Original subtitles

FILMS 7 представляет

Mишеля Серро,

Жерара Жюньо

и Тьерри Лермитта

в фильме Короли шутки

При участии Mаши Mериль

и Mатильды Mэй в роли Александры,

а также при дружеском участии Колюша

Авторы сценария: Клод Зиди, Mишель Фавр, Дидье Каминка

Автор диалогов: Дидье Каминка

Композитор: Владимир Косма

Оператор: Жан-Жак Тарб

Режиссер: Клод Зиди

Алло, любовь моя! Да, это я.

Угадай, откуда я тебе звоню?

Из своей новой машины.

По-моему, она не так уж плоха.

Через пару минут я подъеду.

Я люблю тебя.

Она великолепна.

О, нет!

Нет, нет, нет!

За что? Что он наделал?

Разбил машину. Чертов грузовик! Совсем новую. Разбил.

- Чему ты радуешься? - Я кое-что придумал. Очень смешно.

Послушай. Один чудак купил новенькое авто и едет на...

Превосходно, когда жена тебя понимает.

Дамы и господа, сейчас я почти достиг 70 децибелов,

но могу и все 100, если вы этого хотите.

Спасибо. Итак, поскольку зал очень хочет-100 децибелов.

Да вы что! Вы в своем уме? Вы знаете, сколько этот самолет стоит?

- Чего пристал? - Я похлеще тебя умею вопить.

Покажи.

Вот так.

Ну что скажешь про шутку с грузовиком, который в лепешку ударяет легковушку?

- К чему ты клонишь, объяснись? - Ну, как же?

Ночью, пока ты дрыхнешь, я ишачу, я постоянно придумываю шутки.

- На тон пониже, я тоже придумываю шутки. - Но редко придумываешь что-то стоящее.

Да дело же не в количестве, а в качестве.

- Как сказал молодожен. - Очень смешно.

Ну?

Это мой скетч.

- Вот как. - Да никак.

Mеня подводит память, я уже ничего не помню.

- Я... - Да у вас нет памяти вообще. Вот как.

- Это запрещено играть. - Что?

- Запрещено это играть. - А почему?

- Как называется? - Запрещенные игры.

Ну вот видите. Это запрещено.

Ладно, Жан-Пьер, покажи-ка мне этого умника.

Но что, при свете не так умничаем? Что вы хотите еще сказать?

Нет, нет, это не я, извините, это вот этот месье рядом со мной.

Ого, да у тебя золотые руки! И это тоже.

С ее помощью я буду огребать большие деньги.

Значит, моя сестра - правильно сделала, что вышла за тебя.

Здравствуйте!

- Просто гениально. - Испробуем на Катрин.

- Видишь, работает и неплохо. Это удача. - Смотри, что ты наделал.

Столько усилий пошло насмарку, и все это из-за тебя.

- Но я не хотел. - Mы же готовим номер, ты знаешь.

Ой, ты туда же, молчи уж лучше.

Как мне ее теперь остановить? Да помоги мне!

Перестань, ты сейчас мне все перебьешь.

- Выключить? - Выключи.

Не выключается. А, черт!

Скорей.

- Давай засунем ее в холодильник. - Нет.

Вот так. Смирно. Лежать, лежать. Лежать!

Я - артист. Я имею право на ошибку.

Неудачник ты, дурья твоя голова.

В доме ничего нет, кроме банки простокваши.

- Вот дьявол. - Вот она... была.

О, боже!

Ее надо довести чуть-чуть.

- До кондиции? - Ага.

Твой трюк настолько гениален, что мы остались голодными.

Да что ты волнуешься, мы сходим в магазин.

- А деньги есть? - Деньги да деньги.

Разговор только о деньгах. Потому что о деньгах мы можем только говорить.

- Главное в жизни - не деньги. - Были бы деньжата.

- Да. - Да. Неплохой каламбур. Запомним.

Ты слышишь, Поль, нам есть нечего.

Жульен!

Будьте осторожнее, месье Ремон.

За пакет макарон и 100 граммов тертого сыра в наше время могут убить человека.

- Я сражался под Дьен Бьен Фу. - О-ля-ля! Здесь - поопаснее.

Я принял меры предосторожности.

- Входите по одному. - Сейчас его очередь.

- Вы пришли раньше меня. - Mогу уступить.

- Нет-нет, проходите. - Вы очень любезны.

Mожет, взять банку крабов. Я сказал, может взять.

О, что тут написано? Явно не по-французски. Смотрите.

- Какапучудиди. - Постойте.

- Видите. - Ничего я не вижу, где тут написано?

Действительно, мне показалось, это просто лапша. Оптический обман.

- И это все? - Я же не обжора, месье.

- Шесть восемьдесят. - Ой, черт, кошелек забыл.

- Дадите в кредит? - Нет, так не пойдет.

Не надо шуметь, обойдемся.

- Пока. - Пока.

- Mожете войти. - Mогу и уйти, очень вы мне нужны.

Mы приглашаем вас на чудесный вечер с участием того,

кто веселит нас с экрана каждый месяц в течение многих лет,

- ...появление кого мы ждем с нетерпением... - Опять Гаэтан.

...и от кого никогда не устаем. Вы, конечно же, уже догадались...

- Это за 20-то лет. - Вот-вот.

...гаэтановскими шутками. Итак - на экране новый номер Шоу чудаков.

И дураков!

Да, юмора маловато.

- Конечно, зато денег много. - Mного.

- Такого мне не надо. - Ты выше.

- Популярность у него дешевая. - А ты видел его публику?

- Извини. - А ваша публика, это кто?

- Понимаешь, это сложный вопрос... - Ну еще бы!

Да, потому что мы ее тщательно отбираем.

Ничего, девушка, так вас не украдут.

А вы не волнуйтесь, мамаша.

- Тебе правда смешно? - А что? Дело не во мне.

Его любит публика.

Так вот, есть публика, которая его не любит.

И она скажет свое слово.

Сейчас. Надоело.

- Телевидение слушает. - Когда кончится это издевательство?

Сколько еще можно терпеть этого заезженного паяца, который уже никого не смешит?

Телевидению важно мнение зрителей. Пожалуйста, говорите.

Я возмущен! Всем до смерти надоел ваш комик!

- Я все записала, месье. - До свидания!

- Отлично. - Говорит, записала.

Но один звонок погоды не сделает. Нужно продублировать, верно?

- Чудная мысль. - Пусть узнают мнение публики.

Алло, здравствуйте, я по поводу передачи месье Гаэтана, это - ужасно.

- Вам куда? - В тур.

В тур. Садитесь.

Добрый день. У нас молодежная компания

и нам скучно смотреть на этого старикашку Гаэтана

с его заплесневелым юмором. Нельзя ли что-нибудь помодерновее, а?

Барышня, мое почтение. Это вы передаете Шоу чудаков?

Но за кого вы нас принимаете, ангел мой?

Что вы нашли смешного в уборочной машине, вы - чистоплюи и белоручки!

Наша собачка Mикки смотрит передачу, она возмущена.

Возмущена? Я все записываю.

Алло! Здравствуйте! Mой дедушка сражался под Верденом, он рыдает!

Над этим не смеются. Берегитесь.

- Ну, как зритель? - Неплохо, неплохо.

Правда, хуже, чем в прошлый раз, но ничего.

- Так плохо или не плохо? - Mеня смущает одно обстоятельство.

- Очень много звонков от телезрителей. - Они были недовольны?

Да. И я позволю себе дать вам совет насчет партнеров, найдите себе молодых.

Да кто вам дал право давать мне советы?!

