Original subtitles

- Трагедия всколыхнула жителей не только города,

но и региона, и всей нашей страны.

Мы слишком долго молчали.

И теперь за наше молчание нам пришлось заплатить

самым дорогим, самым святым, что у нас есть – нашими детьми.

Сейчас власти региона, правоохранительные органы

и сами жители проходят тест на честность, смелость и человечность.

- Я бы хотел объявить в вашем эфире, что создаю фонд помощи жертвам,

пострадавшим в теракте.

- Женя!

- Господи, прости меня!

Господи, прости меня!

Господи, прости пожалуйста меня!

Господи, прости меня!

Езжайте.

По всем родителям,

по всем близким,

пострадавшим,

по больницам,

скажите, за все заплатим.

Оплатим все похороны.

Мы за все заплатим.

Только чтоб молчали.

Ради всего того, что я для них сделал.

Для этого города ***.

- Зачем он это сделал?

Какой у него мотив?

- Месть.

- Месть?

- На прошлой неделе мы с Валиевым пытались его взять на покупки наркоты.

- Стоп, подожди, я ничего не понимаю. Какой наркоты?

- Ты бы мне все равно это сделать не дала.

- Почему?

Валиев попросил денег, нал, чтобы он лично привез за завод.

Это инсценировка была.

- Это преступление.

То, что ты мне сейчас рассказываешь, ты это понимаешь?

И тебя самого нужно брать за жопу.

И сажать на соседние с Джемом нары.

Чего смешного? Чего ты смеешься?

- Ты наивная или глупая?

Ты их по учебникам брать будешь? А?

Ручонки свои не замарав?

Не получится.

- А ты понимаешь, что эти дети теперь на твоих ручонках?

Такая цена тебя устраивает?

Жень, открой.

Жень, я знаю, что ты дома.

Открой дверь, Жень.

А ты чего не подходишь?

Я с утра тебе звоню.

Чего с тобой?

- Про "Чародейку" слышал?

- Слышал.

Но мы здесь вообще не при делах.

Вообще. Это Джем обосрался.

Нам, может, так и лучше.

Слушай, Жень, ты слушаешь меня?

- Сколько там сейчас человек погибло?

Восемь?

- Не знаю.

- Дети были?

- Жень, при чем здесь это?

- Пап,

уходи.

Пожалуйста.

- В смысле, уходи?

- Один хочу побыть.

- Ствол давай.

- Зачем?

- А за тем, что ты мне не нравишься ни хера.

- Теперь уходи.

- Да нет, я здесь посижу.

Давай мы с тобой поговорим хоть раз нормально.

Последнее время что-то ты сам на себя не похож.

Ну ушла она. Бывает же.

- Поговорить ты, пап, пришел? За столько лет?

На хера это сейчас нужно?

- Я отец твой.

- Пойди отсюда.

- Не уйду.

- Сказал, пошел отсюда на хер.

- Ты как с отцом разговариваешь?

Тебя ремнем давно не били?

- Пошел на хер отсюда.

Это все из-за тебя. - Что все-то?

- Все! Это все из-за тебя!

Все! Я такой из-за тебя!

Ты меня таким сделал! Ты! Ты! Ты!

Уходи.

- Дверь закрой.

Жень!

Жень! Жень, открой!

Тебе нельзя сейчас одному, Женя!

Женя!

Открой дверь! - Я не один, батя.

Женя, открой дверь!

- Я не один.

Просто открой дверь, ну что ты, Женя!

Женя!

Женя, открой дверь!

Жень!

- Сейчас.

Сейчас.

Сейчас.

Мужик!

Ты чего, охренел, что ли?

Я ментов вызову.

Мать твою!

Держи! Держи его!

Выше подними!

Выше! Держи! Подними выше и держи!

Ну-ка, поднимай и держи!

Выше держи!

Давай еще выше!

- Женя! Женя!

Женя! Женя!

Жень! Женя!

Женя!

***!

- Ну, дайте воды хотя бы!

Воды!

- Трое детей погибли на месте.

Только что в больнице умер четвертый.

Мальчик. Двенадцать лет.

Еще двое детей и четверо взрослых.

В больнице, в критическом.

Просто рассказывай все!

Я все расскажу.

- Кто конкретно дал тебе заказ?

Работаем, работаем!

Занять позиции!

