Original subtitles

[треск]

[музыка заставки]

[музыка стихает]

[интригующая музыка]

- [Игорь] Здравствуйте, проходите. - Родители где?

А что? Что…

- Здрасте. - Соберитесь все в гостиной.

Подождите! Что случилось?! Гена!

Сказал, что вы не должны появляться в моём доме больше никогда!

Я неясно сказал как-то?

[по-английски] Вам здесь не рады.

- Так понятней? Что? - Ордер на обыск.

Какой ордер? Вы в своём уме вообще?!

- Сядьте. - Наши сотрудники начнут с чердака.

А мы пока зададим вопросы.

Игорь, мы нашли твой шалаш.

Ничего рассказать нам не хочешь?

[музыка продолжается]

[мама Игоря] Что вы делаете?

Рукописи, Игорян, не горят. Тут такое дело.

Игорь, скажи, пожалуйста, ты видел Фишера?

[Наталья] Откуда у тебя эти часы?

Игорь, такие же часы, по описанию, были у убитого мальчика.

С таким же ремешком. Откуда ты их взял?

[Игорь, заикаясь] Я в лесу нашёл.

[Женя] Почему ты никому не сказал?

[Игорь] Не знал, что надо было.

Обязательно доводить ребёнка?! Зачем вы вопросы ему задаёте?

Видите, ему плохо.

- Вам слово не давали. - Плохо ему, я говорю!

Ваш сын ввёл следствие в заблуждение,

направил по ложному следу, из-за него погибли люди!

Ты чего несёшь-то?! Что ты несёшь?!

Какой «из-за него погибли»?! Это из-за вас погибли!

Потому что вы работать не умеете! Подонки вонючие!

На ребёнка сваливают. Мне позвонить надо!

[Наталья] Сядьте, гражданин Мальцев.

Обнаружено самодельное устройство для прослушки милицейской волны,

карта местности с отметками…

- [Женя] Дай! - [музыка продолжается]

[Хван] …и магнитофонная запись с опознания Лаваля.

[Женя] Слушай, Игорь, а может, ты выдумал Фишера,

потому что тебе папа так сказал? А?

Ха! А может, твой папа и есть Фишер?

А ты его покрывал — ну так и скажи, я всё пойму.

- [Игорь плачет] - Давай, давай, говори нам правду.

Нет! Папа не виноват! Это не папа!

- Да? - Тебе не сказало твоё начальство,

что не надо с прессой ссориться, а?

- Я тебе объясню! - Тихо, тихо!

Так, гражданин Мальцев, вы задержаны до выяснения.

Дайте я ему объясню.

[Мальцев] Дайте объясню ему, а!

- [Игорь] Нет! Папа! - [Наталья] Игорь!

- [Наталья] Игорь, отпусти. - Руки убрала от моего ребёнка!

Мария Николаевна, успокаиваемся!

Успокаиваемся!

Садимся. Или вы с мужем захотели уехать?

[Женя] Смотри, давай так.

Я тебе сейчас расскажу, что и как я понял,

а ты скажешь, так или нет, да?

Изначально ты увидел большого, длинного мужика,

в руках у него был мальчик, так?

Так. Дальше что?

Ты об этом рассказал своим родителям, они тебе не поверили

или не обратили внимания, так?

Так. Хорошо! Дальше что?

Ты рассказал об этом мне, я тебе поверил.

И все начали плясать, бегать вокруг тебя,

как зайцы с бубнами, тебе это понравилось, да?

[Женя] Так. Андрея убили у «Звёздного»,

а ты опять захотел быть в центре внимания,

поэтому сказал, что видел его с каким-то мужиком.

Ну ведь ты заврался!

А правду сказать потом уже боялся.

И на самом деле ты никого нигде не видел, так?

[музыка продолжается]

Молодец. Всегда говори правду,

правду говорить легко и приятно.

[музыка стихает]

[Женя] Уф.

[тоскливая музыка]

Ну и где ты там, Николай Угодник?

Ну ты же, говорят, всем помогаешь, таким, как я.