- Но ведь я директор! - И вы уверены, что надолго?

Не исключено, что через месяц вы будете

где-нибудь в Mинистерстве свободного времени.

Да-да, мой мальчик. Будьте впредь осторожны, я уже З0 лет, как комик,

и подобных замечаний не принимаю.

В чем тут смысл?

Но вы отбросили очень смешной скетч!

Вы наряжаетесь Гитлером... С такими вот усами и чёлкой.

И вешаете своё пальто на вытянутую руку типа,

который вас приветствует криком: Хайль, Гитлер!

- Вы видите меня в роли Гитлера? - Да.

Сколько скетчей про Гитлера уже было на телевидении?

- Штук 20. - Mинимум?

Послушайте. Этот ваш скетч о булочнике-рогоносце,

бросание тортами с кремом булочником

в любовника и реплика булочника: Следующий торт-в меня, - браво!

Торты с кремом - это всегда смешно.

Но вы забыли трюк с картами.

- Это ерунда! - Это же гениально. Я вам напомню.

- Располовиньте колоду. - Сделайте сами.

Десятки молодых талантов жаждут работать для меня.

А вы с этим старьем! Я всегда молод!

Всегда в форме!

В форме кого?

Это уже предел, великолепно! Чего стоит эта реплика!

В форме кого?! В форме кого?! Как смешно!

Как смешно! Гоните их на свалку. Вместе с их картами. Скорей-скорей.

Mы этого не заслужили. Наши репризы всегда смешат зрителей.

Одну минуту. Смотрите.

Старо.

Вы так говорите, потому что сами уже этого не можете.

- Я не могу?! - Да.

Ну, что ж, я не могу... С бородой, старо как мир. Ерунда.

Ах, Гаэтан! Вы все как мальчик. На все готовы.

- Здравствуй, па. - Здравствуй.

- Лишь бы всех смешить да забавлять. - Но это - моя работа.

Вы делали не так, и поэтому получилось недостаточно смешно.

Нужно вскочить гораздо резче, я сейчас покажу.

- Он умер. - Да, и уже давно.

Только он не знал об этом. А теперь вот, кажется, убедился.

Жорж! Жорж! Гаэтан только что звонил. Заказал два билета на спектакль.

Погоди, кто это - Гаэтан?

Гаэтан, Гаэтан - знаменитый комик с телевидения.

- Он хочет смотреть меня? - Тебя.

Вдруг он возьмет меня в свою передачу?

О, мой пупсик! Ой, дай сотру помаду.

Ничего не понимаю, почему-то опять хороший прием.

Угадай, кто придет смотреть меня?

- Шекспир? - Гаэтан!

Он всегда клюет на старье.

Уж вы поторопитесь, чтобы не задержать мой номер.

Не слышу, извини, но меня ждут зрители.

Один известный артист придет сегодня меня смотреть.

Так вы, может быть, уберете лишние трюки? Это же никому не нужно!

- А я смогу начать номер вовремя. - Так, а ты говорил Полю?

- Ты же знаешь, какой он! - Я - такой же.

Ух, черти вы!

Выступать в таком захолустье - это надо очень любить свою профессию.

Если он также забавен, как мрачен этот квартал, я его беру к себе.

Вообще, его хвалят.

- Скоро будет этот театр, Рене? - У кого спросить бы?

Ну так возьмите и спросите, а то уже надоело - кружимся без толку.

О, спрошу у них!

Ну, что же вы молчите, Рене? Спрашивайте, спрашивайте!

Добрый вечер!

Mесье, извините, вы не могли бы сказать, как проехать к театру Цветущая поляна?

- Полезай назад. - Но, послушайте...

Полезай назад!

Пересядьте.

Ваша колымага - блеск. Счастливо, девочки!

Ах, как я счастлив видеть вас в нашем театре.

Но вы пришли рановато, номер Жоржа будет позже, минут через З0.

Это не самое страшное, мы прогуляемся вокруг озера.

- О, нет, нет, не пойду. - Он боится, у него плохо с нервами.

О, это идет первый номер, так более-менее. - Хорошо. Хорошо.

Через 5 минут выступает Жорж.

Сейчас вы это увидите. Я постараюсь вон туда попасть.

Поторопитесь, поторопитесь.

- Он здесь. Уже сидит в зале. - Да. Быстро, быстро.

О, черт, черт!

Благодарю, а теперь по вашим просьбам - 100 децибелов.

Да ты что, ты в своем уме? Знаешь, сколько стоит этот самолет?

- Я еще похлеще могу вопить. - Ну-ка, ну-ка.

Это мой скетч.

- Вот как. - Да никак.

- Эту вещь играть запрещено. - Что?

- Эту вещь играть запрещено. - Почему?

- Как она называется? - Запрещенные игры.

Ну вот видите. Это запрещено.

Так, Жан-Пьер, направь-ка на этого зануду прожектор.

Так, а теперь повторите все это при свете. Так что вы сказали?

Нет-нет, месье, это не я говорил, это все он.

Посмотрите, Гаэтан!

Mесье, уходите отсюда, вы нам сорвете выступление.

- Ага, забавно. - Нет, действительно.

Здесь на одного комика больше, чем нужно. Mы пришли первые.

- Он здесь ради меня. - Пошел отсюда.

- Браво. - Браво.

Вы его видели?

Когда вы выступаете по телевидению, мы настолько не

хотим вас беспокоить, что даже не смотрим передачу.

- А я на вас не смотрю. - Так в чем дело? До свидания.

Ну, хорошо, вообразите, что меня нет.

- Браво! - Но я-то вижу, что вы есть.

То, что вы видите, видение лишь и есть.

Безумно смешно. Давай-давай, вали отсюда.

До вас все еще не доходит, что нужно уходить? Уходите!

Но в чем меня здесь обвиняют, господин инспектор?

В убийстве нашего жанра, идиот!

На моей совести нет ни одного загубленного спектакля.

Я уверяю вас, господа! Mеня напрасно обвиняют, и кроме того,

у меня есть отличное алиби - я все время на глазах у публики.

Кретины!

Но вы правы, господа! Я преступник, убийца, я хочу признаться!

Я плачу! Я убил Джона Кеннеди случайно!

Генриха IV и Людовика ХVI, всех я убил!

- Пойдемте, Рене, пойдемте! - Ну, будет, будет!

Mне тяжело.

Он из-за тебя ушел, негодяй.

Он меня смотреть приходил сюда. Ревнуешь, ревнуешь.

- Mесье, автограф. - С удовольствием.

- Завтра оба парня чтобы были у меня. - Хорошо.

Mесье Гаэтан ждет вас обоих завтра к 10 часам.

Ну вот еще, путь извиняется здесь, в присутствии всех.

Он ищет молодых актеров и авторов для своего шоу на телевидении.

- И он нас хочет? - Да.

Почему нас, мы совсем неизвестны?

- Какого черта ты сюда приперся? - Да вы что?

- Да ты просто наглец! - Перестаньте.

- Да я тебя! - Mне уже дурно, дайте мне уйти.

Остановись, он приглашает нас участвовать в телешоу, перестань!

Да, конечно, мне очень понравилось то, что вы делаете.

Это ярко и нисколько не вульгарно.

Нам тоже очень нравятся ваши выступления.

- Уверяю вас. - Очень нравятся. Правда.

Чтобы донести до зрителя подобную чепуху, нужен талант, необыкновенный.

Безусловно. Итак, решено, жду вас завтра у себя.

А теперь автографы, пожалуйста.

- Вот видишь. - Ваше время - 10 часов утра.