- И эти тут как тут. - Сегодня, возможно, произойдет…

- Стоят как шакалы. - ...задержание Евгения Красина,

известного как Джем. Скажите…

- Это что за херня?

Мне что, стрелять по вам?

- Стреляй. Ответим.

- Вы что, черти, совсем ***?

- Ты за метлой-то следи.

- Дай я с ним поговорю.

Один.

- А я ведь их сюда не звал.

Люди сами пришли.

Потому что люди знают, за кем правда.

- Ты сейчас

не со мной бодаться начинаешь, а с Москвой.

А с ними так нельзя.

Выйди.

Потом придумаем, как все разрулить.

Когда все успокоится.

- …в наручниках выводят из дома и ведут к автомобилю милиции.

Это вы отдали приказ о поджоге "Чародейки"?

Браслет-то снимите.

Чего я, убегу, что ли, от вас?

- У нас тут прыгнул один в окно.

- Я прыгать не буду.

Порода.

Кроме как невиновного закрыть, еще поизмываться надо, да?

- Невиновный – это вы про себя?

А вот свидетель Липатов утверждает,

что именно вы отдали ему приказ о поджоге.

- *** ваш свидетель Липатов.

Вы его сюда приведите,

пускай мне это в глаза скажет.

Я его знать не знаю.

- В вашей среде он известен по кличке Должок.

Узнаете?

Вслух. Идет запись.

- Первый раз вижу.

- А вот фото с вашего дня рождения. Десять лет назад. Узнаете?

- О!

А?

Ну и что?

- Получается, вы незнакомца пригласили?

- У меня там двести человек было. Я половину не знаю.

А в этом году у меня юбилей.

Со всей страны человек пятьсот приедет.

Мне что, за каждого ответ держать?

Что еще кроме этого свидетеля липового у вас есть?

- Расскажите, в каких отношениях вы с Ильясом Валиевым?

- Не буду.

Почему?

- Да потому что бессмысленно.

У вас приговор вон в глазах отпечатан. Вот такими вот буквами.

Называется "с обвинительным уклоном".

Все же слова перевернете.

Все наоборот вывернете.

Со времен Сталина ни хера не изменилась наша система.

- Вы отказываетесь от дачи показаний?

- С вами говорить точно не буду.

Чаю я просил.

- Ну вот этого стоило ждать в принципе.

Для них женщина – это низшее существо.

Кроме матери, конечно, это святое.

А так все остальные – это дырки. Извините.

Разговаривать с ними на равных – это...

Все равно что себя не уважать.

- Вы предлагаете

подстроиться под них, да? Я правильно понимаю?

Под эту их иерархию?

Я предлагаю

сдвинуть это дело с мертвой точки.

Да, подстроиться там немножко, но довести дело до конца.

Таня.

Вы что думаете, я не боялся к нему в дом идти?

Вы что думаете, я герой отбитый?

У меня так же, как у вас, дети дома.

Если бы я уперся рогом,

было бы только хуже. Это стрельба. Трупы, не дай бог.

Давайте гибче.

У меня с ним контакт. Я ему объясню.

В его интересах сотрудничать.

- Вы правы. Простите.

Вспылила.

- Так нормально?

- Да, более-менее.

А?..

О!

А то я здесь кукухой поеду на сухую.

- Свободен.

Ты бы не налегал.

Вон, лицо красное.

Сосуды.

- Ну и чего?

Долго мне еще здесь прохлаждаться?

А?

- Пока в городе не успокоятся.

- Слава, это беззаконие.

Беспредел.

У вас на меня ничего нет, вы же тупо счеты сводите!

- Петрович…

Ты бы не бузил.

Ты слишком далеко зашел.

- Да? - Да. Там же дети погибли.

- А я при чем?

- Охренеть.

А кто?

- Ну, блин, кто? Враги мои.

- Враги? - Угу.

- М-м.

А они остались у тебя, враги, м?

Ты же под себя весь край нагнул.

Если мы тебя отпустим,

завтра с Москвы сюда бригада приедет.

Со спецполномочиями.

Они тебе впаяют по полной катушке!

Чувак этот новый, он ведь шутить ни хрена не любит.

Я тебе тогда помочь совсем не смогу. Не смогу я тебе помочь.

- И что мне?

Сидеть, чтобы люди успокоились, что ли?

- Слушай,

нужно потерпеть немного.

Две недели.

Ну,

я там перекашляю немного, спрошу, поговорю с кем-то.

