Original subtitles

- Подойди к нему.

- Заблудился?

- Мне бы сахорок .

- Копы любят

ездить на последней модели.

- Я не подставной. Мне восьмушечку.

- Ладно.

- А на хер, давай две.

- Двести восемьдесят.

Таки расценки.

Идет?

- Ну, разумеется.

Сдачи не надо.

- Ты с Уолл-стрит?

- Я похож на парня с Уолл-стрит?

Пластинки выпускаю.

- Пластинки?

- По крайней мере, выпускал.

- Да?

А что случилось?

- Ты что, книгу пишешь? Проваливай.

Твою мать.

Черт.

Вот блин.

- Детектив Воул слушает.

Детектив Воул.

- Нет!

- Детектив Воул.

Алло.

Алло?

- С билетами кто-нибудь есть? Ну?

Спасибо.

Стоп, билет. Мистер Финестра.

Отряхните нос.

Пропусти его. Ко мне с билетами! У кого билет?

- Когда я только начинал, про рок-н-ролл говорили так:

два еврея и итальяшка пишут четырех негров на одну дорожку.

Теперь все так изменилось,

что и не скажешь, что раньше все этого так боялись.

Я никого не осуждаю.

Я всегда старался дать слушателю то, чего он хочет,

а он, в свою очередь, сделал меня бессмысленно богатым.

Можете меня ненавидеть, мудаки завистливые, но вот что:

я эту ненависть заслужил.

- Они не дают гарантий.

- Судя по всему.

- Я попрошу адвокатов посмотреть еще раз.

- Скажите им взять прибыль...

- Я начинал с самого низа, работал во всех клубах Нью-Йорка.

Мыл полы, оттирал пепельницы, таскал бочки.

Думаете, у вас тяжелая работа?

Попробуйте оттереть блевотину Чабби Чекера со стен туалета.

- Вы это читали?

- Нет, но в отчетности...

- К началу шестидесятых я основал звукозаписывающую компанию.

А затем она превратилась в лейбл.

И этот лейбл поглотил другие лейблы.

Уничтожил их.

У меня был отличный слух, хорошо подвешенный язык и железные яйца.

Проблемой стал только нос и все, что в него уходит.

Добавьте к этому пару провальных контрактов –

и к 72-му году деньги из компании утекали, как песок.

Но на то как раз и нужны партнеры.

Зак Янкович.

Моя правая рука и специалист по даче взяток.

То есть, по продвижению.

- Митч. Приятель.

- Закович.

- Как жизнь? - Привет.

- Рад тебя видеть. - Взаимно.

- У меня для тебя кое-что есть.

- Ну, как всегда.

- В пятидесятых Хаймэн Вайс изобрел "стодолларовое рукопожатие".

Но к семьдесят первому году…

- Не знаю, как это туда попало.

- Зак поднял сумму до пяти тысяч и пары граммов боливийского кокаина.

- Привет от Ричи. - Как это кстати.

- А где та девочка? У нее были чувственные губы.

Так, знаешь, на хер.

- На хер.

- Позаботишься о нас? - Всегда с радостью.

- А вы думали, песни крутят потому, что они хорошие?

Зак.

Знаете волка в овечьей шкуре?

У них с Заком один портной.

- Это можно не читать, это то же самое.

- Скип Фонтэйн, занимается продажами. Ненавижу его мерзкие усы.

Скип делает так, чтобы непроданные пластинки,

которые магазины шлют нам с полным возвратом стоимости,

просто исчезали.

- Что-то там про отсрочку оплаты в девяносто дней,

потери во время перевозки… Как-то так.

- Держи.

- Главное, чтобы провал приносил прибыль.

- В этом месте закон...

- Стойте, стойте.

А это что?

Статья четыре, пункт первый. Условия труда.

- Здесь все верно.

- Но что это означает?

- Не волнуйтесь, здесь все в порядке.

- Да, пока в суд не подадут.

- Не подадут на нас в суд.

- Но уже ясно, что никакие подтасовки компанию не спасут.

Время все бросать и бежать.

Такова

моя история, омраченная

потерей клеток головного мозга, самолюбованием

и развешиванием лапши на чужих ушах. Ну, а как иначе в этой жизни?

Знаете что. Давайте я лучше заткнусь на хер,

поставлю иглу на пластинку и врублю громкость на полную.

- Мистер Финестра.

Все в порядке?

Мистер Финестра?

Какие-то проблемы с договором?

- "Америкэн".

- Прошу прощения?

- Компания называется

"Америкэн сэнчури", вы пропустили "Америкэн".

- "ПолиГрэм" - международная группа компаний.

Для нас убрать слово "Америкэн" представляется логичным.

Что ты думаешь по этому поводу?

- Да пусть хоть "Наци Рекордс" назовут, главное, чтобы купили.

- Ну, да.

Вы же нас покупаете.

- Ричи у нас немного сентиментальный.

- Это был коллектив моего отца.

- "Америкэн сэнчури"?

- Джазовый ансамбль, он играл на валторне.

- Американский биг-бенд.

Ваш отец еще играет?

- Может, предложим ему контракт?

- Он умер. На войне.

На Окинаве.

- Перл-Харбор,

это так мерзко.

- Да. Кошмар.

- Так или иначе,

вы, похоже, скоро станете очень богатыми людьми.

- А как дела с "Лед Зеппелин"?

- Лучше, чем с "Гинденбургом".

- Наш человек прямо сейчас подписывает с ними контракт.

Решенное дело.

- Отлично. Мистер Финестра,

мы с нашими голландскими партнерами надеемся,

что вы рассмотрите наше предложение

занять должность в отделе стратегического развития.

- Я это определенно обдумаю.

- Еще одна формальность.

Наш адвокат хотел бы еще раз изучить ваши финансовые отчеты.

На следующей неделе в Нью-Йорке вас устроит?

- Да, конечно. Никаких проблем.

Разумеется.

- Мы вас заставим подписать бумаги!

- Деньги так близко, я чувствую их запах.

- Запах? Это баба, которую ты вчера трахал. Знаешь.

Ненавижу твои усы. Давай тебя побреем под Гитлера.

Давай. Фрицам понравится. Ну.

- Долой усы!

- Йа, тогда они меня выберут фюрером. Меня выберут фюрером, йа.

- Скорей бы уже.

Скорей бы поиметь этих чертовых нацистов.

- А главное – их адвокатов. Сколько раз им еще нужно изучать бумаги?

- Не нравится мне это, Рич. Не нравится.

- Это немцы, они все делают по правилам.

- Немецкая дотошность. Ясно.

То есть я могу спать спокойно? Я еврей.

Для меня немецкие правила –

это повод лезть на чердак и писать дневник.

- Это ты так шутишь?

- Выше нос.

- Еще рано.

- Что рано? Мы уже полтора часа летим.

- Слушай, успокойся. Расслабься.

Все будет хорошо.

- Надеюсь.

Сперва еще контракт с "Лед Зеппелин".

- Такую сумму даже я не спрячу.