Кто только на удачу свою надеется и думает, что пролезет везде,

хотя не пролезает никак.

Я вот тебе честно скажу,

я когда к начальнику шёл, молился.

Никогда не молился, а тут молился.

Пообещал себе, что, если получится,

буду по-христиански жить.

Я могу лучше стать.

[музыка продолжается]

Ты только Маринке помоги…

рабе Божией Марии, или как у вас тут говорят-то?

Ты не бросай её.

Довези до Москвы, до врача.

Очень тебя прошу.

Хотя я обычно не прошу вообще.

Вроде и мент, а всё равно: «Не верь, не бойся, не проси».

[кряхтит]

Странно всё твой начальник устроил в этой жизни.

[музыка продолжается]

Ну, у каждого свой начальник.

Я вот на своего злился,

а он помог.

И ты своего попроси там, чтоб помог мне.

[музыка обрывается]

Вы мне покажете Димину комнату?

У Димы здесь больше нет комнаты.

И ничего Диминого здесь тоже нету.

А когда вы видели сына в последний раз?

Хм. Петя выгнал Диму два года назад.

Угу, и что, вы ни разу не виделись с тех пор?

Нет. И надеюсь, не увидимся.

Чтобы вот так вычеркнуть сына из жизни,

нужны серьёзные причины.

[Петя] Послушайте, ну это чисто семейное дело.

[Петя вздыхает]

Хорошо, расскажите мне про Диму. Какой он человек?

Дима нежный, отзывчивый, он умный мальчик.

Мы воспитывали его в строгости.

И он много учился, играл в шахматы, потом поступил в институт.

[Петя] А потом вставил серьгу в ухо.

Гулять начал по ночам.

Ну и когда мы поняли, кем он вырос…

я… ну, мы просто буквально выгнали его из дома.

Вы поймите, мне стыдно людям в глаза смотреть.

[мама Димы тяжело дышит]

Скажите, а ваш сын когда-нибудь испытывал интерес к мальчикам?

[унылая музыка]

Дмитрий — гомосексуалист.

И это наша… это наша большая трагедия.

И наш позор.

И попросил бы не называть его больше нашим сыном.

Понятно.

Я имел в виду мальчиков, лет 12-14.

[мама Димы] Ну, когда Диму выгнали из института,

он устроился в детскую библиотеку.

И вот там было много мальчиков.

[заикаясь] Я, может быть, неправильно поняла вопрос?

Всё нормально.

Скажите, вы не замечали, может быть, в Диме жестокость?

Может быть, по отношению к животным, к младшим?

Может быть, были конфликты в институте?

Нет, нет, нет, ну что вы? Он совершенно неконфликтный.

[заикаясь] Он даже тихий. И животных он любил.

Хотел стать учёным.

Вы знаете, он… [откашливается]

Пойдёмте, я вам покажу. Он даже вот такие скульптуры делал.

А, и мечтал сделать такое большое чучело,

но где взять крупное животное?

[мама Димы смеётся] Вы же понимаете?

[музыка продолжается]

Понятно.

Скажите, а можно я это с собой возьму?

[мама Димы] Да, конечно, да.

Я понимаю, что прошло много времени. Но я очень вас прошу сосредоточиться

и постараться вспомнить ещё раз человека,

которого вы мне в первый раз описывали. Хорошо?

- Да. - Я напомню.

Смотрите, э-э…

вы сидели у костра, когда из леса вышел человек

- и пошёл в сторону реки, правильно? - Ага.

Потом вы увидели, как он сам развёл костёр,

вы ушли и больше его не встречали?

Хм. Всё так.

И вы мне тогда сказали, что вы его вообще не запомнили?

Ну а кто ж запомнит-то?

Но может быть, в его внешнем виде была какая-то деталь,

которая у вас осталась в памяти, м?

Ну, вещи у него какие-то были.

- Сумка. - Сумка! Отлично!

Может быть, ещё что-то?

[Иванова] Я вообще его не помню!

[Иванов] Он на фотографии у нас есть.

