Original subtitles

Здравия желаю, господин майор!

Мы ждали вас быстрее, господин Коваль.

- Быстрее только кошки плодятся. - Что? Что вы сказали?

Я говорю, операция забрала столько времени, сколько понадобилось.

Ну, раньше не получилось бы ничего.

Идите к столу. Пишите все.

Вы чего, совсем того? Вы чего?

Коваль! Ты должен писать, где, с кем и как работать с НКВД.

- Да вы что, господин майор? - Молчать!

Марченко признал, что работать под диктовку "красных"!

Ты, сообщать мне, как работать с комиссар!

Стреляйте! Ах вы суки,

гопники вы помойные!

Стреляй!

Я думал меня сам Гельдрих встретит.

- Разминулся ты с ним. - А где он?

Гельдрих в Берлине.

В Берлине? Когда приедет?

Мне не докладывал. Он когда хочет, тогда и приезжает.

А ты откуда знаешь?

Работа у меня такая.

Все, конец!

Теперь уж точно конец!

Если спросят, как я попал в комнату, скажу, что было открыто.

А ключ где? Господи, куда я ключ подевал?

6 СЕРИЯ

Ты гневаться на проверку? Извини!

Я не может тебе помочь. Извини!

Ты прости... твоя Хильда!

Ты прости... твоя Хильда, прости... твоя Хильда.

Ты странный этот раз. Совсем как неживой.

Сама расстреляла, а потом неживой?

Ты злой.

Все! Я спать! Иди!

Петр!

- Что? - Ты забывать.

- Что? - Там.

А, это?

- Ты очень странный. - Спи, спи!

Что? Бери, бери!

Ну, вот, теперь к наследию - кожаному чемодану Петра,

добавилось еще положение лагерной шмары, что отдается за чай и махорку.

Приходит Ворошилов, к Сталину.

"Товарищ Сталин, - говорит, к вам на прием

товарищ Синехренов просится".

А Сталин, видишь, трубочку попыхтел и говорит:

"Сколько раз я вам, болванам, объяснял,

что фамилия Блюхер с английского не переводится".

В те дни я стал центром внимания всех курсантов школы.

Я стал для этих людей героем. Живым подтверждением того, что

можно спуститься в ад и выбраться оттуда живым.

Ну, как там, на той стороне?

Расскажи.

Сидят, значит, комиссары в окопах.

На обед землю замерзшую грызут.

Нет, остальное - военная тайна.

- Войдите! - Можно?

Чего тебе?

Виноват, господин старшина. Виноват. Тогда в столовой, того...

Больше не повторится. Клянусь.

Ну, хорошо! Приму к сведению. Можешь быть свободным.

Мне бы в субботу выйти в город подышать.

Чего я тут болтаюсь, как дерьмо в проруби.

Часики хорошие.

Хорошо! Сегодня составлю докладную коменданту.

Пойдешь вдвоем с Довилайтисом.

Не хочет одного отпускать.

Нарочно этого щенка нацепил.

Есть!

Давай, давай, давай, баклан! Шевели портянками.

Коваль, что ты меня баклан называешь? Что за баклан?

- Ну, ты, надзиратель за блоком. - Ну и что?

Значит, баклан.

Я думал, баклан - это птица.

- Индюк тоже думал. - Это последняя была, Коваль.

О! Хорошие семечки? Не пережареные?

Давай, семечки попробуем.

Может выпьем?

Здесь? Да некультурно. Пошли в кабак. Угощаю!

Моченые такие есть?

Поехали! К дому бывшего заводчика Обермана.

Громкоговоритель: Всем девушкам и женщинам от 12-ти до 25-ти лет,

получивших повестки отправления на работу в Германию,

собраться завтра в 6 часов утра. На старой площади.

С собой иметь пару чистого белья, мыло, зубную щетку...

Вот сволочь! Ты посмотри. Что хотят, то и делают.

Вот теперь женщин наших отвозят.