- Они со своей классической музыкой совершенно не понимают рок-бизнес.

Контракт с "Лед Зеппелин" – и они наши.

- Да уж

скорей бы.

- Мне будет не хватать этого самолета.

- Хорошего понемногу.

- Ну, что, снежку?

- Да.

Доставай. Поехали.

Присоединяемся к клубу любителей авиасекса.

Последний вечер в самолете.

- У меня уже есть членский билет.

- А у меня нет.

Как-то это несправедливо.

- Да, странно, что он тебя обошел.

- Надо это исправить. Мне делали минет в автобусе.

Клуб любителей секса в общественном транспорте.

- Антон Чехов.

"Дядя Ваня".

- Не знаю.

- "Вишневый сад"?

- Что они там обсуждают?

- Она про своего дядю говорит.

- Дамы, дамы, сюда. Давайте, идите к нам. Садитесь.

- Мы тут про Чехова.

- Что?

Чехов пусть шишку чешет. Садись.

- Да нет же. Чехов. "Чайка".

- Да. - Ребят, я вам кое-что скажу.

Я – чайка. Во мне душа Александра Великого,

и Наполеона,

и Цезаря.

Во мне дух всех великих людей.

Я душа вселенной.

- У меня стоит.

У меня конкретно стоит.

- Слушай, можно задать вопрос?

- Конечно. - Ты говоришь по-английски?

- Ты же немка, да? Немка?

- Да нет, я русская.

- Ясно. Ну, там тоже диктатор.

- Мне не надо.

- Ты со мной не поиграешь?

- Ричи, да брось. Возьми.

- Мне не надо.

- Нет, нет. Оставьте Ричи в покое.

Все, что надо, он уже в своей жизни принял.

- Вот именно. Знаете что, я пойду. Сяду вперед.

Закончите с этими клоунами, -

приходите,

сыграем "Трех сестер".

- Видите? Он умный. Он знает, он знает. Видишь?

- Да, Ричи много знает. - Видишь?

- Вижу. - А ты?

- Что я? - Скажи.

- Конечно…

- Нет, я хочу это слышать. Скажи: "Я верю в Чехова".

- Я верю… - Говори.

- Я верю в Чехова. Ты меня пугаешь, меня это заводит.

- "Америкэн Сэнчури". Добрый день.

Что вы хотели?

- Я к руководителю отдела поиска и продвижения.

- К Джули только по предварительной записи.

- Я ее видел на дня у Макса, и она мне сказала…

- Он.

Джули это от Джулиан.

У него баки, ноги волосатые.

Член тоже имеется.

- То-то я и подумал, она на мужика похожа. Ну, знаете…

- Слушайте, я вам уже сказала…

- Кассета?

- Да, это моя группа, "Нэсти Битс".

- Я возьму. Я работаю с Джули.

Джейми Вайн, отдел поиска и продвижения.

- Кип Стивенс.

- Немного похоже на Кэта Стивенса.

- В этом меня еще никто не обвинял.

Что это за музыка?

- Это "Слэйд".

В прошлом году продали два миллиона пластинок.

А как успехи у "Нэсти Битс"?

- Просто это не моё.

- У вас менеджер есть?

- Нет, но мы завтра играем в "Ковентри".

- Ладно.

Круто. Послушаю и с тобой свяжусь.

- Отлично.

- Кто это включил?

- Фиби.

Кто первый приходит – выбирает музыку.

- Тогда поставь на завтра будильник.

- Кларк, что ты делаешь?

- Прости, не хотел тебя напугать. - Отстань от меня.

- Дай послушать. Кто это? Это "Суисайд"?

Я это не нарочно. Так это "Суисайд"? У них перспектив нет.

- Кларк, что тебе нужно?

- Вообще

минет, но тридцать граммов травки тоже сойдет.

- Не старайся быть плохим мальчиком, все равно не выйдет.

- Да я и не старался. Я сделал немного странный голос, но…

- Тридцать граммов? По какому случаю?

- Записываю Инглэнда Дэна и Джона Форда Коули.

- Бедняжка.

- Спасибо.

Да.

- Хочешь амфетамин, чтобы не уснуть? - Да.

- Да? - Да, давай.

А какие

новости про то, о чем мы как бы не в курсе?

- Теперь, значит, ты ко мне подлизываешься?

- Пожалуйста. От этого зависит моя карьера.

Джейми?

Пожалуйста.

Ну, Джейми, я тебя прошу.

- Как же ты надоел.

Ладно. Сиси говорила с Ричи, когда они вылетали из Гамбурга.

- Так?

- Говорит, голос у него был довольный.

- Вот черт. Ты серьезно?

- Да.

- Кошмар.

- Да чего тебе бояться? Джули тебя обожает.

- Если

нас купят, никто не застрахован.

Никто, ясно? Особенно я.

У меня в этом году ни одного контракта.

Артисты говорят, им не нравится мое лицо.

- Что?

- У меня что-то не так с лицом? Скажи. Я не обижусь.

- Нет, Кларк. Мы только что заполучили "Лед Зеппелин".

- Не мы. А Ричи.

Ясно? Ричи.

А мы, рабочие пчелки, если не сможем доказать, что мы тут нужны, нам конец.

- Барбитураты. - Спасибо.

- Успокаивает нервы.

- Да заткнись на хер!

Я пытаюсь извиниться!

Ты на меня орешь.

Ни слова не даешь вставить. Бак, послушай.

Послушай меня. Считай, что тебе повезло.

Да он полный отстой. Чего ты хочешь, он из семьи мормонов.

Причем тут то, что я еврей?

Опять евреи виноваты?

Нет, Бак, не говори так.

Нет, слушай, это не смешно. Мы с тобой очень давно знакомы.

И мы всегда хорошо ладили.

Я тебя умоляю о прощении. Буквально стою на коленях.

Правда стою. Серьезно!

Бак.

Бак.

Бак. Не молчи. Бак!

Бак!

Бак.

Твою мать! Мать! Мать! Мать!

Твою ж!

Сраный Донни Осмонд. Представляете?

Молитесь.

- Завтра у ребенка выступление, так что едем в Гринвич.

- Да, сэр.

Но сначала меня просили вам сообщить,

что у нас ЧП.

- Куда надо ехать?

- Перекресток седьмой и тридцать четвертой.

- Со мной говорите, я их менеджер.

Вы дерете деньги с моих артистов.

У вас тут продают футболки.

Вы должны следить за порядком на вашей площадке.

Это же ваша площадка?

- Да.

- Точно? Уверены? Тогда какого черта у вас тут…

- Роберт!

Кого я вижу!

- Ричи. Какой сюрприз.

- Ну, что, наконец-то?

- Что? - Мы партнеры.

- Вот те на! А я и не знал. Ты знал?

Я о таких вещах ничего не знаю.

Ты бы лучше обсудил это с Джи.

- Так, приятель, условия тут диктуем мы.

- Ладно.

- А вы тут творите черт знает что.

- Он, кажется, занят. Поговорим без него.

- Я так не думаю. Я всего-навсего вокалист.