Я всё всегда фотографирую. Сейчас покажу.

[музыка продолжается]

Так… Вот.

Вы сами печатали, да?

- Угу. - А может, плёнка у вас осталась?

Нет, мы из неё ёлку сделали.

- Мм. Ёлку? - Знаете, как ёлку из плёнки сделать?

- Нет. - Это очень интересно и просто.

Вот так вот в серединке за хвостик тянете,

получается конус из плёнки, потом красим.

- Детям очень нравится. - [Наталья хмыкает]

Кстати, вон эта плёнка!

- Да? - Угу.

Привет, а можно твою ёлку посмотреть?

Нет.

Ну, она мне так понравилась, очень красивая.

Ну, может, дашь мне её ненадолго поиграть?

- Нет! - [Иванов] Сынок, ты что, жадина?

- Подари тёте ёлку. - Нет.

- Давай вместе подарим? - Нет, я тебе не отдам!

- Дай сюда. - Нет.

- Дай ёлку. Ярик. Дай ёлку. - Нет, не дам.

- Ёлку мне отдал! - Не дам!

- Дай сюда ёлку! - [кричит]

Да не кричи, дай ёлку сюда!

- [мама] Ты что творишь-то? - Да отдай!

Послушайте, подождите!

А, смотри, мм, гляди, у меня вот такая штучка есть.

Нравится? Давай меняться?

Поменяемся?

[музыка продолжается]

[Иванова] Красивый календарик! Смотри, какой хороший!

- [Иванова смеётся] - Спасибо тебе большое!

[Наталья] Спасибо, до свидания!

Мариночка! Марусечка моя! Солнышко моё, зайка, всё!

- [врач] Взяли. - Взяли. Всё. Вот ты и в Москве у меня!

[Женя чмокает] Поправишься обязательно! Солнышко! Аккуратней, мужики!

[грустная музыка]

[ветеринар] Мы её не убиваем, мы прекращаем агонию.

Лэсси сбила машина, удар был сильный. Она всё равно погибнет,

вопрос только в том, как долго она промучается.

[всхлипывает] Она с нами везде была.

В Калифорнии, в Вашингтоне.

Она наш самый лучший друг.

[ветеринар] Усыпляем?

Вы пойдите пока, телевизор посмотрите,

я всё сделаю.

Игорь, пошли.

Ах. Игорь, пойдём.

- [Игорь] Нет, нет, нет, нет. - Пойдём, пойдём, я тебе…

Да что же это?..

[Игорь, надрывно] Ненавижу всех людей!

Лучше я умру! Лэсси, нет!

Я люблю тебя!

[музыка продолжается]

[мама Игоря вздыхает]

[музыка стихает]

Козырев, зайдите!

[Козырев] Пойдём.

[вздохи]

Присаживайтесь.

Ну что ж, товарищи родители, поговорим о поведении вашего сына?

Нас даже папа сегодня своим присутствием осчастливил.

Наконец-то познакомимся.

Здравствуйте, извините.

[тихо] Здрасте, здрасте.

Нам тут пришёл протокол

из Ленинградского линейного отдела милиции.

[директриса] Здесь написано, что гражданин Козырев С.В.

задержан за распитие спиртных напитков в общественном месте,

а именно на Московском вокзале.

Я ничего не пил! Мы даже бутылку открыть не успели!

[учительница] Не успели, но хотели же!

То есть ты хочешь сказать, что милиция врёт?

Да, врёт. И протокол я не подписывал!

Ну, вот видите, Валерий Евграфович, в какой мы ситуации?

А ведь Стёпа неглупый парень.

Всё понимает, всё понимает. Ответственность за все свои поступки.

Только почему-то, вместо того чтобы признать свою вину,

он ведёт поклёп на органы.

То есть врёт, пьёт и хамит.

А когда я хамил-то? Я правду говорю!

- Помолчи. - Не буду я молчать.

Ну вот, вот видите, он даже вас не слушается.

Ну что же я буду говорить про школу?!

Я предлагаю рассмотреть вопрос об исключении.

