Original subtitles

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный. К нему не зарастёт народная тропа.

Вознёсся выше он главою непокорной Александрийского столба».

Яшка! Дурак!

Столпа. Тропа – столпа.

Как скажете, Кузьма Васильевич.

«Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире Мой прах переживёт и тленья избежит».

Косим, косим. Косим! За два дня заплачу. За сегодня – как за два.

- Хорошо? - Сделаем, Васильич.

Давай.

Взяли.

Ровнее.

Ещё давай.

Ну чего вы написали? Какой Пучкин?

Перекрашивайте. Черти нерусские! Весь праздник мне испортят.

Добрый день, герр майор. Прошу.

Вот готовимся к празднику.

Всё привели в порядок, как видите.

Супруга моя – Людмила. Можно теперь, как говорится, приглашать гостей.

Слава рейху.

Я памятник себе...

А почему он такой чёрный?

Так он же цыган из табора, но в музей к нам ходит.

А Пушкин так вообще был из негров, из эфиопов, а стихи какие!

Господин комендант, вазочка-то – экспонат из музея, при всём моём уважении.

Поймите, я – материально ответственное лицо.

Нельзя же вазочку...

Господин Антипов, вы кто такой? Кто вы есть по профессии?

Лесовод, писатель. В данное время исполняю обязанности директора музея.

Писатель. Ещё один Пушкин?

Почему не следите за своей территорией?

Приезжают важные гости из Берлина – у вас ничего не готово к их встрече.

И за что платить вам деньги? Вы есть плохой работник.

Я так и скажу вашему новому директору.

Какому?

Какому новому директору?

Из Германии. Новый директор музея.

Надеюсь, он сделает здесь порядок.

Раздать листовки. И чтобы на праздник пришли все.

За явку отвечаете лично вы.

Писатель!

Нового директора присылают.

Дождались.

Внимание!

Гарнизонный командир майор Занглер. Добро пожаловать.

Фрау Шиллер, прошу вас.

Добрый день.

Добро пожаловать в дом-музей великого русского поэта.

Александра Сергеевича Пушкина.

Хлеб да соль. Старинная русская традиция.

О какая цаца!

Глянь, на немке чулочки какие тонюсенькие!

Ноги тоже ничего.

Ты что?

Тощие.

Голодает, небось.

Да здравствует Гитлер.

Да здравствует победа.

Я очень рад, что так много людей здесь осознали силу культуры!

Пушкин принадлежит

не только русским, он является частью мировой культуры.

Пушкин понимал, что важную часть культуры несут именно арийцы.

И поддерживают её у всех народов.

И поддерживают её у всех народов.

Ишь, суки! Пушкина нашего к себе присобачили.

И сегодня мне приятно говорить вам, что отвечать за музей будет человек,

который является потомком

великого немецкого поэта Фридриха Шиллера.

Я очень рада видеть здесь всех вас.

Во как по-русски шпарит!

Я надеюсь, что война не помешает нашему взаимному общению.

И уверена, что великий поэт станет словно мост.

Ни кожи ни рожи.

И сисек тоже нет.

Тоска.

Что? Пока суть да дело...

Чего зря здесь стоять?

Я хочу пригласить вас всех на экскурсии, которые будут проходить в музее.

Прошу вас следовать за мной.

Ну пригласили же.

Сначала – немцы, а после – вы. Сюда слушай.

Завтра ко мне пойдёшь.

Я же контуженный. Мне оружие давать нельзя.

Да ты что? Лопату возьмёшь.

А не придёшь – я управу на тебя быстро найду.

Назад все.

Виталий Ильич, так пригласили же.

После – сказано же. Назад.

Ну, как говорится, милости просим.

Фрау Шиллер!

Добро пожаловать, немецкие господа. Заходите.

Здесь всё не так, как я себе представляла.

Всё по-другому.

Заметили? Браво, фрау.

Большевики всё разрушили, потом, конечно, опомнились.

Вандалы!

Фрау Шиллер, вы это серьёзно – насчёт экскурсий?

Мы должны показать русским, что Германия несёт им просвещение, культуру.

Простите, но уровень нашей пропаганды мне совсем не нравится.

«Бей жида-политрука, рожа просит кирпича».

Безобразная филологическая конструкция!

Мы – нация, подарившая миру Шиллера и Гёте,

выглядим в этих строках клиническими идиотами!

Фрау Шиллер позволяет себе с фюрером дискутировать.

И, кстати, мы, фрау Шиллер, мы вообще ничего не должны русским.

Я, к сожалению, не могу процитировать точно.

Но если я правильно помню, то в Mein Campf написано,

что пропаганда должна быть доступной для масс.