Ты нос вытри. Чего этим бабам здесь даром сидеть?

Приедут в богатую страну, нажрутся от пуза. А мы пока пивка.

- Добрый день! - Добрый день!

Пачку "Катюши", пожалуйста!

Господа! Как я рад вас видеть. Прошу, присаживайтесь.

Сюда пива и холодного!

- Нам рыбки еще, пожалуйста. - И понятно, рыбки.

Начальник, клоун.

И еще нам яблок моченых.

О чем вы говорите! Будет сделано!

Так вот, они нас тут за людей не считают. Разве ты не видишь?

Оботрутся и выбросят.

Знаешь, что сука Душин предложил?

Что?

Говорит, в тылу Красной армии каждый здоровый человек

вызывает повышенный интерес чекистов.

Так он говорит: "Давайте курсантам конечности ампутируем".

Представляешь? Говорит, лучше ногу.

Потому что две руки важнее диверсанту, чем ноги.

Калека, мол, вне подозрения. Представляешь, падла?

Молодець Душин. Как по мне, пусть режут.

На ху@ мне эта нога? Гопака танцевать?

Ты чего дурака валяешь?

Чего бы это дурака? Они дату назначили, не знаешь, что ли?

Ну, тот, когда резать будут.

Послезавтра, кажется.

И мне будут резать?

Купился, фраерок?

- Тьху, еб твою мать! - Пиво, пожалуйста!

Ваш судачок.

- Пиво вроде свежее. - У нас другого не бывает.

Я тебе так скажу.

С ногой или без ноги, какая разница.

Москве уже совсем скоро капец будет. Понял?

- Ну возьмут Москву, ну и что? - Что?

Что? Поляки брали? Брали.

Французы брали? Ну, брали. Ну и что с того?

Поляки твои французы, это кишка прямая! Понял?

А германец - властелин мира.

Он от Бога поставлен за порядком следить.

Пойду в гальюн. Чуть отолью.

Эта буква была мои условным знаком. И означала буквально следующее.

"Добрался до места, прошел проверку

и приступил к заданию."

Взвод,

равняйсь! Смирно!

Курсант Коваль!

- Я! - Два шага из строя!

Приказ немецкого командования по школе Абверкоманда 104.

За добросовестное исполнение

важного задания в тылу врага

и за активный вклад в дело борьбы с большевизмом,

еврейством и международным масонством,

присвоить курсанту Ковалю Петру Аркадьевичу

звание ефрейтора.

И наградить трехдневной поездкой в Берлин.

- Встать в строй! - Есть!

Взвод,

вольно! Разойдись!

Да я лучше как собака сдохну, чем будет сопля на этих вот погонах.

Я испугался, что вы уже спите.

Не хотел заходить в покои.

Чтобы не привлекать внимания. И рисковать.

Да, я прекрасно все понимаю и уже не сплю.

В детском доме других карандашей нет.

И Сережка солнце нарисовал синее.

Он спрашивал меня: "А ничего, что синее?" Боялся, что вы ругать будете.

За что ругать? Вы скажите ему, то ничего, что синее.

Правда, ведь синее даже лучше?

А с чего это вы, голубушка, так разнервничались?

Разволновались. Не надо.

Ну, если на вас так влияют эти рисунки,

мы можем прекратить наше дальнейшее общение.

Я совсем спокойна.

Вот и хорошо. Садитесь. Садитесь, садитесь.

Что это такое?

Обычный спирт. Один к трем.

Пейте, голубушка! У вас же нервы расшатаны.

Я вам как врач рекомендую.

Пейте!

Я специально выхожу ночью на дежурство.

Чтобы нам никто не мешал.

Мы бы с вами могли поговорить подробно.

И, голубушка, между прочим, о вашем поведении поговорить.

Кстати, ваше поведение в последнее время хорошее.

И вам разрешают самостоятельно,

без присмотра выходить во двор.

Прогуливаться до прачечной.

Это я дал распоряжение.

И санитары вас не трогают.