Не надо, пожалуйста, исключать. Он обязательно исправится.

И больше так не будет, да, Стёпа?

Ну что, Степан,

не стыдно, что мать сидит краснеет за тебя здесь?

[директриса] Ничего нам не хочешь сам сказать?

Я обещаю,

что мы примем меры…

[директриса] Угу.

…проведём воспитательную работу и устраним все пробелы в воспитании.

М-да… Это всё демагогия, товарищ Козырев.

Вину нужно искупать делом.

Ну вот, хотя бы возьмём вот эту вашу серьгу.

- Сними серьгу. - Не буду.

- Стёпа, я прошу тебя, сними. - Я сказал, что не буду.

[директриса] Ну вот, всё, совершенно неуправляемый ребёнок.

Школа с ним не справляется, родители, как я вижу, тоже.

Поэтому, товарищи, у нас у всех надежда только на детскую комнату милиции.

Простите, дайте мне пять минут. Пойдём!

[жена Козырева] Валера, Валера! Прекрати! Извините!

- [жена] Прекрати сейчас же! - Быстро снял серьгу!

- Или я её сейчас с ухом вырву! - Он сейчас всё снимет!

Успокойся, пожалуйста! Стёпа, я очень прошу, сними!

Хочешь, на колени встану, сними.

[Стёпа] Да не буду я ничего снимать.

И спиртное я не пил. Ты даже с ситуацией не разобрался —

[заикаясь] и сразу на их стороне.

Я думал, ты отец. А ты — мент поганый, которому плевать на правду.

- Так, а ну, снял серьгу! - Валера!

Прекрати! Валера!

[Стёпа кричит]

- [Стёпа хнычет] - [интригующая музыка]

Мой сын — сын офицера.

Он кровью смыл свой позор, я обещаю, впредь будет вести себя хорошо.

[жена Козырева] Дай посмотрю! Дай.

- [Стёпа хнычет] - Ой. Дыши.

Ну хватит сопли распускать. Домой пошли.

Мы домой пойдём, а у тебя, Козырев, дома больше нет!

Я не позволю тебе ребёнка калечить!

Пойдём.

[музыка продолжается]

[музыка стихает]

Так, ну не видно ничего. Получше не получится?

Ну ты понимаешь, что часть плёнки здесь порезана, отрезана, гуашь…

Да, понимаю,

Ну давай тогда, мм…

Вот этот фрагмент увеличь мне.

Угу, понял.

[фотограф] Кроме кепки «Речфлот», ничего не видно.

[Наталья] Ладно, спасибо.

Нормальный человек такое делать будет?

Валер, таксидермия —

очень популярное увлечение даже в Ростове.

И что, все эти люди — психи?

Смотри, хвост пришит хирургическим швом.

[Козырев] Корявым, правда, но всё же.

А голову зайца мальчику он пришил тоже хирургическим швом!

А вот уши на проволоке! Такие же!

[Женя] И что? Все всегда так делают.

Повторный опрос свидетелей ничего не дал.

Была надежда, что он попал на случайную фотографию этих туристов,

но там только рука.

[Козырев] Так.

Погоди, погоди.

[тихая интригующая музыка]

Алло!

К Лавалю на адрес всех срочно давай,

и сюда его в отдел везите живым.

Да и сейчас, ёпты бл…, а когда? Давай.

[конюх] Ну чего, Игорёк, не хочешь покататься?

[Игорь] Не, спасибо, я просто хочу посмотреть.

М, а чего грустный такой?

[печальная музыка]

У меня собака умерла. Её сбила машина,

и мы её усыпили.

Она умерла у меня на руках.

Я чувствовал, как у неё остановилось сердце.

Как она перестала дышать.

Я видел, как у неё помутнел глаз.

[конюх] Интересно, да?

А что интересного?

Я видел, как она умерла!

Держи, держи вот яблочко, иди покорми Майора.

[лошадь ржёт]

[Игорь] Майор, ты хороший.

А я плохой.