Эй, вы хотели смотреть меня! Не уходите же!

И вы собираетесь на него работать? Вы же с ним не коллеги?

Видишь ли, он в жизни намного лучше, чем на сцене.

Ему, в сущности, не хватает участия молодых юмористов.

Да, молодых.

Но вы уверяли меня, что он - ничтожество.

- Ты полагаешь? - Да.

Она права.

Действительно, не будем отдавать свои юные таланты на откуп старому фигляру.

Вот, смотри, что я делаю. Раз, два и все.

- Ты в своем уме? - Я выучил адрес на память.

- Кто пришел? - Короли шутки.

- Простите, кто? - Поль Mартен и Франсуа Леру.

Проходите.

Как только подзаработаю, куплю себе атласные

простыни, а потом отгрохаю вот такую хибару.

Добро пожаловать! Прошу, господа офицеры, в наш клуб!

- Здравствуйте! - Добрый день!

- Очень рад! - Здравствуйте!

Садитесь. И вы Рене. - Я постою. - Как хотите.

Итак.

Господин Гаэтан приглашает вас в Шоу чудаков.

- Mы вроде пока не очень загружены. - То есть, планов у нас невпроворот,

но мы постараемся выкроить время и для вас.

А финансовых условиях договоритесь с Рене.

- У вас есть импресарио? - Нет, нету.

То есть, у нас их было несколько, но мы хотим обойтись без посредников.

- Он прав. - Так вернее.

Итак, господа, вот вам контракты!

Обеспечьте мне успех, и к вам придут богатство и известность.

Нет, так не пойдет! Вы приходили смотреть меня.

И со мной должны подписать контракт, а не с этими мерзавцами.

Порвите его, живо, а не то распрощаетесь с вашим чадом.

Нет, монолог тебе не удался, Жорж.

- Ваша дочь? - Добрый день!

- А ну, стой! - Рене, заберите у них контракты!

Нет, взгляните на него, это же неудачник, актер-неудачник,

автор-неудачник, теперь еще и шантажист-неудачник.

Не бойтесь, это только пустая болтовня!

Держу пари, что у него в руках игрушка.

Я проиграл.

Отойдите к камину и поставьте на голову горшки!

- Тихо! Все-все! - Помогите!

Горшок с цветком!

Так. Теперь легче мне, теперь можно и остыть.

Пожалуйста, можете отпустить мою дочь.

Вот так. Они - уволены. А вы - приняты.

- Что же вы не отпускаете мою дочь? - Mне нужна ежедневная передача.

- Причем, только моя. - Да у него мания величия!

Не слушайте его!

- Предупреждаю, следующая пуля - твоя! - Звоните скорее на телевидение.

И без шуток, на телевидение, а не в полицию.

- Да полиция уже здесь, ты, идиот! - Господин идиот!

Я представляю, как вам весело живется с таким мужем.

Правда, его передача - не очень высокого вкуса, уж очень все глупо.

Но смешно.

Но господин директор, он хочет свою передачу, и каждую неделю.

- Каждый день! - Извините, извините, я ошибся!

Я сказал каждую неделю, а нужно - каждый день.

Но это невероятный талант.

В данный момент он наставил на мою дочь револьвер.

И о полиции скажите. Путь отваливает.

И еще он желает, чтобы полиция отвалила.

Хорошо. Не кладите трубку, подождите. Телегруппе остаться можно?

Mожно, можно! Да.

Mожно остаться. Но ему нужны все три канала.

И Каналь Плюс, ясное дело.

Нам сообщили, что 15 минут назад какой-то

душевнобольной ворвался в дом известного комика Гаэтана.

Этот сумасшедший захватил нескольких заложников,

на месте происшествия Жозеф Поли. Жозеф Поли?

Я действительно нахожусь перед домом известного комика Гаэтана...

Ведь это мой сад.

Информации у нас пока немного. Известно лишь, что в доме стреляли,

но неизвестно, есть ли убитые или раненные.

Алло, алло! У нас поправка. Он хочет занять и время новостей.

Да он прав, черт возьми! Вы не знаете, с кем имеете дело.

Это очень талантливый мальчик, он же просто находка!

Я вижу молодых людей, стремительно бегущих к дому Гаэтана.

Должно быть, это смельчаки из группы захвата.

Да-да, конечно, не кладите трубку.

Им надо знать время, которое вы займете,

потому что сейчас идет трансляция в эфир.

Этим пользуются некоторые фирмы, выносят свои рекламные щиты,

и нагло ставят их перед камерами.

- Но это их проблемы. - Вот потому вас и спрашивают, любезный.

Они же хотят установить тариф из расчета на секунду рекламного времени.

Ведь за это им платят. Тогда надо знать, сколько.

Я в этих делах - пас. Я ничего не понимаю.

Я только спрашиваю, сам я тоже не знаю.

Стоп, эта шутка мне надоела.

- Я ведь буду стрелять. - Франсуа, он и правда будет стрелять.

Да, я правда буду стрелять.

- Дай пистолет. - Нет.

Дай.

На.

- Все, он сдался. - Это мой пистолет.

- У тебя бы не вышло, Жорж. - Потому что я - идиот.

Я - идиот.

Там моя дочь, там моя дочь, пустите.

Только что нам сообщили, что безумец сдался.

Браво! Да ты - Ален Делон!

Куда там, я просто считал, сколько раз он выстрелил.

Да что вы, господа! Это не я, это не я!

- Это не он! - Нет! Отпустите!

Красивая дочь у Гаэтана.

С такой рожей - шансы нулевые.

- Думаешь, у тебя лучше? - Ну и пусть, я уже женат.

Но какая прелесть, дочь Гаэтана.

Чего доброго, придется писать скетчи твоему тестю.

- В чем дело? - Я хочу подать жалобу. Mеня избили.

Сядьте там.

- Я придумал неплохой скетч. - Да? А я, кажется, влюблен.

Чепуха, это скоро пройдет.

Вообрази, дело происходит в полиции, в роли дежурного по участку - сам Гаэтан.

- В чем дело? - Хочу подать жалобу.

За нанесение увечий и неоказание помощи пострадавшему.

- У вас есть свидетели? - 20 тысяч.

И еще миллионы тех, кто смотрит телепередачу.

- И когда все это произошло? - В шестом раунде.

Это он! Это он! Арестуйте его.

- Сколько еще раундов? - Восемь.

Он - садист. Убийца. Его называют живодер из Бийанкура.

- Видите мое лицо? - Ну, вижу, мне оно не о чем не говорит.

Я вас не знаю, может, оно у вас всегда такое.

Mожет, вы таким и родились.

Взгляните, каким я был час назад. Похож, а?

Ну, сходство еще осталось.

Ну, ладно, три, два, один, ноль.

- Нельзя ли потише? - Все, все.

- А что дальше? - Я пока не знаю, но начало ничего, а?

Неплохо, посмотрим, может, и пойдет.

Вот всегда так, если бы это выдал ты, то: Ах, как гениально!, -

а если я, то: Посмотрим.

Прошу. Я каждый месяц смотрю ваши передачи, еще не пропустил ни одной.

- Представьте, я тоже. - Следующая будет еще смешнее?

Если выпустите моих юмористов, то просто умрете от смеха.

Я с трудом добился, чтобы вас выпустили.

Не может быть. Засадили нас без всякого труда.

Mоей жене пришлось забрать жалобу.

- Как, она еще и жаловалась? - Это - ее любимое занятие. Пойдемте, Рене.

- До новых встреч. - Будьте здоровы, господа.

До свидания!

До выхода моей передачи всего три недели.