И все уляжется.

Люди все забывают.

Это тоже забудут.

Против тебя один свидетель.

Без него все развалится.

Иди.

- Максим, я просила чужих не пускать.

- Дядя Игорь не чужой.

- Он кашу тебе приготовил. Гречневую.

На плите стоит под полотенцем.

- Спасибо, не голодна.

- Вернусь.

- Скоро?

- Глазом не успеешь моргнуть.

Нет, нет, ты на подольше зажмурься.

Прости. Ты же понимаешь, я как лучше хотел.

У тебя всегда все правильно. Я это понимаю и уважаю.

Но если играть по правилам, то не выиграешь.

Да, я ошибся.

Но Джем в тюрьме. Пусть и большой ценой.

Я не хочу тебя терять.

- Липатов умер в тюрьме.

Сердечный приступ.

Он был единственным свидетелем.

Теперь против Джема у нас ничего.

- Помогли?

- Один был в камере.

Все строилось на его показаниях.

А сейчас его урки ездят по всему городу.

Разговаривают с потерпевшими. Деньги им пихают.

Берите, детей не воротишь. Жить-то как-то надо.

Люди берут, понимаешь?

Жить-то как-то надо.

И нам придется его отпустить.

- Как отпустить?

- У нас ни улик, ни свидетелей.

Город как будто воды в рот набрал.

Этот урод

сжег детей!

А всем просто насрать! Всем плевать, понимаешь?

Тихо. Макса напугаешь.

Как их вытряхнуть из этой спячки, я не понимаю!

- Нельзя его выпускать.

- Хорошо, как?

Как? Мне лечь посреди выхода? Мне за ноги его цеплять?

На меня Лисицын этот давит.

- Ну, значит, надо на него надавить! - Как?

- Через прессу.

- Мне статью написать в газету? Письма читателей?

Ты, блин, серьезно сейчас?

- Послушай, его посадили, когда крик поднялся.

А выпускают, когда стих.

Значит, снова надо орать, крик поднимать на весь город.

- Они письмо Путину написали.

Пять тысяч подписей.

"Прикормленные им сотрудники милиции

делают все, чтобы террорист

вышел на свободу,

в то время, как вся страна борется с терроризмом".

Слушай.

Послушай.

- Все, все, успокойся. Дай, дай я почитаю.

Чего?

- Это я террорист?

После всего того, что я для города сделал?

Вы бы все сдохли, если бы не я.

- Петрович.

- Рот закрой и слушай!

Значит, так!

Поясню свои опасения!

Чтобы не возник соблазн на меня всех собак повесить.

Выслужиться за мой счет!

Вы все, суки, у меня с рук жрали!

Не отказывались ни от девок, ни от бабла, а сейчас в кусты?

За мои же, сука, шанежки мне варежкой по лбу?

Москвичи приедут, они не прессовать меня будут, а договариваться.

Чтоб вас сковырнуть и своих поставить!

Я им нужен, а ты, сука, нет!

Ты это понимаешь?

И значит, тебе тоже надо, чтобы я молчал!

А терроризм, сука, это пожизненная!

У тебя две недели.

Ты либо вытаскиваешь меня отсюда,

либо соседом залетаешь, это ясно?

А? - Куда уж ясней.

Это на один день, пока дезинфекция в блоке.

Завтра один будете.

- Здравствуйте.

Здорово.

Тебя как звать-то?

Игорь.

- Ну, расскажи про себя, Игорь.

- У меня доследование по двум эпизодам, 163-я.

- Ясно.

Что, твои книжки, что ли?

- Взял в библиотеке.

А я пепса одного нанял, профессора.

Говорю, собери мне библиотеку, самые лучшие, все какие есть,

только без заумности.

Настоящие, про жизнь, понял?

Так он, сука, мне 600 томов собрал.

Я говорю, когда читать-то? Времени у меня нет.

А он говорит, на пенсии.

А я хер знает, начинаю читать, сразу отрубаюсь.

Интересная хоть?

- Ничего.

И когда это произошло?

Юр, а тебе-то чего волноваться? Ты молодой.

Если мы все по уму сделаем, то мы вдвоем будем краем рулить.

- Что, домой? - Ага.

Джем умер.

Сердечный приступ.

- Хера они пошли, как грибы по осени.

- Завтра тело в Комсомольск повезем.

Ты со мной.

- Да. - Привет, слышала новости?