- Сколько мы с тобой знакомы? Ну.

Что-то не так.

Я уже в курсе, вас не устраивает размер роялти.

- Я сейчас.

Да, Ричи. С роялти есть проблема. Мы говорили про двадцать.

- Так. - Так?

А потом оказывается, что ваши адвокаты там дописали мелким шрифтом…

- Так… - И все урезали.

- Погоди. Я к этому отношения не имею.

- Прости, но в это трудно поверить.

Это твоя компания.

- Это моя компания.

- И этот мудак – твой партнер!

- Послушай. Бывший партнер. Ясно?

Если я узнаю, что это правда, я его вышвырну.

- Надеюсь. - Так, послушай.

- Извини. - Никто моих артистов не…

- Этим занимаюсь не я. Нет.

- "Джетро Талл" давали двадцать процентов.

Эдгару Винтеру. "Блэк Оук Арканзас".

Парень, ты же Микеланджело.

Ты отмечен божественным дарованием.

И этот жлоб, этот сквалыга…

- Народ, у нас выступление.

- Он не понимает. Лейбл – это я.

- Прости, приятель, мне пора.

- Так, поговорим после концерта.

- Ричи, давай я объясню иначе.

Ничего не выйдет.

Ясно?

Видишь вон тех кошечек?

Привет.

Так вот, после концерта

я в своем номере буду делать с ними то, что твой лейбл

делает со мной.

- Пошли.

- Я все исправлю. Я поговорю с Джи.

- Валяй.

- Давайте, покажите им.

- Нью-Йорк!

- Здравствуйте. Это Скотт Левитт, и вы дозвонились на мой…

- Скотт, это я.

- …автоответчик. Пожалуйста, дождитесь звукового...

- Скотт, член изо рта вынь и возьми трубку.

- Ричи, в чем дело?

- В том, что ты дебил.

- Слушай, Ричи, сейчас ночь.

- "Лед Зеппелин", Роберт Плант. Как он узнал?

- Что узнал? - Процент.

Как он узнал, что я хотел его уменьшить?

- Черт. Я откуда знаю? Это все их адвокат.

- Ты говорил, с ним все на мази.

- Он сказал, что его все изменения устраивают.

- Он тебе сказал?

Скотт, ты юрист.

Такие вещи надо записывать. Фрицы думают, что контракт уже наш.

- Черт. Ладно, Ричи, я позвоню…

- Утром позвони Гранту.

И извинись за то, что ты пытался их надуть.

- Я пытался? - Да, ты.

А потом дай им двадцать процентов и подпишите уже.

- В эфире "Час цветов "Кинг Бискит".

Сегодня мы услышим "Хамбл Пай", а также новый альбом Питера Фрэмптона.

- В Гринвич?

- Да.

- Я никому ничего не должен.

Когда я вступлю в должность,

я буду искать в городе новых, талантливых людей.

- В день выборов голосуйте за демократов. За команду Эйба Бима.

- Не шоссе, а парковка.

- Трубу прорвало.

- Вы гражданин, вы платите налоги.

И у вас нет ни капли уважения к духовному лицу?

Мы благодарим Бога за то, что живем в свободной стране.

А они ущемляют наши свободы!

- Черт, ну и пробки.

Едем на квартиру.

Что это? Ты слышал?

Тормози.

- Нам здесь поворачивать. - Тормози.

- Привет, сладкий.

- Скажите,

кто тут главный?

- Пыль. Ганджа. Барбы.

- Что это за место?

Эта музыка…

- А тебе какое дело?

- Я просто еду домой. Спокойно.

- Спокойно?

- В чем дело?

- Тут двое белых суют нос не в свое дело.

- Ты прав.

Им здесь делать нечего.

- А ну проваливай.

- Езжай.

- Лестер Граймс. "The World Is Yours".

11-е ноября 1963-го года, студия три, дубль первый.

Пишем.

- Поприветствуйте молодого человека из Филадельфии.

Мистер Лестер Граймс.

- Скип Джеймс.

- Пити Уитстро.

- Биг Бой Крудап.

- Пайнтоп Перкинс.

- Кокомо Арнолд.

- Ну, вот.

- Ты точно белый?

- Я итальянец.

- Весь этот блюз. Я его впитал с детства.

Госпел тоже.

Томас Дорси, Уильям Брустер, преподобный Гари Дэвис.

- Круто.

А у меня был джамп-блюз.

Биг Джо Тёрнер.

Луи Джордан. Я его "Калдонию" услышал в двенадцать лет. И пропал.

- Ты поешь? Играешь?

- Нет.

Пытался писать песни, но…

- Так пиши.

- Нет.

У меня нет таланта.

- Но ты не просто любитель.

У тебя отличный слух.

- Думаешь?

- Уверен.

- У тебя менеджер есть?

- Алло.

- Привет. Что случилось?

- На Кросс-Бронкс были пробки, не хотел тебя будить.

- У нее сегодня утром концерт в лагере.

- Да, она выступает.

Контракт с "Лед Зеппелин" срывается.

Теперь неясно, что с "ПолиГрэм".

- Ты сказал, все идет хорошо.

- Да.

Но теперь есть проблемы.

- Ладно.

Когда тебя ждать?

- Детка, я не знаю. Сегодня буду.

Дэв, если эта сделка состоится…

Я хочу, чтобы у нас все наладилось.

- Ну, решай проблемы.

Мне надо отвезти детей, а потом еще куча дел.

- Только не говори, что готовишь вечеринку.

- Это не твое дело.

- Я этого не хочу.

- Не всегда всё по-твоему.

- Докладывай.

- Вам звонил Лестер Бэнгс.

А Дэвид Геффен что-то проорал про чек для Джексона Брауна –

и повесил трубку.

- Это передай Кларку. Что еще?

- Зак в вашем кабинете. Хочет вас видеть.

- Зачем?

- Они там со Скоттом и мистером Грантом.

- Питером Грантом? Из "Лед Зеппелин"?

- Я не знаю. Но он англичанин.

- Вы нас обдираете и обдираете!

Стоит только наклониться – как тебе уже всадили в задницу!

- Питер!

- Ты! Скользкий, двуличный мудак!

- Ты расстроен.

- Как ты мог говорить с моим клиентом у меня за спиной?

- Я пытался тебя позвать…

- Ты мне вообще сказать собирался?

- О чем?

- Ни шиллинга наших денег не достанется этим нацистским ублюдкам.

- Слушай. Конечно, я собирался тебе сказать.

Но мы не имели права разглашать…

- Пит, сделка есть сделка. Вот что я тебе скажу:

"ПолиГрэм" - это очень большая компания.

- Я тебе не "Пит", ясно?

Кикимора ты волосатая.

Мой отец на войне ногу потерял!

А у бабушки кусок шрапнели застрял в заднице!

От их сраного нацистского снаряда!

Так что я не позволю, чтобы мою группу,

гордых сынов Джона Булля,

продали нацистским упырям, которые только и умеют, что ходить строем!

- Там есть голландцы.