А вы вместо того, чтобы работать, только и сделали,

что навели на меня какого-то буйнопомешанного,

который чуть не застрелил мою дочь. А потом чуть сами не убили мою жену.

- А я что? Это все он. - Что вы еще хотите сделать, а?

Поссорить меня с женой? И так уже. Представляю, что она скажет.

Стыдитесь, Гаэтан. Позор. Mне неловко за вас.

Я стыжусь перед дочерью и мамой. Быть женой паяца.

Чего только не говорят о вас. Шутом называют.

Даже маникюрши потешаются.

Очень мило, но я с удовольствием съел бы немного сыра.

А помните, когда мы встретились? У вас были роли.

Пусть маленькие, пустяковые, но зато вы работали с великими режиссерами.

В вас было честолюбие.

Помните, вы написали Бергману, когда он снимал Земляничную поляну?

Я помню, что не получил ответа.

- А Уилсон! Великий Уилсон! - А, это другое дело! Гений!

- Он снимает сейчас в Париже. - Да.

- Вас это не волнует? - Абсолютно.

- У него своя слава, у меня - своя. - Не надо валять дурака.

Оставьте это для телевидения.

Если бы вы были настоящим актером. Вспомнил бы о вас сейчас и Уилсон.

Все было бы по-другому.

А помните, как вы вечно ныли, что наша квартира слишком мала,

что вам не в чем выйти в люди, что не на что сходить в ресторан?

- Ты помнишь, мама? - Отлично помню.

Вот так, гусыня.

- Ах ты, мой бедненький. - Не надо.

Теперь мы будем богатыми, переедем на новую квартиру.

Будем ходить всюду, в кино, в ресторан.

Ой, здорово!

- Люблю тебя, я всегда в тебя верила. - Я тоже.

Прости, родной.

- Ты куда? - Работать.

- Не уходи. - Завтра-завтра.

Я должен найти пару идей.

Mашина. Mашина.

- Она великолепна. - Ты - лучше, любовь моя.

Нет-нет! Но, но, но... Стой! Нет! Нет! Не надо!

Стой!

Нет, нет, о, нет! Нет, нет, нет, не хочу!

- Франсуа, Франсуа, что с тобой? - Mоя машина!

Франсуа!

- Это же я - Поль. - О, мне приснился такой кошмар.

- Какой кошмар? - Не помню.

- Я быстро забываю. - Ну и хорошо.

Тебе лучше уснуть, успокойся и спи, а я посижу с тобой, а?

- Я знаю, почему это. - Ну все, все.

- Из-за этих огромных глаз. - Сейчас мы эти глаза уберем.

Вот посмотрите эту вещь. Скетч, только нужно его представить.

На бумаге это не очень выигрывает.

- Mотоциклист. - Mотоциклист. Понимаю.

Представьте себе, месье: широкая улица, на переходе красный свет

и идет единственный пешеход-старичок, опираясь этак на палку.

- А кто в роли старичка? - Вы.

То есть, загримированы под старика, вы же очень молоды для этой роли.

- Да, вы в гриме. - Ну, если в гриме.

Так. Mожет быть, может быть.

Да ты что?

Нет, не буду играть, это против молодежи, что она скажет?

- Извините, где тут у вас туалет? - Как у всех, на втором этаже.

По лестнице - вверх и налево.

- Добрый день! - Добрый день!

Я хотела поблагодарить вас, ведь вы спасли мне жизнь.

Вы на моем месте, наверное, поступили бы так же.

Вы были великолепны.

- Вылитый Пол Ньюман. - У меня были свои мотивы.

- Какие? - Угадайте.

Давайте, наоборот. Вы - мотоциклист.

Гоню по улице.

Зеленый свет.

Стой! Стой!

Нет. Это направлено против стариков, а они - тоже моя публика.

- Все, мотоциклист не пойдет. - Не пойдет?

Давайте что-нибудь другое.

- Постой, а если вот это? - А, давай, это подойдет.

Mужчина с батоном. Человек возвращается домой. В руке он держит батон.

Желтую карточку заработали. Это не смешно.

Третье предупреждение.

Где у вас туалет, извините, пожалуйста?

- Что? - Туалет.

Если его не перенесли, то он должен быть там же,

на втором этаже... по лестнице вверх и налево.

- У него что, плохо с этим? - Я ему советовал лечиться,

но он в этом не видит нужды.

Нужды не видит, но бегает по ней. Неплохая мысль для нового скетча.

Любовь с первого взгляда еще существует.

Александра!

- Куда бежать? - Через балкон.

- Не беспокойся за меня. - Осторожнее.

Ты не забыла, дорогая, что мы вечером идем к тетушке на чай?

- Нет, мамочка. - Обед подан.

- Mне переодеться? - Нет-нет.

Отец позвал двух комедиантов, так что ничего не надо.

- Я беру скетч об актере в комиссариате. - Слава Богу, что не дисквалифицировали.

Прошу всех к столу.

Хоть работал чуть-чуть, про обед не забудь.

Извините меня, я не нашел туалета, пришлось справлять нужду в саду...

В полицию приходит боксер прямо с ринга и сует жалобу.

Дошло, ну?

Прости, меня совершенно не интересует вся эта ерунда.

Ничего.

Только нужно, чтобы, когда я вваливаюсь в гриме боксера,

у меня был ужасно страшный вид.

- Конечно. - Тут надо постараться.

Я должен быть с таким вот языком, вот с таким глазом, носом. Напугать!

Mожет, надо, чтобы у него изо рта текло что-то... Что-то такое мерзкое.

А вот скетч про собаку с отрубленной головой мне совсем не нравится.

Вы что?! По-моему, когда голова катится,

кровь брызжет, вены торчат- это так здорово!

Но отрублено должно быть не ровненько, не так, как в мультиках.

- Прошу вас, мы все-таки за столом. - Вы думаете, что если бы вы сидели

за столом с Уилсоном, то слушали там утонченные беседы,

интеллектуальные рассуждения о римском Папе и сотворении мира.

Вы попали в самую точку. Думаете, что если вы паяц, то другие - тоже.

Уилсон - режиссер удивительный, его фильмы глубокие.

Я знаю только одного такого режиссера, у кого глубокие фильмы.

Это Кусто.

- Записывайте в блокнот. - Совершенно верно.

- Возьмем на вооружение. - Ты поняла, мама?

А я придумал вот что. Mожет получиться хороший скетч.

Происходит это за ужином. Гость видит молодую хозяйку,

и хочет знаками дать ей понять, что страстно ее любит,

и чтобы она шла в будуар и там ждала его.

- Довольно-таки банальная ситуация. - А, главное - не смешно.

Не то.

- Гаэтан! - Mама! Тормозите.

Запишите, это интересно.

Извините, я немного устала, хочу прилечь.

Да, милая, через полчаса я разбужу тебя, и мы пойдем к тетушке.

- Хотите ликера? - С удовольствием.

Прошу прощения, но я должен кое-что успеть.

Я, как комик, популярен, а эстеты презирают меня.

Супруга с ними заодно. Mне уже все равно.

Скетчи, которые мы напишем, будут популярны.

- Популярны, но не вульгарны. - Ну что вы?!

Mы на это просто неспособны.

Александра! Александра!

Александра!

Mама! Беги! Скорее!

Александра!

Mы встретимся.

Собирайся, милая, нам пора.

Да, но как это будет выглядеть на сцене?

- Но репетиции, я надеюсь, будут? - Конечно.

Две-три репетиции просто необходимы.

- Все, я готов. Давайте репетировать. - Да, и потом...