Спасибо, Федор Ильич!

Но... я хочу пойти... дальше.

Я хочу... разрешить... вам... поездки в город.

За медикаментами.

Под мои, разумеется, присмотром.

Спасибо вам!

А меня... благодарить не надо.

Вы сами все делаете прекрасно.

Вы здоровы, нормальны...

Вы уже... самостоятельно привыкаете к мысли, что он умер.

Вы же не станете, голубушка, утверждать...

что он жив...

Скажите мне сами, что он умер.

Ну? Умер!

Умер!

Вот умница.

А вы - живая!

И нет ничего страшного, что вы теперь одна...

Ну, не одна, а с вашим сыном.

Даже не верится, что я еду в Берлин, отсюда.

Эх!

Из этой глуши. Из этих лесов.

А ты, ясное дело, в Берлине не был?

А я был.

И в 33-ем, когда Рейхстаг горел.

И в 36-ом, когда Олимпиада была.

И в 39-ом. Ох, гулял я перед войной.

А когда немцы в Смоленск пришли, дождался их.

Думал, вся жизнь изменится.

А меня в эту глушь засунули.

Ну, ничего,

Душин еще покажет.

Душин еще всех удивит.

Радио: Передаем последние новости с линии фронта.

Наши танковые войска ведут ожесточенные бои с врагом.

В результате боя было уничтожено 38 вражеских танков,

сбиты 5 самолетов. И более 2000 солдат взяты в плен.

Взят город Калач.

Войска продолжают свое успешное наступление в районе реки Дон.

Леша, ну что, погнали?

Чтоб ему, придави этой большевистской гидре хвост.

Но я был прав. Подумай, через полгода

я здесь буду шагать как хозяин.

Да будешь, будешь, Леха!

Жить буду в гостинице "Принц Альберт".

Это великая страна.

Но не ори ты! Тихо, Леха!

Великая культура!

Каждый понедельник я буду приходить в управление СС на доклад.

Мы здесь будем жить, мы здесь будем петь, мы здесь...

Закрой пасть!

- Какие бабы! - Чудило!

Ну что это такое, а?

Чего тебе? Что тебе не нравится?

- Это не по-нашему. - Тихо, тихо! Не заводись!

Так, себе!

Ну что, Леша, за что пьем? Леша!

Ну?

Где наша не пропадала!

Тихо, тихо! Давай!

Тише, тише, Леша!

Иди сюда, иди!

Вон смотри какая!

Девушки!

Большому рейху, зиг!

Хайль! Зиг! Хайль!

Зиг! Хайль!

Музыка!

Ну, погулял, ну что такое?

Тихо, тихо, пасть закрой! Гутен таг!

- Дайте нам ключик. - (Говорит по-немецки)

Что? Чего эта ведьма каркает?

Так, она говорит, что тебя там человек ждет.

- Что, ждет меня? - Да.

Меня? Наверху?

Что за чертовщина? Ключ возьми, чудило.

Ну, погуляли.

Отец!

Какой ты стал.

Отец!

Отец! Живой! Как ты постарел, батя.

Ты, значит, от "красноперых" слинял?

А где мать и Пашка? С тобой? Чего молчишь, как вертухай на шмоне.

Отец! Отец, дыши, дыши!

Чего мы здесь сохнем. У меня же номер...

Иди сюда, Душин! Душин!

Это у нас, у меня номер наверху, две комнаты.

Одна моя, другая моего кореша. Вот, Леша!

Это отец мой, смотри, отец! Слышишь! Душин, вот так пьеса.

"Возвращение блудного отца". Ну что, пойдем?

Ну вот, а мне как в 29-ом перестали посылки в Салехард приходит,

ну я и все. Думаю, шваркнули меня мои родственники.

Так, откинулся я, домой вернулся, люди чужие. Никто ничего не знает.

Я тогда к Пашке в университет. Он, говорят, ушел, учебу бросил.

Ну ушел, ушел, все понятно. Все, значит, ушли.