Я всем наврал. И из-за этого посадили папу в тюрьму.

Я убил Лэсси.

Я спас маньяка. Из-за меня погибло много детей.

[музыка продолжается]

Этот Макурин — он сам убился.

Я очень плохой.

Что мне делать?!

[музыка продолжается]

[кряхтит от боли]

Ай!

[музыка стихает]

[Козырев] Я тебе беляшей принёс.

Теперь всё наладится.

Это лучший центр в СССР.

Ты всё, что можно сделать, сделал.

Везучий вы человек. Вовремя успели.

Есть шанс, что всё будет хорошо. Пока только шанс!

Спасибо!

[по рации] Есть звонок в 02,

- что машину Лаваля видели у конюшни. - Поехали.

[интригующая музыка]

[Женя] Свет!

[Женя] Игорь, Игорь!

Ой, б…дь!

Б…дь.

Б…дь.

Живой ещё!

Так.

- Скорей, скорей, Валера, давай! - Витя, давай сюда скорую срочно!

[раскаты грома]

[музыка продолжается]

Во сколько ты видел Лаваля?

Э… Ну, час назад. Э, он шёл в конюшню.

[хмыкает носом] А Игоря видел?

Э… Да, я ему дал яблоко. Майора покормить.

Хм. А ничего не слышал, шума?

Ну, Майор ржал.

[музыка продолжается]

[раскаты грома]

А раньше Лаваля видел с мальчиками? С другими детьми?

Мм. Ну да, тут мальчики часто бывают.

И он тоже.

Хм.

Ладненько, спасибо. Давай, иди домой

и это… никому пока не рассказывай, что здесь произошло.

- Спасибо. - Возьми подписку о неразглашении.

[эксперт откашливается]

На поводьях, значит, разные отпечатки пальцев.

А вот здесь —

следы от ногтей.

[музыка стихает]

[Наталья] Мария Николаевна!

Вы дома?

Мария Николае… Мария Николаевна!

[тревожная музыка]

Мать спит. Нашла письмо Игоря родителям.

- [шипение рации] - [Козырев] Читай.

Я не могу, это предсмертная записка, её родители должны читать.

[Козырев] Наташ, прекрати.

Валер, да не изменится уже ничего, я не могу!

[Козырев] Ну, или буди Мальцеву и читай.

[музыка продолжается]

[Игорь] Дорогие мама и папа.

Я не хочу, чтобы все считали вашего сына вруном и предателем.

Я знаю, кто Фишер.

Но мне никто не поверит.

Я докажу. Я назначил ему встречу на конюшне.

Я вас очень люблю.

[музыка стихает]

- Погорячился, правда, отпустите меня. - Слава! Открывай.

Предчувствие какое-то нехорошее. Пожалуйста. Ну? Нет?

Мы вас отпускаем, идите домой.

[Мальцев] Мужики, ну…

- Вы только не волнуйтесь. - [заикаясь] Спасибо! И вы хорошие…

- Б…дь, ты не сказал ему?! - Тш-ш. Ты чего?

- Надо сказать. - Я не могу ему сказать.

Пока не знает, он живой ещё.

Я его как никогда сейчас понимаю!

Всё с твоей Мариной хорошо будет.

Она в хорошей больнице, в самой лучшей в Советском Союзе.

А отцу я сам скажу.

Валер, Валера!

[Козырев] Гражданин Мальцев, у меня плохие новости.

[Мальцев] А у вас другие разве бывают?

[Козырев] На Игоря совершено покушение, он сейчас в больнице.

[Мальцев] Что с ним?

[Козырев] Его пытались задушить. Он без сознания.

- Маша знает? - Мы к ней отправили следователя.

- Ей нельзя сейчас одной оставаться. - Что с Мальцевой?

[Наталья] Спит. Снотворное с алкоголем. Дышит.

[Козырев] Хорошо, побудь с ней, пока муж не вернётся.

- [тихо] Бросьте вы, Наталья. - [Наталья нервно усмехается]

Я ж прекрасно понимаю, что вы всё здесь обыскали, прочитали.