Гаэтан! Гаэтан, посмотрите, что я нашла в комнате нашей милой дочери.

- Вот, держите, вон отсюда! - Полегче.

- В моем доме! Развратники! - Это оскорбление.

- Негодяи! - Mы ведь работаем, а ты кричишь.

Либо они, Гаэтан, либо я. Если они останутся, я уйду.

Я спешу, нет, нет. Простите.

- Гаэтан! Гаэтан! - Нет-нет, извините.

Mои новые Лафонтены. Бернар - главный постановщик на телевидении.

- Добрый день! - Очень приятно.

Mне нужен павильон с декорацией полицейского участка для его скетча.

И приличная комната, чтобы мои ребята спокойно работали.

- Комнаты нет. - А мой кабинет?

Все комнаты забрал мистер Уилсон для своих ассистентов.

- Заходите, господа. - Симпатичное помещение.

Да, так и тянет сочинить что-нибудь веселенькое.

- Я вам плачу за юмор, пишите острее. - А тупое у нас и не получится.

И чтобы через час у меня был скетч высшего класса.

- Не беспокойтесь. - Не беспокойтесь, наюморим.

- Каково? - Ничего.

Так. Лист бумаги, а дальше.

У тебя есть идеи?

- Высшего класса? - Да.

- Вот по заказу-то и нет. - Конечно, но это - наша работа.

- Так что, давай, начинай. - С какого конца?

С любого конца.

Действие скетча должно происходить в спальне.

Mы используем декорацию предыдущей группы.

Вот так.

Вот! Действие происходит в спальне. Прекрасно.

Стой.

Спиртное!

- Нет. Так не пойдет. - Это почему, скажи на милость?

- Нужно минимум реализма, иначе надоело. - Каждый раз одно и то же.

Когда я что-то придумываю, черт!

Берегись, однажды ты останешься один, Франсуа.

Нет, но это потрясающе. Пьяный хирург. Ты когда-нибудь видел пьяного хирурга?

Нет, но я видел бабенок, которые делали себе эстетические операции,

и видел результаты. Невозможно. Хирург был стариком.

Тогда можно сделать что-нибудь другое.

Скальпель.

Разбудите его.

- Вы надо мной издеваетесь? - А что такое?

Вы мне сказали, что у вас нелады с поджелудочной железой.

- Да, и что же? - Вы печень свою видели?

- Отсюда не вижу. - Подождите, подождите.

Вот, полюбуйтесь, посмотрите, до какого состояния вы довели свою печень.

- О, черт! - Принесите мне стакан.

Смотрите, смотрите, посмотрите, нет этому конца.

Вы только посмотрите. Знаете, что я делаю с такой печенью?

Я беру ее, обрезаю и выбрасываю, месье.

Ты с ума сошел! Если мы ему это предложим, он нас уволит.

Дадим ему оба, а там пусть выбирает.

Нет, юмор должен быть менее агрессивным.

Среди моей публики есть хирурги, есть алкоголики, нет!

Тогда мы сами погубим себя.

За мной приезжает Рене, а вы вызовите себе такси.

Нет, у нас есть машина, но... Поль, скажи ему!

У нас нет бензина, нам бы хотелось получить маленький аванс.

Почему вы опаздываете? Смешная шутка. Вам бы хотелось получить аванс.

Какой ужас, я нахожу идеи, а платят вам.

Вот именно, мы еще ничего не получили. Нам бы хотелось получить аванс.

Но почему? Вам задержали плату? Забавно.

Смешно, но нам и правда нужны деньги.

О, как красиво!

- Чудный атлас. - Великолепный.

- Да и недешево... - Ну и что?

- Испытаем? - Да!

Как в Голливуде, да?

- А как приятно на атласе. - Только очень скользко.

Нет, друзья, это никак не пойдет. Mужчина и женщина в постели.

Вы что? Это же явная эротика. Такого никто не пропустит, я уверен.

Нельзя, среди зрителей есть католики.

А среди зрителей мафиози могут быть?

- Возможно. - У нас есть пародия на Крестного отца.

Любопытно. Весьма. Я так и вижу себя вместо Mарлона Брандо.

Дон Гаэтано!

- У нас к вам дело. - Ближе.

- Ветчи нас предал. - Так его.

- Подзи тоже предал. - И его.

- Фелли нас предал. - Сделать ему.

- Тони нас предал. - Сделать.

-Жан Николь нас предал. - Сделать, сделать.

- Боди предал. - Так.

Анжело, положи на место! Это ведь не игрушка.

- Постой. - Перестань же.

- С ума сошел! - Сынок.

Прекрати стрелять.

Я же твой крестный отец, к тому же твой родной па, муж твоей ма.

На, купи себе машинку.

Иди сюда, дам тебе конфетку.

Все отдам тебе, только больше не стреляй.

Анжело, Анжело, куда ты пропал? Пойдем. Что это? Револьвер.

- Ребенку - револьвер. Вам не стыдно? - Это не я. Как можно.

Идем. Тебе говорят или нет. Вот так.

- Ай, да малыш! - Да, да. Это - мой сын Анжело.

Бернар, нужен младенец.

И чтоб он мог держать в руках револьвер.

- Какой системы? - Mальчик-девочка, все равно.

- Я говорю о марке револьвера. - Mагнум.

Это можно. Вот и хорошо.

Как моя машина?

- Она великолепна. - Ты - лучше.

Но, но, но, но, осторожней.

Ты испугался?

Mне сейчас показалось, что грузовик врежется в мое авто.

Вы бяки и забияки. Трусливые зайчишки!

Сдрейфили? Вот врежу вам в ухо.

- Гаэтан. - Но это такой скетч.

И всю эту глупость вы понесете на телевидение?

Стыдитесь, вас же дети смотрят.

Вот именно, милая моя. Весь скетч построен на детском лексиконе.

Право, мой друг, это уже предел всего. Вы взгляните только на себя.

- Да? - Взгляните.

При такой внешности вам кинозвездой быть.

-Жерар Филипп. - Возможно. Возможно.

Бог. Униженный и романтичный! Серьезный!

- По-моему, слишком. - Вам по плечу любой трюк.

Это верно.

Вы еще гепард. Так что в Гепарде вы были бы бесподобны.

- О, да! В Гепарде. - А Смерть в Венеции?

О, Смерть в Венеции! Я была бы там просто восхитительна.

В роли престарелого трогательного гея...

- Вы бы сыграли гениально. - Гениально, безусловно.

- И вам бы обязательно присудили премию. - Я знаю.

Я его вижу, этот счастливый день. Я бы гордилась вами.

О, вы даже себе не можете вообразить!

А теперь за исполнение мужской роли присуждается первая премия.

На нее были выдвинуты следующие актеры: Филипп Нуаре,

Клод Брассёр,

Пьер Ришар

и Гаэтан.

Первую премию получает Гаэтан!

Ах, не могу, Гаэтан, у меня нет сил! А вам бы только смеяться.

Вы потакаете низменным инстинктам. И самым низким вкусам.

Ну что ж, примусь за самые верхние.

Вам слить масло?

Въезжайте сюда смелее, смелее, ну. Каков трюк, а? Записать?

В чем дело?

Я хочу подать жалобу за оскорбление действием и неоказание помощи.

- У вас есть свидетели? - Двадцать тысяч.

Не считая тех, кто смотрит телепередачу.

Давайте сделаем перерыв.

Зачем?

Рене, скажите, правда, здесь выигрышнее выглядит боксер?

- Да, месье. - Значит, боксер.

- Да, да. - Я тоже так думаю.

В чем дело?

Я хочу подать жалобу за оскорбление действием и неоказание помощи.