- В жопу голландцев!

Чтоб их там всех на этой равнине затопило!

- Я их только что купил. Совсем свежие. По крайней мере, были.

- Восемь часов назад

я говорил с тобой по телефону.

Просил разобраться "Лед Зеппелин".

Но ты не только не разобрался,

ты еще и рассказал их сраному менеджеру

о сделке со сраными немцами?

- Слушай, просто вырвалось. Ты его видел. Он страшный.

- Страшный? Я тебе сейчас покажу, кто страшный.

- Поздно. Ричи, поезд ушел.

Поздно уже.

Всё. Они нас поимели. Ясно?

Ахмет им предложил собственный лейбл.

- Что? - Да.

Представляешь? У него это прямо в договоре.

Они нас поимели. Использовали, чтобы набить себе цену.

- В четверг "ПолиГрэм" будут здесь.

- Да, мы в полной жопе.

- Черт!

- Сам говори.

- Еще кое-что.

Бак Роджерс из "Эллерби"…

- За вклад в развитие радиовещания.

- Он с радио.

- Я в курсе, кто это такой. - Да, конечно.

- Да. В общем, Донни Осмонд

его кинул с каким-то мероприятием.

- Он угрожает не пустить в эфир новый альбом.

- Ладно. Я с ним поговорю.

- Он хочет нас бойкотировать.

Весь лейбл.

- Из-за гребаного Донни Осмонда?

- Он полный псих, ты же его знаешь.

Думает, мы отдаем предпочтение его конкурентам, так что…

Я хочу к этому привлечь Джо Корсо.

- Корсо бандит.

- Ты этого не знаешь.

Не говори так.

Он хороший.

Он специалист. Не надо так говорить о людях,

которых не знаешь. Он...

Лучший специалист по продвижению.

- 14 радиостанций на основном рынке не будут играть наши альбомы.

Это нас добьет.

- Ричи, это не шутки. Мы обанкротимся через

месяц.

- Ладно. Зови Корсо.

И "ПолиГрэм" сейчас за нами наблюдает,

так что купи нам места в чартах.

Реклама в "Кэшбокс", если можно, что-нибудь в двадцатке "Биллборда".

А ты…

Мне все равно,

можешь Капитана Бифхарта хоть ящиками на склады свозить,

у нас должны быть высокие продажи. Пойду задам взбучку отделу поиска.

- А я?

- Ты?

Ты иди в медпункт.

- Зачем?

- Может, они тебе голову из жопы вынут.

- Понял.

- Некоторые еще ничего.

Давайте отдадим ассистентам. Упали посыпкой вверх.

- Надо же, викинги умеют петь.

Вот они, настоящие белые.

- Это что, шведы?

- Вы только посмотрите, у нас тут гражданка мира.

- Я думал, ты северней бульвара Куинс не бывала.

- Не всем же путешествовать. У кого индейка?

Как прошла поездка в норвежскую клинику по смене пола?

- Получил! Прямо в челюсть.

- Отлично.

- С говядиной мой. Слушай, поделись косячком?

Этот чертов бармен мне всю ночь наливал "Харви Волбенгер".

- Отлично. У Марвина похмелье.

Хоть кто-то ночью делом занимался.

- Привет, Рич.

- Я бутлег "Аэросмит" отдала Сиси.

- Что это?

- Это шведская женская группа.

Они попали в европейские чарты.

- Мы от них уже давно отказались.

С ними "Этлэнтик Ю-Кей" подписали контракт.

- "АББА".

- Музыка отстой, но блондинку я бы трахнул.

- А вот стала бы блондинка трахать тебя?

- Ты по-шведски просить умеешь?

- Так?

- О чем только думали в "Этлэнтик"?

- Запоминается хорошо, танцевать можно…

- Тебе печатать ничего не надо?

Ну, мало ли.

- Это же "Элвин и бурундуки".

Выключите это дерьмо, меня стошнит сейчас.

- Ты не любишь бурундуков?

- И тут у всех такое мнение?

- Да.

Нет.

Конечно…

- Три такта.

Достаточно, чтобы понять, что они будут собирать стадионы.

- Ричи, да ладно.

- Что у нас с "Гуд Рэтс"?

Рано или поздно проглотить придется, и тогда

я хочу услышать новости.

- Да.

Ну, они…

Они выбрали "Уорнерс".

- И ты тут сидишь обедаешь?

- Ему же надо питаться.

- Надо ему теперь искать других "Гуд Рэтс", я ему за это плачу.

- Да, ты прав. Я пошел. Я…

- А ну сел! Ешь свою ливерную колбасу или что там.

Ну?

У кого что есть?

Да вы что?

Наш ростер похож на китайское меню. Полнейший бардак.

"Грэнд Фанк", Донни Осмонд, "Савой Браун"…

Роберт Гулей!?

Дальше кто будет? Топо Джиджио?

- А он выступает?

Парень, который его озвучивает.

- Ричи, я по всему городу езжу, и ничего хорошего…

- Так выберись из города.

Ахмет Эртегюн прошел через болото ради…

- Профессора Лонгхейра, да, мы тут все в курсе.

- Ты тут самый умный?

- Нет, нет. Нет. Я тебя услышал.

- Ты меня услышал? - Да.

- Услышал? Я вот ничего не слышу.

Знаете, как они там прозвали наш лейбл?

"Американское кладбище".

Куда артисты уходят умирать.

- Может, нам переехать в офис посовременнее?

- Мне здесь нравится. Придурок.

Бары.

Дискотеки.

Студенческие конкурсы талантов. Везде, где поют.

- Еще общественные туалеты.

В тех местах, где я бываю, группы туда часто ходят репетировать…

- Ну, вот.

- И они там поют…

- Девять месяцев.

Девять месяцев

в темноте, ради контракта с Хосе Фелисиано.

Он слепой, ему свет не нужен.

- Дайте мне новые голоса!

- Ричи, у меня кое-что есть.

"Нэсти Битс".

Они еще сырые, но мне понравилось.

- "Нэсти Битс". Четыре мартышки с "Телекастерами".

- Тебя я больше слушать не хочу.

- Они сегодня играют в "Ковентри". Пойду послушаю.

- Где ты их нашла?

- Увидела вокалиста в подземке, он мне приглянулся.

- Вот об этом я и говорю.

И эта девочка приносит вам обед!

- Джейми похвалили.

- Вот именно. Да. Знаешь что? Раз ты такой красавчик,

то дуй прямо сейчас на самолет, отправляйся в Лос-Анджелес,

вторым классом, и доставь чек Дэвиду Геффену.

- Я должен записывать Инглэнда Дэна и Джона Форда Коули…

- Нет. Ты должен был подписать "Гуд Рэтс".

- Мне к этому добавить нечего.

- Спасибо за сэндвич.

- Не за что.

- Я люблю блюз. Люблю. Пойми меня правильно.

Люблю.

Но его не продашь.

Понимаешь? Фрэнки Лаймон. Хэнк Баллард.

Чабби Чекер. Джеки Уилсон.