Если позволите дать вам один совет, нам не стоит углубляться в эту тему.

Хотя вы, конечно, совершенно правы, врага никогда нельзя недооценивать.

Не только на фронте.

Так что сделайте мне одолжение, майор Зандлер.

Окажите фрау Шиллер финансовую поддержку.

И предоставьте необходимые материалы.

Я надеюсь, это дополнительная статья расходов.

Мои деньги используются исключительно для гарнизона.

Если фрау Шиллер не нравятся наши листовки,

то она может предложить этого негра в качестве оружия пропаганды.

Я слышала, что работа с местным населением на оккупированной территории провалена.

И что крестьяне не хотят иметь с нами никаких дел.

Теперь я понимаю, почему это происходит.

Вы знаете, единственное, что они здесь понимают, – это петля и пуля.

Другого языка они, к сожалению, не понимают.

Однако фрау Шиллер считает себя экспертом по пропаганде.

Ну да. Во всяком случае желаю вам успехов.

Господин Рейнхард!

- Ты чего здесь, Серёга? - Тебе жалко, что ли?

Чего? А, нет, сейчас я ещё принесу!

Я сейчас, Серёня.

Сестрёнка, сколько раз тебе говорить? Кончай с Серёгой крутить. Иди в дом.

Всё.

Серёнь, она же дитя ещё совсем.

Да мы ж только погулять, Андрюха.

Да все знают, как ты гуляешь-то, ага.

Брешут. Завидуют.

Ты это... К нам в отряд давай, в лес. Палыч про тебя спрашивал.

Нет, у вас там убивать надо.

Я уж своё отубивал.

Да у тебя руки золотые. Дело тебе найдём – починить там что, поправить. Ну?

Нет. Я лучше сам по себе.

Я сейчас, Серёнь, сейчас.

Ты куда собралась-то?

- Я побегу. - Ах ты, бесстыжая!

Ну мам!

Только погулять.

Вот, экспонатов много сохранилось.

Есть и особо ценные.

Вот, например, кий бильярдный и шары.

Александр Сергеевич в руках держал.

Игрой не брезговал.

И после дома целый день один в расчёты Погруженный, тупым киём вооружённый...

Не надо читать стихи.

В два шара играет с самого утра.

А где посмертная маска Пушкина?

Здесь, конечно же. Бережём как зеницу ока. Очень бережём.

Вот, вот она. Наш главный экспонат. Да.

Сюда приезжали, фотографировали неоднократно.

Фрау Шиллер, пожалуйста, возьмите маску.

Это будет замечательный кадр.

Фрау, я прошу вас. Пожалуйста.

Спасибо.

Да.

Великий русский поэт – в руках немецкой женщины.

Пожалуйста. Да.

Просто потрясающе!

Фрау!

Да. Да. Превосходно! Спасибо, фрау Шиллер.

Просто потрясающе!

Спасибо.

Шибче, ребята, шибче.

Трогай.

«Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы,

Мой друг, Отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

Товарищ, верь, взойдёт она – Звезда пленительного счастья.

Россия вспрянет ото сна. И на обломках самовластья

напишут наши имена».

Свободы сеятель пустынный,

Я вышел рано – до звезды.

Рукою чистой и безвинной

В порабощённые бразды Бросал живительное семя.

Знаете, это удивительно, но в этом месте русский язык звучит очень даже красиво!

Скажите, а это правда, что вы – правнучка Шиллера?

Это наша семейная легенда. Я не знаю, правда это или нет.

Может, просто кто-то из моих предков страдал косоглазием.

Шиллер и Шиллер – звучит как «косоглазый». Забавно! Я буду рассказывать эту шутку.

Фрау Шиллер, позвольте представиться. Лейтенант Дантес.

Из хозяйственной части. Поэт и любитель поэзии.

Дантес? Здесь? Неожиданно.

Извините, вы друг друга знаете?

Брат моего прадеда дрался на дуэли с Пушкиным.

Я понимаю, что фрау Шиллер моя фамилия слишком хорошо известна.

Так вы явились, чтобы оплатить семейные долги?

Добрый день. Извините.

Фрау! Можно?

Добро пожаловать. Вот ваша комната.

Мы подготовили, располагайтесь.

Света нет.

Электрика нашего...

Он был. Починим завтра обязательно.

И вот Верочка наша приготовила для вас специально пирожки с капустой.

Наше национальное блюдо.

Нет. Я не люблю русскую еду.

А, хорошо!

Я скажу вам, что и когда готовить.

- Это ясно? - Угу.

Кто ещё живёт в доме?

Собственно, мы, дом дирекции. Вот наша комната напротив.