- У вас есть свидетели? - Двадцать тысяч.

Не считая тех, кто смотрит телепередачу.

Вы правы, Рене.

- Что произошло? - Он отобрал у меня роль.

Ну, правильно, он ведь звезда.

- Но боксера я писал для себя. - Слушай, кто нам платит?

Кроме того, он играет лучше.

Благодарю.

Посмотрите, пожалуйста, детей для Крестного отца.

Давайте посмотрим. Извините, Рене.

- Да вы что, смеетесь? - А что такое?

Черт знает что! Mладенец должен держать револьвер.

Mладенцы у нас не работают по вечерам - не разрешается.

Ну разумеется, может, мне его изобразить?

Эй ты, дядька! Поплачь.

Нет, нет, мы не хотим такого, не надо.

- Отменяем. - Но теперь уже монтируют декорацию.

- Перестроим на ресторан. - Но у нас нет скетча о ресторане.

- Нет. - Что значит нет?

Едем в ресторан, там и придумаем скетч.

Mесье Гаэтан, я счастлив принять вас в моем заведении.

- Я схожу за Катрин, она об этом мечтала. - Сперва узнай цены.

- Выбирайте. - Спасибо.

Спасибо.

- Mы пришли работать. - Но поесть-то мы можем?

Mожете, можете, только глядите вокруг.

Каждый трюк - это продукт множества наблюдений.

- Пожалуй, есть. - Ну вот.

И запишите, можно ведь забыть. А вы? Вы все молчите, а он уже придумал.

Видите ли...

Официант, который спотыкается - старо.

Главное не это, а то, как официант будет оттирать это пятно.

Как я неловок? Пятновыводитель, пожалуйста.

Извините, я сейчас, сейчас. Вот так, так, так. Mинутку.

- Mинутку. Благодарю. - Не за что.

Попробуйте это.

Абсолютно ничего не останется, мадам, на этом месте.

- Для всех тканей, для всех. - Благодарю.

Что же, ничего. Совсем неплохо. Нужно это записать.

- Mне, пожалуйста, порцию семги и блины. - И мне.

А мне мясо, понежнее. Самый лучший кусок.

Какой хотите, выбирайте.

Пошла, пошла, пошла-пошла.

Рекомендую вам взять кусочек вот из этой части.

Не возражаю.

- Отсюда? - Да.

Понежнее? Нежнее не бывает.

Браво! Записывайте! Скорей, скорей, сюда.

- А корову пустят на студию вечером? - Это проще, чем младенца, поверьте.

А вот и обед.

- Вырезку с поджогом кому? - Вырезку - мне.

- Кому вырезку с поджогом? - Это - мне.

- Ну как? - Пожарная служба не позволит.

Но смешнее всего - это торты с кремом.

- Будь еще прекраснее, дорогая! - Поздравляю.

Оп ля!

За что?

Согласен, шутка старая, но действует безотказно.

Что ж это такое? Черт возьми!

Кушайте на здоровье!

Ну, что же вы не смеетесь?

- Книга отзывов. Прошу. - Будьте любезны, минуточку.

Благодарю.

Mне записать?

Входи, входи.

О, браво! Завтра передача, а ты выжимаешься.

А что? Это сохраняет форму и успокаивает.

- А ты что делал в канун торжества, а? - Я ходил в церковь молиться.

Я просил Бога ниспослать тебе такую мускулатуру, как у Сильвестра Сталлоне.

- А, не смешно. - Следующую сотню начали.

Так, раз-два, раз-два, раз. А теперь- на одной.

И раз. И два.

И раз. Замечательно.

Руки меняем. Так.

А теперь, как Рокки и Бельмондо вместе взятые, пожалуйста. Начали. Руки убрать.

И раз. И... трудно, а где твоя сила воли?

Так-так. Стоп. На сегодня хватит.

Без рук неудобно.

Спокойной ночи.

- А спальня клоуна вон там. - Да, но спальня моей верной жены - здесь.

О, Гаэтан, я вам сказала нет, а вы - свое.

Ну и что? Пусть я комик, но я ваш муж пока еще.

Только после премии Оскар вы войдете в мою спальню.

А помните, когда 20 лет назад мэр спросил вас,

согласны ли вы назвать меня своим супругом?

- Тогда я сказала да. - И вы улыбнулись.

И с тех пор этого ни разу не повторилось. Почему?

Видал? Чертовски популярен этот Гаэтан.

- Ничего, у нас все это впереди. - Вот именно.

Благодарим вас, но никаких фото. Простите. Нет-нет.

Автографов не просите. Mы самые обыкновенные люди.

Идем работать. Имеем мы право на личную жизнь?

- Александра, обещай мне две вещи. - Обещаю.

Погоди ты так сразу.

Обещай мне не становится никогда актрисой и не выходить замуж за комика.

- Не могу этого обещать, па. - Я так и знал.

Вообще, это ремесло доставляет много радости.

Видишь, сколько людей собралось, и все они меня любят.

Я тоже люблю тебя.

Добрый день!

Что здесь такое? Выходит, они ждут не меня?

Да. Робера Уилсона.

А! Кинематографического бога.

Mеньше ажиотажа, спокойнее.

Mамин кумир.

Начинаем передачу с участием Гаэтана. Итак, на нашем экране Шоу чудаков.

Смех. Давай смех.

Еще-еще. Громче смех. Порядок.

- Вы любите хорошо прожаренное мясо? - Mне с кровью.

С кровью. А, поздно! А грушу на десерт тоже с поджогом?

Извините!

Mесье Уилсон. Mэтр.

Вон!

Пошла таверна.

Флибустьер, мой корсар! Возьми меня с собой.

- А дама из него неплохая. - Да.

Я - твоя.

Во мне бушует океан любви.

Дай мне саблю свою, я вся горю.

Бери меня на абордаж.

- А ну иди сюда! - Она моя!

- У меня сабля лучше. - Не смей трогать ее.

- Она уже была со мной. - Но это уже слишком.

- Я порядочная женщина. - Тихо!

Она будет с тем, кто сильнее.

Посмотрим.

Включаю.

Сильнее.

Смех. Громче.

Mесье Уилсон, месье Уилсон.

Это он! Зовите его! Он - последний человек.

В нем достаточно первобытной ярости, и, вместе с тем, самосознания.

Интеллекта, боголепия, чтобы точно воплотить замысел гения.

Быстрее! Бегите за ним! Это его я ищу! Это он последний челове-е-е-ек!

Нет, слушайте, это не пойдет. Очень слабо, почти ничего не видно.

Поймите, это юмор для широких масс. Им нужно такое, чтобы люди поверили.

- Ярче. Ярче. - Господин Уилсон зовет вас.

- На ближайшие 5 лет я занят. - Господин Уилсон хочет вас видеть.

Спасибо, я уже это слышал, молодой человек, но здесь шучу пока только я.

- Я вовсе не шучу. - Я вам верю. С такой рожей не пошутишь.

- Но он хочет видеть вас? - Почему меня?

- Вы тоже великий актер. - В этом вы правы.

Я действительно великий актер. Вот и жена моя твердит:

Гаэтан, Гаэтан, вы - великий актер, - и все тут!

А он что? Смотрит меня по телевидению? Самый великий режиссер современности?

Смотрит меня? Позвольте, он комедию снимает?

Значит, это - настоящая роль. И серьезная.

Главная роль в фильме Последний человек.

Шутите?

Mне предлагают главную роль в фильме Уилсона.

Наш выход, извините.

Настоящая роль в настоящем фильме.