Вы можете меня расспросить, я расскажу что угодно.

С женой только сейчас разберусь, и можем говорить.

Она спит.

Мне кажется, слишком много снотворного и алкоголя.

Может, выпьете со мной?

Только не здесь, на веранде.

[Мальцев] Просто понимаете, Наташ,

у нас…

дисфункциональная семья.

[Мальцев] Со стороны кажется, что всё очень хорошо, благополучно.

А на самом деле я алкоголик.

А Маша…

у неё было несколько попыток самоубийства.

Я даже не могу помочь ей, потому что если я покажу её специалистам,

ну, её поставят на учёт — и всё, никаких загранкомандировок.

[Мальцев] Прямо сейчас она в глубокой депрессии.

И вот так всегда. И…

Игорь, он рос один, сам по себе, получается,

что из этого могло получиться хорошего? К чему хорошему это могло прийти?

Так что вы не виноваты в этом совершенно, вы себя не вините.

[Мальцев вздыхает]

Игорь тоже пытался покончить с собой?

[Мальцев] Пока нет.

Но я замечаю разные вещи, я увидел у него порезы на руке.

Недавно я заметил, что пропали лезвия из моей бритвы.

И мне страшно, я не понимаю.

Мне кажется, что это может быть таким же расстройством,

как у Марии, и мне страшно.

Если я закрою глаза, этого нет, оно исчезнет — так я думал.

Но это же трусость.

Я, получается, просто не смотрю на правду, не смотрю правде в глаза.

Потому что я на самом деле виновен,

я виновен во всей этой ситуации.

Трусость — это то, что вы не к сыну в больницу поехали,

а к жене своей, к истеричке. [хмыкает]

[унылая музыка]

У вас дети есть?

[Наталья] Да, дочка.

Элла.

Но только я с вашим сыном больше времени провожу, чем с ней.

[Мальцев] И всё равно. Она там, вы здесь.

Но она там знает,

что у неё есть вот такая добрая, красивая, умная, смелая, сильная мама.

[Мальцев] Вот такая хорошая мама, как вы.

Но, Геннадий, я думаю, что не вам судить, какая я мама.

[Мальцев] Вы зря не бываете дома.

Вы будете жалеть. Будете жалеть, я знаю, о чём я говорю.

[музыка продолжается]

Я бы всё изменил, если б можно было.

Я бы всё изменил! Я бы всё сделал иначе,

потому что есть люди, которые думают, что нет,

они прожили бы жизнь точно так же. А я нет, я просто всё изменил бы.

У меня, к сожалению, нет такой возможности,

я не могу ничего изменить.

[тихо] Давай…

Давай, давай. Сделай, да?

- Но это же просто бред. - [Мальцев] Возьми и сделай.

Я просто хочу почувствовать то, что чувствовал мой сын.

То же самое.

[Мальцев орёт от боли]

[Наталья] Вот что чувствовал ваш сын.

Спасибо за коньяк.

[музыка продолжается]

Спасибо, что согласились нас проконсультировать.

[Белоусов вздыхает]

Всё значительно хуже, чем я думал.

[электронный писк]

Асфиксия отягощена кровоизлиянием в мозг.

А у кровоизлияния в мозг должны быть причины.

[Белоусов] Вы его… Ну, извините за такой вопрос…

Вы его на допросах не били по голове?

Вы обо мне такого мнения?

[Белоусов] Хронический стресс плюс лабильная психика, плюс алкоголь —

в итоге нервное истощение.

Тут можно всего ожидать.

В принципе, конечно,

кровоизлияние может быть вызвано сильным потрясением.

Или старой черепно-мозговой травмой, на которую это потрясение наложилось.

Или свежей травмой.

То есть кто-то мог ударить его по голове и потом уже повесить,

я правильно понимаю?

Ну, ссадин и следов удара нет.

Вот!

Я бы предложил сделать операцию на мозге.

Если пациент выживет, он сам вам всё расскажет.

Но предсказать результат не берусь.

Вероятность, что он умрёт, очень велика.