- Бросили меня. - Меня как раз в 29-ом арестовали.

Ну, да! Мать писала, да. Ну...

За неожиданную радость, отец. Душин, за отцов за наших!

За родителей, да!

Отец, не стесняйся. Рыбку прямо пальцами цепляй.

Давай, давай! Не манерничай.

А я своих родителей совсем не помню.

Вот, Петр, я тебе завидую. С отцом встретился.

Какой тебе фарт пошел.

А вы, это... Андрей...

Аркадий Андреевич, с вашего разрешения.

Аркадий Андреевич!

Вас в каком году арестовали?

В 29-ом.

- И за что посадили? - Леха, Леха!

Не имеет значения, за что сидят. Имеет значение, как сидят.

И как выходят. Так, отец? Давай, за отца!

Алексей... как вас по батюшке?

- Генрихович! - Вот, Алексей Генрихович...

Я офицер.

Драгунский поручик.

По молодости обрадовался революции.

Вступил в партию большевиков.

Как военного послали служить в ЧК. И 12 лет отслужил,

пока свои же не взяли по доносу.

Всыпали мне хорошенько. 58-10.

Не простили мне большевики наше происхождение.

Мы с сыном не такие-сякие, а дворяне столбовые!

- Правда? - Да! Дятел...

А он со мной на "ты".

Мы дворяне столбовые. Слыхал? Вот мы сейчас за это и выпьем. Да, батя?

Эх, социально-чуждый элемент ты, батя, оказался.

До дна. За столбовых дворян!

За вас!

Батя, ты не тушуйся. Закусывай!

А позвольте поинтересоваться.

Вы все 10 лет сидели, разве не так?

Батя, у нас Леха такой культурный друг,

чуть ли не слово в простоте, ну прямо, как прокурор.

- Нет. Убежал. - Слыхал?

Из предзонника, да, батя? Ну, красавец красавец!

Просто повезло. Нас послали на разгрузку лесовоза.

Пароход английский в Кеми.

Проблем с английским языком не было, слава богу.

Договорился с англичанами. Они меня в трюме спрятали.

Ну, конвой на зоне обнаружил недостачу.

Всю ночь шмонали, но меня не нашли.

В утопленники записали.

Так я добрался до Лондона. После в Париж.

Ну, батя!

Отец, коммисовочку себе устроил.

А ты, Душин, за героя выпить не хочешь. Давай, давай, пей!

За батю, за батю! До конца, до дна!

Закусывай, закусывай! Я горжусь, батя, я горжусь!

На вид косточка военная. А на самом деле зверь травлений.

Батя, как ты меня нашел? Колись? В Берлине?

Очень просто. Через Русский общевоенный союз.

Есть такая организация. Сокращенно - РОВС. Я там работаю.

О работе рассказывать не буду. Дело военное.

Ну, понятно.

Хана скоро придет Советской власти. Через месяц их не будет.

Ты рот закрой!

- Ну а дальше что? - Великому рейху - ура!

Леша разошелся. Сиди, сиди, сиди!

Ну а что дальше было?

А дальше? Фотографию принесли. Я с Абвером работаю. Постоянно.

Мне принесли фотографии потенциальных агентов для забросов.

Смотрю, знакомое лицо. Ты!

Я говорю: "Господин полковник! Это мой сын.

Никакой он не Коваль. Он Истомин".

Как так? А да, близнецы.

У меня двое. Петр и Павел. А он спрашивает:

"А вы можете отличить, кто из них на фотографии Петр или Павел?"

Действительно, ты кто, Петр или Павел?

Ты закусывай давай, дятел.

Еб твою мать, уже своих не узнает. Давай, давай!

Я отвечаю: "Ясное дело, могу... это Петр. Отца не обманешь".

Аркадий... э...

Андреевич, с вашего разрешения.

Андреевич! Конечно.

Прошу вас, при встрече с полковником Гельмутом Гроскуртом

напомнить ему, что из "Абверкоманды-104"

на его имя было подано докладную записку...