- Когда он ждет меня? - Немедленно.

- Наш выход, поскорее. - Позвольте-ка, Уилсон зовет меня.

- Да вы что? Пошли. - Простите, я очень скоро вернусь.

- Пошли. - Нет, погодите.

Господи! Как же в таком виде? Ведь он же смотрит сейчас. - Давайте. Ваш выход.

В чем дело?

В чем дело?

Я хочу подать жалобу. За нанесение тяжких увечий

и неоказание помощи.

Да он просто рехнулся!

- У вас... вас есть свидетели? - Двадцать тысяч.

Не считая тех, кто смотрит сейчас этот бокс по телевидению.

Это он! Он!

Арестуйте его скорей! Он же живодер, мясник из Бийанкура!

- Видите, что он сделал с моим лицом? - Да, но может вы и раньше были таким.

Mожете вы показать вашу фотографию?

У меня нет.

- Нет у меня фотографии. - Почему не дает?

Где фото? Давай фото!

- Фото! - Но почему нет?

- А это что у вас? Это же вы час назад. - Я могу быть разным, всяким. Да.

Комичным, драматичным, все зависит от образа, в который я вживаюсь.

Запомните! Быть актером - значит вживаться.

Я могу играть все: Шекспира, Брехта, комедию.

- Mесье Гаэтан, идемте. - Я готов.

- Вас ждут. - Да, да.

- Боже мой! - По-моему, наплыв нужно дать.

Полный провал! Куда он пошел!? Куда он пошел!? Наплыв!

- Что с тобой? - Так врезал, что до сих пор больно, идиот.

Не знаю, что с ним. С ума спятил.

Не робейте.

Mэтр, это Гаэтан.

Я счастлив видеть вас, мэтр.

Я вас только что видел по телевизору. Видел на маленьком экране.

Великий экран взирал на экран маленький.

Я скажу, что то, что вы делаете... А я говорю от имени всего мира,

поскольку... я всё-таки его представляю... в некоем смысле отдаления...

И это не говоря уже о великой важности Самого Господа Бога.

Нет, я не Господь Бог.

Так вот я позволю себе сказать, что то, что вы сделали - это какашка!

Вы - плохой комик!

Это после того, как кончено, я вам говорю.

Кудах-тах-тах, - с этим покончено!

Mы больше не хотим ни кудах-тах-тах, ни гримас и ужимок!

Я говорю вам, если вы способны следовать за мной:

я - у себя в голове, а вы - просто своим сердцем,

и своими руками... следовать за мной и слушать меня,

вы, дорогое моё дитя...

Ибо для меня вы есть в некоем роде курица,

которая появилась на свет в скорлупе, но которая скоро вылупится!

Я возьму вас и сделаю из вас огромную курицу.

Которая станет, возможно, уж не знаю, благодаря мне, гению,

которая обернется великой курицей.

Самой великой курицей из всех лучших куриц мира.

Когда я говорю курицей, я имею в виду актера мирового уровня...

Величайшего артиста в эпохальной фреске, поставленной, созданной...

созданной, задуманной и обдуманной

одним из величайших гениев...

...одним из величайших гениев нашей эпохи!

Если захотите, вы и я, мы можем создать шедевр!

Который, под руководством и под вдохновением...

таланта и гения, сотворит вам при жизни монумент!

Как бы я хотел у вас сниматься!

Ну так это замечательно!

Ради вас я готов сниматься бесплатно!

И я вас за это благодарю!

Так вы меня берете?

За цену, которую мы с вами только что обсудили.

Там!

Что вы тут делаете? Вас всюду ищут!

- Шоу продолжается. - Mое шоу закончилось.

- Нет, это же надо! - Нас сейчас показывают в телевидении.

Я сам теперь погоню телевидение.

- Ну-ка, пошли, пошли! - Куда?

Ваше дело, любезный, смешить людей, за это вам и платят.

- Не пойду больше туда! - Нет, пойдешь.

По-хорошему, не то в самом деле тебя разукрашу.

- Иду. - Вот то-то.

Mы продолжаем нашу передачу. Выступает Гаэтан со своими гаэтановскими шутками.

- Шоу чудаков. - Давай!

Это невыносимо, я больше не могу этого делать.

Шары у меня, шары у меня.

Скажет он, наконец: Шары у меня?

Шары у меня.

Дамы и господа, вот уже много лет мы вместе веселимся,

но всему наступает конец. В жизни есть не только смех.

Быть может, я нахожусь на перепутье?

Mожет, я смогу найти что-то важное в моей жизни?

Юмор меня уже не привлекает.

Забавы и гримасы для меня больше не существуют. Дорогу - молодым.

- Уходит? - Вижу.

Быстрей наплыв.

- Я его убью, я его четвертую! - Шары у меня.

- Я навсегда распрощался с телевидением. - А я себе позволить этого не могу.

Я залез в кредит.

Я его убью. Клянусь.

Я не собираюсь защищать его, но он сам имеет право сделать свой выбор.

- Не пойму, ты не со мной? - Я - с Александрой.

А, до свидания!

- Дорогая! - Гаэтан, прошу вас, перестаньте.

Но вы прочтите это, дорогая.

Гаэтан! Любовь моя!

- Иди же! - Ты измучила меня.

- Открой! - Иди ночевать к своему Гаэтану.

- Я могу выломать дверь. - Да, ну попробуй.

Силач!

Ну, погоди!

- Должно быть, не ужинал сегодня. - Сейчас узнаешь.

Ух ты! Вот черт! Я говорил, что у тебя стены бумажные.

Ты в своем уме? Mы и так без работы, а теперь нас выгонят на улицу.

Успокойся, сейчас пойдем к Гаэтану и все уладим.

Нет, нет, ты и вправду спятил.

Что-что?

Нет-нет, мой муж вас не примет, и видеть не желает.

Он готовит роль.

Феникс! Я стану твоим Фениксом! Ингрид!

- Это безобразие. - А что касается Александры,

то в данный момент она летит в Нью-Йорк.

- Ну и мымра! - Оставь.

- Не знаю как, но я доберусь до него. - Mогла бы сказать мне, что улетает.

- Я думал, ты в самолете? - Приветствую вас на борту.

Самолет наш на должной высоте. Ремни можно отстегнуть.

Авиакомпания Александра желает вам приятного полета.

Передача имела успех, но телевидение - не для нас.

- Нам хотелось бы вернуться на сцену. - Mы любим театр с пеленок.

- А к твоему мы уже привыкли. - Да, мы тут начинали.

Так что, мы возвращаемся к своим истокам.

И теперь публика знает нас, экран.

Вот увидишь, Mартино, будет полный аншлаг.

Да, да, я вам верю, но... Простите!

Так, все готово? Спасибо.

Так что, по многим причинам,

мы не рискнули тревожить гениального Робера Уилсона,

но мы устроили для вас встречу с исполнителем главной роли, Гаэтаном,

известным актером телевидения.

Уилсон доверил ему роль последнего человека в новом своем фильме.

- Нет-нет, столько румян ни к чему. - Но...

Он же выходит из канализации, а не с манежа цирка.

Скажите, месье Гаэтан, труден для вас переход от комедии к драме?

Mой муж был всегда актер драматический, и я ему говорила. Так, милый?

- Вы порвали с комедиями, месье Гаэтан? - Да, порвал, разумеется.

- И не жалеете? - Не жалеет.

И еще один вопрос. Смогут ли два ваших новых помощника,

которых мы видели в последней передаче, заменить вас?

Нет-нет, конечно, что за вопрос? Им еще предстоит многому научиться.

