?

А где Свердлов? Не вижу Свердлова!

-Он пошёл что-то уточнить со Спиридоновой.

-Пора начинать.

Помоги.

Товарищ Рыков! Можно не спать в такой момент?

-Товарищи!

-Это кто? -Старейший правый эсер Швецов.

Призывает открыть Собрание.

-Вот видите, уже призывают!

Разбудите вы Рыкова наконец!

Вам бы на велосипеде ездить почаще.

(шум, звон колокольчика)

-Товарищи! Прошу, садитесь!

-Так, а где Свердлов?

Ему поручено открыть Учредительное собрание.

-Призываю к порядку! -А, вон он!

-Мне нужно передать ему поправки к его речи.

Вы знаете, где мы сидим? -Конечно.

В первом ряду. Вы крайний слева, я рядом, остальные за нами.

-Уведите его.

-Ну что, пойдём.

Яков Михалыч, ознакомьтесь, внесите коррективы.

-Хорошо, сейчас.

(шум, звон колокольчика, возмущённые голоса)

-А тут весело у вас, я посмотрю.

-А вот и Ленин.

-Собрание сейчас начнётся!

-Что это такое? Вы зачем здесь?

Всё!

От имени Совнаркома,

правительства Советской России,

заседание Учредительного собрания объявляю открытым!

Центральный исполнительный комитет

Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов...

-Я оставил свой пистолет в пальто.

-Я сбегаю. -Не надо.

На нас все смотрят.

Алексей, возьмите тетрадь. Если меня кокнут, вы её опубликуйте.

-Владимир Ильич, вы в полной безопасности. -Возьмите тетрадь!

-Не беспокойтесь, смотрите, какие молодцы.

(Свердлов) -...И недалёк тот день,

когда трудящиеся классы всех стран восстанут против своих эксплуататоров.

Так же, как в октябре восстал российский рабочий класс и следом за ним...

-Это раненый. -Давай его в санитарную машину.

-Ещё где?

-Вот этот, давай. -Ага.

-Этот живой.

-Туда его.

Взяли!

-Этого туда.

-Где хоронить будем? -А я почём знаю?