- А ну, выпей! - За подписью шифровальщика Душина.

- А ну, пошли спать. - Ну, очень прошу напомнить.

А то мне ходу не дают. В записке я предлагаю высадить десант на Севере,

у сталинских концентрационных лагерей. Перебиваем всю охрану.

Да уймись ты, Леха, Леха!

Вооружаем несправедливо посаженных, жаждущих мести.

Чего же ты мне врал?

Ты же не Коваль. Ты же Истомин.

Ничего я тебе не врал. У меня же фамилия двойная, Коваль-Истомин.

Дворянская. Как Голенищев-Кутузов. Слыхал?

Бестужев-Рюмин. Муравьев-Апостол!

- Все. Спать давай. - Муравьев-Апостол.

Спать давай, слышишь?

Все, сковырнулся.

Батя, и мы с тобой спать пойдем.

- Узнал? - Узнал.

Пашка. Здорово, родной!

Здоров, отец!

Пашка, Пашка!

При Душине нельзя ничего говорить.

Да и номер наверное прослушивается. Ты понимаешь?

Конечно.

Ты знаешь, в какой-то момент мне показалось, что я говорю с Петей.

Потом смотрю. Глаза твои.

Как ты изменился.

Обстоятельства заставили измениться. Такие обстоятельства, что...

А после твоего ареста забрали и мать.

На мою просьбу Хромов разыскал документы.

Следовательно, они ее замучили во время следствия.

Вот мы и остались одни с тобой.

Нет, отец. У меня жена есть, сын.

У тебя есть внук. То мы с тобой не одни.

Я не выдержу, если еще раз потеряю тебя,

нам нельзя расставаться. Послушай меня,

завтра утром отходит мой поезд. Поедем со мной.

Что ты такое говоришь?

Я все беру на себя, документы. Я все организую. Давай, поехали.

Без Лиды, Сережи? Как это возможно, отец?

Неужели ты не понимаешь, что ты никогда не увидишь свою семью?

Это большевики. Ты заложник, ты обречен.

Даже если тебе удастся это чудо, ты убьешь этого Гельдриха

и выберешся отсюда живым, в Москве эти чудеса мигом закончатся.

Тебе все равно шлепнут. Как диверсанта, как врага народа.

Качестве свидетеля, в конце концов. А этот твой Храмов...

Хромов!

Не имеет значения, он первый переступит через твой труп,

чтобы получить очередной кубик в петлицу.

- Посмотри на меня. - Нет, я не могу.

Я 12 лет на них работал. Пахал как вол!

Вот за это и получил. Неужели ты не понимаешь, с кем ты имеешь дело?

Неужели ты не понимаешь, что я не могу бросить Лиду и Сережу.

Ты можешь себе представить, что с ними будет, если я не вернусь?

Чем я могу тебе помочь?

Ничем. И никак.

Скажи как там в Библии: "Когда два брата рыбачили,

а Иисус проходил мимо"?

В Евангелии Андрей и Петр ловили рыбу.

Иисус проходил мимо них и позвал их за собой.

Сказал: "Вы рыбу ловите, а я вас сделаю ловцами людей".

А дальше?

А что дальше? Пошли они за ним и стали апостолами,

один Андрей Первозванный, другой - Святой Петр.

Что это тебя вдруг потянуло?

Меня так же встретил Хромов.

Сделал "ловцами людей". И "Апостолом" назвал.

- Почему "Апостол"? - Мой оперативный позывной "Апостол".

Чекистский юмор.

Паша! Бросай все, поедем со мной в Париж.

Я тебя спрячу от них. Там у меня есть связи. Я все устрою.

Документы.

А потом мы бы выехали куда-нибудь.

В Аргентину, или в Мексику.

Во что ты впутался?

- Но тебе это не по зубам. - Нет! Я должен остаться.

Даже если мы больше не увидимся?

Ты представляешь себе, что такое убить человека?

Прости меня, отец!

Прощай!