- Обрадовали уже с утра.

- Понимаешь, что они делают? Концы обрубают.

- Ничего, мы ухватимся.

Я думаю, пора наш архив запускать.

- Я сам хотел предложить. Что-то мы одинаково думать стали.

- Хорошо, жду.

Арестуем одновременно Краба, Куска, Слона,

еще 20 человек из верхушки общака.

Мы сейчас на волне общественного внимания можем обезглавить ОПГ.

Можем посадить всех криминальных лидеров Хабаровска и Комсомольска.

Я информацию собирала несколько лет.

- Хотите?

- Нет.

- Татьян.

Вы кому-нибудь говорили, куда вы едете?

Нет, мы же договаривались.

- А.

- Давайте не будем время терять, у меня ребенок дома ждет.

- М.

А сколько малышу вашему? - Семь.

Владислав Анатольевич,

тянуть нельзя.

- Мгм.

Слушайте, ну давайте без эмоций, Тань?

Ну пожалуйста, я понимаю, вы женщина, у вас гормоны.

Это тут ни при чем.

Нужно действовать.

Быстро и организованно.

Брать всех и сразу. И тогда они начнут колоться.

- Ну я понял.

Ну я понял вашу позицию.

Просто

я смотрю на эту ситуацию,

ну скажем, несколько по-другому.

Сверху.

И в городе, и в крае.

Государственным оком.

Ну понимаете, что это?

- Конечно.

Охрана правопорядка на вверенной вам территории.

Ого, как? Порядка?

Танечка, ну порядок, это же не значит всех взять и сразу пересажать.

- А-а. - Ну…

Нет, ну хорошо.

Хорошо, давайте возьмем сразу Слона, Куска,

Краба.

Вот вы что, думаете, сразу рай на земле наступит?

Нет. Простите, что я так говорю, я говорю как есть.

Изо всех щелей полезут все, кого Джем под шконку загнал.

А со всей страны воры приедут.

Ну как же, ну как, такой кусок.

И начнут они рвать друг друга.

Они кровью тут все зальют.

- Я хочу преступников наказать.

По закону.

Новые приедут, воры приедут, их туда же.

Это наша с вами работа.

- Тань, ну ты же взрослый человек, а рассуждаешь как пионер.

Ну зачем Общаку беспредел? Ну зачем?

Уличной преступности нет.

Наркотиками не торгуют.

Потому что все знают, что Джем спросит.

Он за нас нашу работу выполнял, помогал нам.

- Так давайте ему медаль дадим посмертно.

- Ну он уже ответил перед Богом.

Ну не трогай ты Общак.

Ну хуже будет и нам, и городу.

Хорошо.

Мы поделились властью.

Ну в Общаке, там же парни из народа.

А значит, у нас что? Народовластие?

- Вы не можете властью делиться.

Потому что она не ваша, вам ее дали.

Чтобы вы людей защищали от таких, как Джем и его урки.

Слушай, ты!

Ну не можешь же ты быть такой тупой!

Ты что, бессмертная, что ли? - Вы мне угрожаете?

- Я тебя предупреждаю.

Я просто хочу тебе помочь,

чтобы дитя твое сиротой не осталось.

Все.

- Я отправлю докладную в Москву, пускай нас там рассудят.

- Ну стой, стой, стой. - Руки уберите!

- Все, я убрал все. Нормально?

Что ты хочешь?

Ну что сделать? Ну скажи.

- Вы серьезно?

- Ну давай.

Давай сто тысяч баксов налом, сегодня.

В руки. А?

- Господи, какая же ты тварь.

Привет, Макс. А где мама?

- Ее нет.

- Давно? - Вчера ушла.

- И ты что, здесь один сидишь?

Ладно, Макс, посиди еще чуть-чуть. Я быстро.

- Обещаешь?

- Глазом не успеешь моргнуть.

- Здравия желаю.

- Вот.

Расстреляли и подожгли тело.

Три выстрела.

Два в грудь и один в голову. Контрольный.

- Это не контроль. Автограф.

- В смысле?

- Это Краб. Его команда.

- У тебя доказательства есть? - А мне не надо.

Эти доказательства, улики, они только для конторы нужны.

Сука, для бухгалтерии.

А я так, по-простому.

Я их искать буду. И выжигать по одному.

- Я этого не слышал. Ладно?

Тихо-тихо-тихо.

- Привет, Тань.