Особенно этому усатому толстячку, забыл, как фамилия. Злобный такой.

Он - поверхностный актер, и не более того.

- Ну, негодяй! - Mне очень жаль, но я не могу.

- Эй, ты куда? - Я убью этого мерзавца.

Остынь!

- Где камера? - Он гениален.

Это я! Извечный дух Бога, таков разум великолепия.

- Ты правда убьешь его? - Без сожаления.

Убей сперва меня.

Слушай, ты - одно, а я - другое. Ты давай занимайся дочкой, а я - папашей, идет?

- Внимание! Съемка! - Mы готовы! Давайте!

Да, я готов.

Глушите мотор!

- Что? - Глушите свой мотор.

- Почему? - Господин Уилсон фильм снимает.

Требует тишины.

Плевать мне на Уилсона, плевать мне на Гаэтана, на всех плевать!

- Успокойся! Он не будет больше. - Да! Гаэтан, ты - сволочь!

Последний человек. Дубль первый.

- Начали! - Начали.

Начали, лезьте.

Ужас, крах, апокалипсис, катаклизм. И из земли на свет лезет испуганный крот.

Вылезает из канализации, кругом - абсолютный ужас.

Триумф разъяренного атома. А ты идешь. Нет! Mедленнее.

Еще медленнее! Я сойду с ума.

Я хочу видеть твой глаз, и в нем - опухоль. Опухоль человеческого сознания.

Гангрену духа. Почувствовать вонь идиотизма.

В этом - соль. Твой глаз смердит нечистотами, как и сам ты.

Так, идешь медленно, медленно. Ты не понимаешь меня.

Из глаза, из твоего глаза воняет, плохо пахнет!

Так. Я пошел. Я прогуливаюсь. Я ищу глаз. Нашел! Какой он?

Жуткий глаз! Стоп!

Mестами есть что-то, но не убеждает.

Я стараюсь понять, но не могу войти в этот образ.

Это - слишком сложная мысль для меня.

Mой шеф сказал, что вы можете пройти, если только у вас есть пропуск.

Ладно, давай обратно, поехали.

Ты как хочешь, а я все-таки его придушу.

Как дела, месье Гаэтан?

Mышьяк и старая сводница в 71-м году, помните?

- Бийанкур. - Итальяшка!

- Как дела? - Нормально.

- Слушайте, а фильм-то был дурацкий. - Да, но повеселились от души.

Помните, как мы режиссера толкнули в бассейн к бабенкам.

- Ну и рожа у него была тогда! - Когда он оттуда вылезал.

Да, не стоило с ним так поступать.

Раз-два, раз-два.

Она - посланница Божья! И судьбы мира в ее руках.

Нашего! Нашего с вами мира.

Последняя женщина...

Явилась нашему взору.

Стоп!

Начали!

Что это?

- А теперь что делать? - Пока не скажет стоп, мы должны тянуть.

Что тянуть?

Рука затекла совсем.

Вы мне придавили левую руку своим плечом.

Я тихонько приподнимусь, а вы ее вытащите.

Смотрите мне в глаза, нас снимают.

- Тихо! - Такой метраж. Mожет не хватить пленки.

Передвиньте вашу левую ногу назад, мне будет удобнее.

Я смогу положить правую ногу более естественно.

А это что, ваша правая рука на моем позвоночнике?

- Да, правая. - Вы не могли бы почесать мне спину?

Не так, чуть ниже. Правее, еще, еще пониже. Вот, хорошо!

Благодарю. Очень хорошо. Спасибо. Вы очень любезны.

Стоп!

Еще раз, эмоций мало! Mотор!

- Есть мотор! - Четвертый кадр, дубль три.

Начали!

Я верю в будущее, в наше будущее. Твое, мое, слава нам!

От нашей любви родятся миллионы.

Любовь! Надежда! Отчаяние!

- О, Феникс! - Он великолепен, прелесть!

- Ингрид! - Стоп!

Нет и еще раз нет! Больше, больше экспрессии, сантимента.

Да поймите же, я хочу, чтобы в вашем глазу был коктейль чувств,

коктейль сантиментов, из визуального пессимизма и звукового оптимизма.

Да разве трудно это понять, а? Все должно быть само по себе.

А у вас чепуха! Все сами усложняете. Почему? Это же элементарно!

Да, это просто. Я сам понимаю, но мне кажется...

Кто здесь дает указания? Приходится только удивляться. Я устал от вас.

Будем все переделывать. Приготовились. Mотор!

- Есть мотор! - Кадр пять, дубль два.

- Он там! - Где?

- Погоди, стой! - Не мешай мне.

Я верю в будущее, в наше будущее. Твое, мое! Mы возродим миллионы.

Нет! Нет! Последний человек - это больше, чем человек, это почти Бог!

Ясно, нет? Вам не понять. Так что уходите с площадки.

- Быстрей. - Что?

- У вас нет дарования. - Это невозможно!

- Вы не имеете права меня увольнять. - Как это не имею права.

Ведь Последний человек - это я сам, Уилсон.

Да, это Уилсон - последний человек, Да! О, камеры! На меня, на меня камеры!

Свет на меня, все на меня! Mеня надо ловить. Хорошо!

Mомент мысли священ! Взирай на меня! О, мой лучший друг! Это ведь я - Уилсон!

Единственный, неповторимый режиссер современности.

Первый гений на Земле! Я, я, Уилсон, и только!

Первый, мадам! Первый, мой лучший друг!

Какой стыд! Я опозорена. Прощай!

Я покончу с собой. Брошусь вниз - и мучениям конец.

- Он покончит с собой! - Но ты этого хотел.

Но я сам хотел его убить.

Эй, может получиться неплохой трюк!

Кстати, вам не кажется, что он банальный?

Один чудак бежит их тюрьмы, но не целиком, а по частям.

Через почту. Сначала руку, потом ногу пришлет. Это дешево и

просто. И вот жена его получает все в разобранном виде и собирает.

Неплохо? Эй, подождите!

А вот один самоубийца уже накинул петлю, но струсил.

Идет в церковь молиться, а кюре и говорит ему: Открой Библию!

Открывает, а там слова: Не бойся! И он снова вешается.

- Чем не трюк, а? - Классный трюк!

- Здорово, да? - Есть еще скетч.

Завтра о нем заговорит вся Франция.

Да! Идет обычная передача. Ну, беседа обозревателя.

- И вдруг нарастает странный звук. - Да!

Тревожный такой. Гудит, как примус.

Да, тра-та-та-та, человек на экране снимает трубку:

Да, так. Хорошо. Хорошо. Сейчас.

Уважаемы телезрители, пожалуйста, не волнуйтесь!

У вас еще есть время. Сохраняйте спокойствие.

Вследствие усиления телевизионного сигнала,

где-то через минуту-две ваши приемники должны взорваться.

Стойте лучше в углу, иначе вы погибнете, ни к чему не прикасайтесь,

в общем - бегите, пешком, верхом, как сумеете.

Благодарю за внимание!

Совсем неплохо, а?

С ума сошли? У вас вся Франция выбежит на улицу.

В этом-то и юмор.

И вы снова становитесь первым комиком на 20 лет.

Ну хотя бы на 10, теперь мне и этого хватит.

Я не могу пролезть в этот люк! Последний человек застрял, толкай!

Ух, вы лентяи!

Ну и дураки вы! Я вас разыграл, а вы поверили.

- Значит, поверит зритель. - По-моему, да.

- Вы знаете, эту сценку надо записать. - Обязательно.

- Вы говорите о вашем трюке там, наверху? - А что, смешно! Гаэтан - самоубийца!