Вам придётся найти себе новое жильё.

Дирекция теперь я. И вам не место в доме дирекции.

А на завтрак я буду есть здесь кашу.

Уборка – три раза в день. С хлоркой.

Это забрать, почистить, выгладить и повесить в шкаф.

Хорошо. Так точно.

Свободны.

Слава рейху, прости господи!

Дверь.

Я ей что, рабыня?

- Это что, барыня приехала? - Люда!

Это не барыня. Это фашистка.

Люд, подожди, ну не нервничай, прошу тебя.

Людочка, ну переживём как-нибудь. Мы столько с тобой уже пережили!

Переживём и это.

Ты будешь ей готовить и убирать? Я – нет.

С меня достаточно. Я – русская, и я – на своей земле.

Люд, ну давай тогда сейчас, вот сейчас к нашим побежим.

- Давай. Давай, побежали. - Тише, тише. Тише.

Я прошу тебя, тише.

Я тебе говорила, что надо уходить. Я умоляла тебя, я просила,

что с нашими надо было сразу уйти, когда ещё немцы не пришли.

А где бы всё это осталось?

Здесь бы была груда дров. И вон сувениры для новой власти.

Мы с тобой спасли музей. Ну ведь спасли же?

И он должен жить теперь, понимаешь? Любой ценой.

Спасти Пушкина, понимаешь? Это же его дом.

Он же наш – Александр Сергеевич. Надо спасти, спасти, спасти.

Скажи, что любишь меня.

Скажи, что любишь меня.

Ага.

А как ты любишь меня?

Как придётся.

Каком кверху.

Дурачок!

Люблю, люблю.

А я вот тебя безумно люблю!

Я даже жизнь отдать готова за тебя.

Спи.

Благодарствую.

Видал?

А это что такое?

Не по-нашему написано. Не разобрать ничего.

О, глянь! Сигарет-то сколько!

О, сигареты! Таких не видал сроду.

Не цапай.

А это что такое?

Ну-ка, ну-ка. Генератор.

Гранаты-то куда?

А ну, неси сюда!

Вот так улов!

- Неплохо сработано. Много оружия? - Давай.

- Забрали кое-что там? - А по укреплениям что?

Немцы укрепляют противотанковые рвы. Окопы они роют вторым рядом.

Видать, готовятся к боям.

Правильно. Я бы на их месте тоже готовился.

Нам надо знать положение дел на фронте. Хоть что-нибудь.

- Хорошая вещь. - В схрон его – на запаску. И это туда же.

Дети, спать идите.

Беда у нас, Палыч. Немцы нашли приёмник и листовки наши.

А Семён?

Утром повесили. С сынишкой вместе.

- Ну-ка, тише! - Ой-ё!

Значит, связи с землёй у нас нет.

Когда наши наступать начнут, мы между уровней окажемся.

Мы должны точно знать, когда надо будет отсюда на запаску уходить.

Так у Серёги Трофимова есть же приёмник. Ты же сам говорил, что он наладить может.

Что молчишь?

Так его же сестра с Трофимовым спуталась.

Нет, Палыч, я поспрашиваю. Так он же мужик дурковатый!

Говорит, мол, я сам по себе.

Я сам по себе... Я сам по себе? Пусть в сортир ходит.

Приёмник изъять. А если что...

Демьян!

Фрау, можно?

Прелестно!

Добрый день, добрый день, фрау Шиллер. Вот, как просили. Наш персонал.

Исключительно проверенные люди.

Ариша, к сожалению, не Родионовна. Уборщица наша.

Она – чистоплотная и образованная.

Алёха – лесник.

Каждое деревце у нас знает.

- Дальше. - Ага, дальше.

Василий – кузнец и истопник. Может...

Быстрее. Без подробностей.

Хорошо. Она – Верочка. Стирает у нас и по хозяйству помогает.

Мария – птичница и на кухне помогает.

А это Людмила. Она – по фондам и переводам.

И жена моя по совместительству.

Жена моя собственная. Вот все.

Мои правила – несложные.

От вас требуется трудолюбие, честность и порядок.

Идеальная чистота. Без этого вы не сможете работать здесь.

Вы знаете, очень трудно чистоту поддерживать.

- Солдаты приходят. - Молчать.

Все вопросы – после.

Я уважаю честный труд и буду делать всё,

чтобы добросовестные работники получали достойную награду за свою работу.

А вот за это вам спасибо, товарищ...

Госпожа...

Спасибо, фрау Шиллер, спасибо.

Вот видишь? Значит, платить будут.

А это значит – зарплату будут люди получать, а мы музей сохраним для всех.

Это же так важно – музей Пушкина сохранить!