Вот о чем я говорю.

- Музыка для детей.

- А пластинки кто покупает?

Фанаты Стравинского?

- Послушай. Ты бы это спел неподражаемо.

- Но это не моя музыка.

- Вот именно. Это Литтл Джимми Литтл.

- Кто?

- Литтл...

Ты ему не сказал? Я же просил. Это твоя идея, расскажи ему.

- Запишешь пару пластинок под другим именем.

Попадешь в чарты –

потом будешь записывать, что хочешь.

- Я смогу петь блюз?

- Дай мне хиты – и можешь хоть детские песенки петь.

Хоть оперные арии. Мне все равно, что ты будешь петь. Мне нужны хиты.

- Спасибо вам, конечно, но…

- Я даже не знаю, что сказать. - Тебе нравится играть в кабаках?

Нравится?

Нравится вонючий сортир вместо гримерной?

Хочешь всю жизнь так?

Я тебе предлагаю контракт.

- Вы его предлагаете Джимми Литтлу.

- Литтл Джимми Литтл.

"Малыш Джимми". Ты-то не малыш.

- Видишь?

Это же превосходно.

Я тебе предлагаю пятьсот наличными…

Выйди пока, я переговорю с твоим менеджером. На минутку. Спасибо.

- Как дела?

- Отлично.

- Ты что, тупой?

- Что?

- Я спрашиваю, ты умственно отсталый? Да?

- Нет.

- Тогда объясни ему.

- Он хочет петь блюз.

- Ты его менеджер. Он твой артист.

Музыканты тебе не друзья.

Они – товар. Товар.

Ты находишь ходовую модель и продаешь,

пока покупателю не захочется чего-то новенького. Так-то.

Вот так. - Ясно.

- У тебя хороший слух.

Мне это нравится. Ты мне нравишься. Ты бойкий.

Выжимай максимум возможного, не будь идиотом,

и я найду для тебя место.

Хорошо?

Понимаешь?

Не друзья.

- Полный отстой!

- Отстой!

- А ну получите!

- Эй, ты, придурок. Иди на хер!

- Бак, успокойся. Расслабься.

- Слушай, Ричи,

это мероприятие для меня готовил целый отдел.

Частный ужин для нескольких десятков моих самых крупных рекламодателей,

встреча с этим сраным Донни Осмондом…

- Певец? - Он милый.

- Милый? Да он мешок дерьма.

Говорить будешь, когда я в тебя член вставлю. Дай огоньку.

И вот настает этот день,

и с моей стороны все идет гладко.

Я арендую "Бистро Романо", лучший ресторан Филадельфии.

Гости прибывают, все в предвкушении.

Некоторые приехали с женами, с девушками, с детьми...

Я всегда приглашаю с семьями.

Даже моя дочь прилетела.

Моя бывшая жена, эта шлюха, она…

Ричи, она в моей день рожденья трахала моего брата на моей постели.

Ты понимаешь?

Понимаешь, о чем я? Понимаешь, она конченная шлюха. Она…

- Успокойся, Бак.

- Успокойся? Тебе легко говорить.

- Но причем тут Ричи?

- Ладно, ладно. Проходит час.

Потом два. А потом мне сообщают, что этот ублюдок в больнице.

В больнице.

- У него тяжелая бронхиальная астма.

- Что?

- Астма. У них в семье у всех астма.

- Я, по-твоему, полный козел, да?

Я серьезно.

Меня тысячу раз называли козлом.

И ты меня за глаза так наверняка называл.

Раз уж на то пошло, Ричи,

я правда козел.

Я не о том спрашиваю.

Я спрашиваю:

когда ты меня видишь,

вот когда ты смотришь на меня,

то что-то в моем лице – цвет, форма, что угодно…

В общем,

тебе мое лицо

каким-то образом напоминает козлиную морду?

- Я думаю.

Что за глупый вопрос. Конечно, нет.

- Нет.

Тогда какого хрена ты мне говоришь про астму,

когда на следующий день в газетах, на телевидении,

этот мерзавец, этот членосос

развлекается на каком-то празднике,

улыбается во весь рот, а на фоне у него коровы,

колесо обозрения и какой-то накачанный кретин.

И он весь такой довольный, а я выгляжу полным идиотом.

- Бак, послушай.

Кому, как не тебе, знать, что за безответственный народ музыканты.

Говнюки. Но знаешь, Ричи, он прав.

Этот засранец должен был прийти,

дать автограф его дочери и остальным ребятишкам.

Что за ерунда.

- И чем круче звезда, тем хуже.

- Чем круче?

Позволь тебе кое-что объяснить.

Всегда есть кто-то еще круче. Тот, у кого деньги.

- И это ты, да?

- А ты как думала.

Вот что я тебе скажу. Хочешь, чтобы на моих станциях играли твои пластинки?

Тогда рекомендую не кидать Бака Роджерса с членом наголо.

- Эй. Бак. Мы это как-то можем уладить?

Бак, мы должны идти дальше.

Бак, как нам пойти дальше?

- А ты как предлагаешь?

- Ты знаешь, чем я занимаюсь.

Ты меня уже много лет знаешь. Ричи знает.

Я занимаюсь рекламой. Я организатор. И это у меня лучше всего получается.

Смотри. Я к тебе сегодня с подарочком.

Ты тут всякое дерьмо нюхаешь, у меня есть кое-что получше.

Гибралтарская скала. Высший сорт.

- Вот поэтому я с ним и дружу. Давай сюда.

- Давай. Ричи. Хочешь?

Прости, я забыл.

Ну, зажигаем?

Забудем обиды, да? Проехали? Давайте.

- Проехали. - Ричи.

- Ладно. За будущее.

- Ну что, все довольны?

- Все в порядке. Зажигаем.

- Все хорошо, Рич. - Давай.

- Я этого раньше не делала.

- Ты была девственницей?

- Нет.

Не мешала работу с отношениями.

- Так тебе понравилось?

- Группа? Ну, да.

Я не в этом смысле.

Нет, вообще-то, в этом. У нас будут чисто деловые отношения.

- В следующий раз я тебе об этом напомню.

- У нас будет следующий раз?

- Вот же ты какая сучка.

- Чтобы получить контракт, придется поработать.

Даже школьные ансамбли играют лучше.

Ваше единственное достоинство –

люди вас ненавидят.

- Это достоинство?

- Я такой реакции на выступление, как сегодня, никогда не видела.

- Нас хотели убить.

- Вот именно!

Потому что вы их задели за живое.

Знаешь, чего тебе не хватает?

Образа.

- Образа?

Типа больше всяких фишек? Хочешь, чтобы я змею на шею посадил?

Лазером стрелял из жопы?

- Тебе нравится Игги?

- Да.

- Да. Он такие штуки делает. И у него отличная музыка.

- Мне нравятся "Студжес".

И это музыка братьев Эштон, а Игги просто скачет по сцене, как баба.

Они такую фигню стали делать, что мне на них вообще насрать.

- Ладно. А на что тебе не насрать?

Скажи.

- Секс.

Драки.

Всё.

- Ну, вот.

Вот твой образ.

- Что мне на все насрать?

- Да. Что тебе на все насрать.

Что тебе вообще на все насрать.

- Точно не останешься?

- Нет.

Мне пора.

Осторожнее с этим.

- Много ты знаешь.

- Привет.

- Еще не уложила?

- Живот болел.

Как в "Оазисе"?

В меню по-прежнему секс?

- Да.

Эти ребята

просто животные.

Джо Корсо,

он рекламой занимается.

Бак Роджерс.

- А Флэша Гордона не было?

- У него радиостанции.

Смотри не разбуди.

У тебя глаза красные.

- От дыма.

Дэв, ты что.

Я не под кайфом.

- Я просто смотрю. Расслабься.

- Прости.

Дэв.

Наше будущее целиком зависит от этой сделки.

Но компания мертва.

Там уже ничего нет.

И, даже если сейчас все сложится,

рано или поздно немцы поймут, что им продали пустышку.

Мы все потеряем.

Как будто и не было этих двадцати лет. Всё.

Впустую.

- Это – пустое?

Тебя же не заставляют уходить на пенсию.

Работай на "ПолиГрэм".

- Думаешь, это мое?

- Я не знаю.

Я пытаюсь помочь. Я не знаю, что тебе нужно.

- Перемены.

- Мне они тоже нужны.

- Я знаю.

Я это знаю.

Так.

Иди, я ее уложу.

- Да?

- Иди сюда, цыпленок.

Вот так.

- Жду тебя наверху.

- Эй, Нефертити, бриллианты не снимешь?

Спасибо.

Она куда пришла?

- Думаю, двадцать тысяч.

Если эта кляча добежит, все, у меня полмиллиона долларов.

Мы еще повоюем.

- Меня эти проблемы не касаются.

- Нет, конечно. Это мои проблемы.

Да это вообще не проблемы. Просто рассказываю.

Просто...

- Лестер, ты готов?

- Да.

- Литтл Джимми Литтл, "Ча-ча-ча твист", дубль первый.

- Больше. Дай больше.

Хочешь подойти? Иди сюда.

Ему это поможет.

- Ричи хороший парень.

- Дай их погромче.

- Нравится?

- Ей нравится.

- Ее мать была точно такая же.

- Что касается финансов,

в 1972-м году

вы получили прибыли якобы шесть миллионов.

Однако 92 процента выпущенных пластинок были, откровенно говоря,

провальными.

- Технически да.

Но на самом деле

они только так выглядели.

- Объясните, пожалуйста.

- Наши артисты – это не маэстро в смокинге с академическим образованием.

Мы нашу отрасль знаем.

- Это не Леонард Бернстайн или Герберт фон Караян.

- Речь идет о поп-музыке.

Чай понравился?

В целом это не самые утонченные личности.

И с одной стороны есть мы, компания звукозаписи.

С другой – адвокаты артистов,

они хотят быть на нашем месте, поэтому не слишком стараются.

Без обид.

Далее, есть сам контракт.

Допустим,

за каждую проданную пластинку артист получает один доллар,

за вычетом возмещаемых затрат.

Итак, продаем миллион пластинок – получаем миллион долларов.

Неплохо, да?

Но

главное здесь:

возмещаемые затраты.

Первая золотая пластинка.

Это означает, что, несмотря на количество проданных пластинок,

реальная стоимость производства всегда ложится на артиста.

Буквально производство пластинки,

стоимость туров, аренда студии, продвижение, упаковка.

Если барабанщик во время записи пьет "Пепси",

поверьте мне, он за нее платит с семикратной наценкой.

У нас нет никаких убытков.

- Да. Мы на провальных альбомах выходим в ноль.

Но хиты –

вот, где наша прибыль.

- Но вашим главным хитом должны были стать "Лед Зеппелин".

- Возможно.

Возможно.

Но должен вам сказать:

я с ними не могу иметь дела.

Их менеджер,

Питер Грант,

мне неприятно об этом говорить,

но он ненавидит немцев.

Этот человек конченый расист.

Серьезно. Я ничего подобного не видел. Он просто…

- Кошмар.

- Меня чуть не стошнило.

- Нет. Не надо так говорить о конкурентах…

- Да, да.

- У нас так не принято. Но вот

вы немцы, мы американцы. Мы все – люди.

- Да.

- Люди. Но этот человек...

Он просто полон ненависти.

- Кому, как не вам, знать, что такое ненависть.

Не в смысле вам лично,

но просто таким людям, как вы.

- Мы все усвоили урок.

- Я не про ваше поколение. Но тридцать лет назад. Ваш отец.

Не он лично, конечно…

- Ты не принесешь еще колы?

- Конечно. Ричи?

- Именинник, улыбнись.

- Дом, пожалуйста.

- Отлично выглядишь.

Снимаю для семейного архива, потом наши с тобой внуки это увидят.

Скажешь что-нибудь?

Ричи, ну, скажи что-нибудь.

- Что-нибудь?

- Да, скажи. Ты мне сам купил эту камеру, теперь скажи что-нибудь.

- Ладно.

Привет, Дом.

Если ты не уберешь камеру, я тебя столкну в этот сраный бассейн.

- Ладно, Ричи, спасибо тебе. С днем рожденья.

- Девон.

- Ингрид.

- Привет.

- Что ты здесь делаешь?

- Что-то ты мне не очень рада.

- Нет, я…

- Шучу.

Я пришла с другом. Джоном Эдисоном.

Он владелец "Ле Жардан".

Это новая дискотека.

Кстати говоря, там на днях был Энди и как раз о тебе спрашивал.

- Спрашивал обо мне?

- С нами был Лу,

и я заметила, что он подвел глаза синим и черным, как ты раньше делала.

- Да.

- И Энди сказал:

"Интересно, счастлива ли там наша дьяволица Девон".

Или, в общем, что-то в своем духе, я точно не помню.

Да,

дом у тебя…

Потрясающий.

- Спасибо.

- Так что?

- Видишь, приходится во всем себе отказывать.

- Ты выглядишь счастливой.

- У меня есть Ричи, есть дети.

Больше ничего не нужно.

- Приходи в следующую пятницу.

В "Ле Жардан".

- Пора начинать.

Спасибо, что приехали, что добрались в нашу глушь.

Мы с нетерпением ждали этого праздника в честь дня рождения Ричи.

- Он, похоже, не ждал.

- Ждал, ждал. Тут многие знают Ричи дольше, чем я.

Но, я думаю, мы все помним, каким он был прежде,

чем стал сдержанным, благовоспитанным, деловым человеком.

- Он всегда был полным придурком.

- Да уж, с кем поведешься…

- Но есть то, о чем вы не знаете.

И, я подумала, сегодня отличный случай в этом признаться.

Итак, если позволите...

У нас

с Ричи была первая годовщина,

и его мама забрала Ронни на выходные.

Мы в первый раз за год остались одни.

И мы собирались на "Вудсток".