Я вам сейчас всё покажу. Сейчас, одну минутку.

Спелись, гажье племя!

Ты чего?

Серёгу не знаешь? Кто тебя за язык-то тащил?

- Чего? - Ничего.

Шибко-то глубоко не в своё дело не лезь.

Так он и с моей бабой пошутил.

Да ты погодь, пальну его – и делов-то?

Хороший аппарат, просто не для наших дорог.

На, пробуй.

Хорошо.

Шпилечка просто полетела. Шпилечка. Я поставил – и всё работает.

В России всегда выручает шпилечка. Раз – и всё.

- Хорошо, хорошо. - Погоди «хорошо».

Спасибо.

Из «спасибо» шубы не сошьёшь. Мы на цукер договаривались.

Цукер, цукер, натурпродукт. Цукер.

- Гони, геноссе. - Да, да.

Вот, вот, вот теперь спасибо. Давай.

Вот спасибо.

Трофимов!

Серёга!

Убежал, что ли? Зачуял, сука!

Андрюха, а ты что здесь?

А ты чего тут, сестрёнка?

Ах ты, лахудра ты! Предупреждал я тебя.

Ты кто такой, чтобы меня хаять, а? Я взрослая уже.

Да дура ты!

Кобель ты! Баб тебе мало? А я за тебя ведь заступался.

В любви, Андрюха, как это... Нет возраста.

Кончай с ней крутить. Разберёмся.

Приёмник есть у тебя?

Палыч велел, чтобы наладил.

Нам знать надобно, как там наши. Связь позарез нужна.

Нет, Андрюх. Ну фрицы забрали.

Врёшь, Иуда!

Шкура вражья! Предатель! Родину не любишь?

Ты, Дёма, меня за Родину-то не агитируй. Я своё за Родину уже хлебнул на Перекопе.

Когда Сиваш переходили, я думал, яйца отморожу.

Ничего, выбили мы Врангеля из Крыма.

А мне чуть мозги не вышибло.

Видишь? Прилетел осколочек. Думал, всё. Нет, оклемался.

А Родина тем временем всю мою семью – по миру.

Последний хлеб ведь отбирали, гады!

А когда народ бунт поднял, газами травили.

Я вот к вам прибился – и теперь Родину люблю тихо.

Без громких фраз.

Ты бабу свою тихо люби.

Это не получится. Я яйца отморозил, но не до конца.

Андрюх, что ты к нему пристал?

Да скройся ты. Вот хорошо, что мать не видела, она бы тебя – за волосы.

Мать из-за тебя ночами не спит. Колобродит.

Сам партизань, коли жить надоело.

Ещё раз сюда явитесь, коменданту напишу.

Ах ты, сучка!

Трофимов!

Трофимов, ты дома?

Бегом, бегом, бегом.

Серёг!

Да?

Да?

- А, вон ты – здесь! - Здравствуй, Виталий Ильич.

Присаживайся. Чаю выпьешь? Сахарочком разжился. Угощайся.

Можно и чайку. А ты чего тут?

Семейное.

Это кто – он тебе, что ли, семья?

А работать кто будет, Андрюха?

Давай или отсюда. Разговор у меня есть.

Ну ты как, надумал?

А, так я же контуженный! Это все знают.

Это ты кому другому пой.

Куда я, куда?

Нет, ну ладно.

Коли не хочешь по-хорошему, слушай сюда.

Бумажка на бабу твою выписана.

На Анисью.

Значится, приказ о трудовой повинности.

Что на основании распоряжения начальника комендатуры, значит...

Ага, вот.

«Явиться вы должны в назначенное время на сборный пункт».

Анисья, то бишь.

Вот только я число пока не поставил.

Не понял?

К завтрашнему дню не придёшь – я бабу твою в Германию отправлю.

С первой партией.

Ну, будь здоров.

Виталий Ильич, может, оно и к лучшему?

А что? Она – девка работящая, глядишь, и на неметчине сгодится.

Применение себе найдёт. Опять же... Культурным манерам наберётся.

Свет увидит опять же. Пускай.

Нет, ну ты точно контуженный.

Быстро.

Иду, иду, иду.

Давай, в то окно давай.

Ну, чего?

- Быстро, ну! - Надо посмотреть, что там.

Так кран надо было открыть. Подачи топлива нет.

Кран открой, да.

Всё, давай, заводи.

- Заводи, да. - Ну?

- Ну вот, работает, всё. - Видишь? Работает.

Цукер давай, я починил.

- Какой цукер? - Цукер.

Нет.

Вон отсюда. Я сказал, завтра жду. Всё, всё хорошо, всё хорошо. Ага.

Слава Гитлеру.