У нас были пропуски за кулисы, и все такое...

Но мы туда так и не доехали.

И виновата в этом не ЛСД.

Просто мы не смогли вылезти из постели.

- Стойте, стойте.

- А как же Таунсенд,

который своим "Гибсоном" согнал со сцены Эбби Хоффмана?

А Элвин Ли?

- Он нам сто раз рассказывал.

- Как он накурился за кулисами с Элвином Ли.

Сколько раз ты травил эту байку?

- Чего вы от меня хотите? Как я мог признаться, что просрал "Вудсток"?

А как же мой авторитет? Но вот,

что я вам всем скажу.

И это правда.

Я об этом ни капли не жалею.

Я люблю тебя.

- С днем рожденья.

- Так, именинник. - Казанова.

- Это тебе, приятель. Открывай.

- "От нашей банды.

От Зака, Скипа, Левитта и отдела по поиску и продвижению.

Теперь отвертеться не сможешь".

- Какая красавица.

- Гретч. 59-го года.

- Гитара самого отца-основателя.

- Это я придумал. Ты говорил, что любишь Бо Диддли.

- Кларк, заткнись.

- С днем рожденья!

- От фрицев новости есть?

- Тишина.

- Что будем делать?

- Будем ждать.

- Да.

- Если каким-то чудом

эта сделка состоится,

наши артисты,

наши сотрудники...

Ты ведь понимаешь, что с ними будет?

- Какая разница.

- "ПолиГрэм" их выгонит.

И половину рядового персонала.

- Коммунистом заделался?

Это бизнес.

- Да.

Гитара отличная, спасибо.

- Бо Диддли.

- Я пацаном слушал его пластинки, перед зеркалом.

С маминым веником.

- Скримин Джей Хокинс.

Джо Хьюстон.

- "All Night Long".

- Да уж.

- Лето 55-го.

Кинотеатр "Кингсуэй" в Бруклине.

Показывали "Школьные джунгли".

И мы с друзьями туда пошли.

Сели.

Темно.

И появляется логотип "Метро Голдвин Маер".

И ловушка

захлопнулась.

Мы с ребятами с ума сходили.

- Но что это было?

- Это был рок-н-ролл.

- Мистер Финестра. К телефону.

- Спасибо.

- Это Корсо.

- Джо. В чем дело?

- В чем дело?

Мы тут.

- Черт.

- В каком смысле?

- Мы тут продолжаем, в его доме в Лонг-Айленде.

- Третьи сутки?

- Он хочет с тобой поговорить. Приезжай немедленно.

- Иди сюда.

- Джо, погоди. У меня гости, у меня день рожденья.

- Я думал, тебе это важно.

- Иди сюда! Давай!

- Четыре голоса. Это что, барбершоп-квартет?

Я знаю, что сейчас в моде, вы это Мори объясните.

Пришлите кассету. А вот и моя звезда. Как дела?

- Сам хотел узнать. Денег с ноября не получаю.

- Продажи идут не очень.

- Давай

еще что-нибудь запишем.

- Есть песня от Либера и Столлера.

- Нет, Ричи.

Это Литтл Джимми.

Я хочу записать пластинку как Лестер Граймс.

- Сейчас для этого неподходящее время.

- Ричи, мы с тобой об этом четыре года назад договаривались.

- Так, так. Не кипятись.

Присядь.

Садись.

Слушай,

проблема в Мори.

Он все свои деньги проигрывает…

- Мне тоже надо на что-то жить.

- Ладно. Вот.

- Ричи.

Я не о том.

Я просто хочу петь.

- Я все понимаю.

Я поговорю с кредиторами Мори, мы что-нибудь придумаем.

Послушай меня.

Я буду сам по себе.

У меня будет свой лейбл.

И я возьму тебя с собой, хорошо?

- Ладно.

Ладно.

- Никакой танцевальной музыки.

Мир у твоих ног.

- Да!

- Ричи, привет!

Ты почему так долго?

Ты что, приехал

на велосипеде?

- Я живу в Коннектикуте.

- В Коннектикуте. Простите.

Простите. Коннектикут.

Знаешь, кто живет в Коннектикуте?

Знаешь, кто там живет?

Кучка

дерьмовых аристократов.

Живут в своем лесу со своими грязными тайнами и болезнью Лайма.

Вот, кто живет в Коннектикуте.

Видишь этот дом?

Знаешь, сколько он мне стоил?

- Нет.

- Вы там в своих студиях такие смешные.

Со своим высшим образованием, красивыми словами, дорогой одеждой...

А на самом деле

вы без меня ничто.

Пустое место.

Рок-н-ролл изобрело радио.

Не ты.

Не сраный Донни Осмонд.

Я. Я.

Рок-н-ролл, приятель.

И под него нельзя не танцевать.

- А ну положи пистолет! Положи!

- Оставь меня в покое!

- Положи пистолет. - Оставь меня!

- Пушку, говорю, положи, придурок.

- Да черт. Элвис.

Вот откуда всё…

"Love Me Tender". Элвис. Твою мать. Вот об этом я и говорю.

- Бак, Джо сказал, ты хочешь поговорить.

- Что?

- Помнишь? Ты мне сказал, чтобы я его сюда вызвал.

Ты с ним хотел поговорить. Уже забыл?

- Давайте поедим. Жрать хочу. Пошли.

- Нет, останься. Останься. Я тут два дня торчу.

- Жрать хотите?

- Нет.

- Ричи.

Слушай, ты

от меня так быстро тогда сбежал.

- Я думал, мы все обсудили.

- Вечеринка заканчивается тогда, когда я скажу.

- У меня была работа. Семейные дела.

- Да. Семья.

Ричи.

Ричи, иди сюда.

Ты должен это видеть.

Иди, скорее. - Иду, иду.

- Ты этот фильм видел?

- "Франкенштейна"?

- Я его пацаном до смерти боялся.

Но, понимаешь,

в жизни приходится идти навстречу страху.

Идти навстречу страху.

Навстречу страху.

Навстречу страху.

Навстречу страху.

Навстречу страху. Навстречу страху.

Надо идти

навстречу страху. Навстречу страху.

Навстречу страху.

- Да, я понял.

- Ричи.

Он хочет сказать,

что надо идти навстречу страху. Он вот о чем.

- Да! Я именно это имел в виду.

Ты песню слышишь?

Слышишь?

"Франкенштейн". - Да.

- Так называется песня. Точно так же,

как этот фильм.

Знаешь, как это называется?

Синергия.

Синергия.

- Да.

- Мерзавец!

- Положи пистолет, козел!

- Черт. Здесь так жарко.

Если хочешь, снимай рубашку.

- Бак, о чем ты хотел поговорить?

- Давай.

Потанцуй со мной.

Я поставил автомат на случайный выбор,

в жизни все случайно. Давай потанцуем.

- Мне пора. - Ты куда?

- Мне надо домой. - Пять минут.

- Я хочу уйти. Мне надо домой, к семье.

- К жене?

Ты ее любишь, да?

Так все и начинается.

Знаешь, как я женился?

"Выходи за меня. Ты моя вторая половинка".

Знаешь, кто теперь моя половинка?

В кого член вставил – та и половинка.

- Я пошел. - Послушай.

Хочешь, чтобы я тебя уважал?

Чтобы я с тобой работал?

Где моя жена?

Скажи мне, Ричи. Я тебя прошу.

Где моя жена?

- Трахает твоего брата.

- Твои глаза блестят, подобно Нилу...

- Ублюдок! Я тебя убью!

- Ричи, успокойся. - Я ему ничего не сделал!

- Успокойся! - А он руки распускает.

- Успокойся.

- Да вы что!

- Черт.

- Ты что натворил?

- Я что натворил? Ты первый начал.

- Я его убить не пытался.

Он умер.

Он мертвый.

Черт.

Нет, нет, нет. Мертвый.

Он мертвый. Мертвый!

- Так. Пошли.

- Стой, стой.

- Надо его завернуть.

- Что значит завернуть?

- Завернуть. Надо от него избавиться.

- Да он же слон, как мы это сделаем?

- Вместе у нас получится.

- Отцепи его! Убери его от меня!

Уйди! Отвали!

Отстань! Уйди! Отстань от меня! Убери от меня свои руки!

- Назад!

- Сдохни, скотина!

- Надо звонить копам.

Надо звонить копам. Надо звонить копам.

- Заткнись. - Надо вызвать полицию.

- Ты что, идиот? Кто же звонит копам?

- Они обыщут дом. Это была самооборона.

- Это похоже на самооборону?

Мы ему череп разбили и мозги пропустили через мясорубку.

- Мы?

- Вот именно.

Мы. Я и ты.

- Ну, да.

- Знаешь, что мы сделаем?

Мы сейчас тут все уберем, а потом избавимся от тела.

Ясно?

Спокойно, приятель.

Успокойся.

- Ты же только с вечеринки.

- Да, был день рожденья босса.

Мне сейчас надо в город, по работе.

- Твоя мама спрашивает, не было ли от тебя вестей.

Я совсем не против, чтобы ты тут жила, но…

- Еще месяц.

Беллами, пожалуйста.

Я нашла отличную группу.

- И что это значит?

- Если компания подпишет с ними контракт,

мне дадут повышение, и я смогу снять себе квартиру.

- Мы его бросим.

Его найдут.

Копы решат, что это очередная потасовка на почве наркотиков.

- А потом?

- Что?

Потом все пойдет своим чередом.

- А если придут копы?

- Я же тебе сказал: ты ничего не знаешь.

Поверь, копам совсем не захочется расследовать убийство такой мрази.

Вот. Здесь подойдет.

- Это же Донни Осмонд, да?

Слышишь, козлина?

- Они сырые, я уже говорила.

Но они сильнее, чем "Неон Бойз" и злее, чем "Доллз".

Я их видела вживую, полный угар. Транс, чистое электричество. Потрясно.

- Что?

- Группа. "Нэсти Битс".

- Да, хорошо.

- Зак вас хочет видеть.

И заходил вот этот человек.

Просил позвонить.

- Ричи,

нам тут звонили.

- Ну, ты и сукин сын.

- Подумать только.

- Что?

- Немцы.

Совет одобрил сделку! Нас покупают!

- Ну, сукин сын!

- Мы богаты! Мы богаты!

- Не знаю, что сказать.

- Ну?

Ты не рад?

- Мне что-то нехорошо.

- Погоди, у нас тут есть аптечка.

- Я вам позвоню. Машину.

- Ричи, выпей что-нибудь.

- Ричи.

- Ты же меня знаешь. За мной не заржавеет.

- Мори, я тебя не понимаю.

Вы все такие странные.

У вас деньги есть всегда, кроме тех случаев, когда они должны у вас быть.

- Твой бухгалтер на той неделе оценил мою компанию в миллион триста.

- Из которых сто пятьдесят тысяч ты мне должен.

- Послушай меня. У нас первоклассные таланты.

"Дрифтерс", "Монотоунс",

полдюжины хитов.

Вот что.

Предлагаю сделку.

Я тебе даю

долю в компании. У тебя будет…

- Я могу внести предложение?

- Что?

- Мистер Галассо,

что если вам купить мою долю?

Учитывая акции, у меня в лейбле 25 процентов.

- Ричи.

- Согласно вашей же оценке, это как минимум триста тысяч.

- Слушай, Ричи. Я тебе не позволю…

- Он умеет считать. Да он просто гений.

- Я готов продать свою долю за 150 тысяч.

- Нет, нет. - Это половина стоимости.

- Прекращаем этот разговор.

- И зачем ты это делаешь?

- Если честно...

Я начинал, извините, с голым задом.

Этот человек

дал мне возможности.

И, если продажа моей доли поможет ему сохранить дело всей жизни,

то я рад ему помочь, чем могу.

- Ричи.

Ричи.

Я не могу такого допустить. Ты меня убиваешь.

- Можно еще кое-что?

Небольшая просьба.

Литтл Джимми Литтл.

Разорвите контракт, он пойдет со мной.

- Это вообще кто?

- Он еще ча-ча-ча пел.

- "Ча-ча-ча Твист".

- Моя дочь любит эту песню.

Он хорош.

Не отдам.

Ну, вот, дружище.

Все хорошо?

- Да. Да.

Отлично.

- Обе жертвы получили тупые травмы головы и пока не опознаны.

- Машину не трогайте!

- "Ча-ча-ча твист".

- Ребята.

Я же вам сказал: я больше танцевальную музыку не записываю.

У меня был договор с Ричи.

- Вставай.

- Поднимайте его. Вот так.

Черт.

А теперь слушай.

Твой контракт теперь у меня. Ясно?

Или будешь петь на меня, или вообще петь не будешь. Ты понял?

- Да. - Понял? Скажи!

Скажи, что ты понял!

- Я все понял.

- Ладно. Поднимайте. Молодец. Хороший мальчик.

- Все хорошо?

- Шляпа. Бешеный что ли.

Чертов псих.

- Поехали.

Что уставились? Занимайтесь своими делами.

Псих конченый.

- Папа?

- Ронни.

Привет, малыш.

- Папа? Что ты делаешь?

- Папочка танцует. Просто танцует.

Хочешь потанцевать? Давай, иди сюда. Иди.

- Иди спать. - Пусть потанцует.

- Девон, я…

Я облажался.

Капитально облажался.

И я не могу рассказать.

- Расскажи мне.

- Не могу.

- Можешь. - Не могу.

- Можешь.

Ну, давай, скажи.

Я все пойму.

Ничего. Я понимаю.

Нас тебе недостаточно.

Да.

- Нет. - Недостаточно, тебе нужно вот это.

- Нет.

- Вот, держи.

- Нет.

- Бери. Тебе нас недостаточно, тебе вот это нужно.

- Нет. - Вот это. Давай. Бери, бери.

Пей. Давай. Вперед.

- Вызовите скорую.

- У вас все в порядке?