Да мне неважно, чтоб он выжил.

Главное, чтоб он в себя пришёл и правду рассказал,

а там пусть умирает — сэкономит народные деньги.

[Женя] А операция покажет, был ли удар?

Вполне вероятно.

Сколько у нас времени есть решить за операцию?

Я думаю, неделя.

[Женя] Спасибо, подумаю.

Так… решение об операции должны принять близкие родственники.

[Козырев] Ха. Мы ему ближе, чем родственники.

- Я говорю тебе, был кто-то третий. - Ты просто не можешь себе простить,

что отпустил Лаваля, а он искалечил Игоря.

Давай на конюшне следственный эксперимент проведём

и посмотрим.

[Женя] Наташа, давай ты за Игоря, а ты, Витя, за Лаваля. Поехали.

[Козырев] Конюх видел Игоря где-то в семь вечера.

Вот, он собирался покормить лошадь.

Видимо, покормил,

потому что на руке следы яблочного сока.

Потом присел здесь, достал лезвие и начал резать руки.

Здесь следы первой капли крови.

Вот. Лаваля конюх видел уже после Игоря.

Так что, Вить, давай ты здесь.

Э… Игорь его увидел и пошёл к нему.

[Козырев] Вот здесь они остановились.

А, Игорь в своём прощальном письме пишет,

что собирается встретиться с Фишером.

Я думаю, что он подозревал Лаваля.

И когда они увиделись, он ему об этом сказал.

Лаваль испугался и задушил мальчика.

[Женя] Души, Витя.

Но по отчётам экспертов удавка была сзади.

- Точно! - У Игоря под ногтями

фрагменты поводьев, на которых повесился Лаваль.

Значит, душили его ими же, а он пытался освободиться.

Так зачем Лаваль-то повесился? Если он Фишер, а свидетелей нет.

Так Игорь ему сказал про письмо, и Лаваль понял, что ему конец?

- Он понял, что ему надо бежать. - Подождите!

Я думаю, он не собирался вешаться.

Я думаю, он и Игоря, ну, специально убил не сразу.

[Козырев] Он хотел с ним развлекаться дальше.

Вот, давай, Вить.

Вот.

Потом поменял позицию, привязал поводья,

сделал петлю и удавился.

Чего-то я не понял.

[вздыхая] И он же говорил, что любит удушение, ну!

- И чего? - [Козырев] Ну!

- Ну-ну! Что «ну»-то? - Просто ему нужен был объект.

- А тут Игорь. Ну! - [Женя] Ну?

Мне врач скорой помощи всё подтвердил, это сейчас так модно.

Это у них как, б…дь, русская рулетка. Чуть-чуть не рассчитал — и всё.

- П…дец как! - Вот, видимо, и не рассчитал.

- А сперма-то где, Валера? - Да не успел!

Б…дь!

Когда мы сюда вошли, было темно.

[интригующая музыка]

Да? Ты думаешь, он включил свет?

А выключил он его как потом?

Игорь, может, и не включал. А Лаваль просто не успел.

[Козырев] Да.

[вздыхая] Так, ребята, вы мне чего-то подтасовываете всё, не сходится у меня.

- [Козырев] А у меня сходится! - Да?

А зачем убийца орудовал без перчаток, оставил отпечатки?

Думаю, он вообще не собирался убивать. Просто Игорь не предоставил ему выбора.

А почему Игорь повернулся к Лавалю спиной,

если он знал, что это Фишер?

Валера, никто не поворачивается спиной к убийце.

[Женя] Такого просто не бывает, Валера!

Жень, так он ребёнок! Он так не думает, как ты.

У него нет такого опыта.

Опыта?! Зато у Фишера опыта до х…!

Я не понимаю, как, б…дь, сука, хладнокровный убийца

взял и повесился на месте преступления!

Даже если не всерьёз.

[Козырев, громко] Да я же только что тебе объяснил всё!

Валера, б…дь, ну, он же его даже не насиловал.

Почерк-то не тот!

В дело вмешался случай.

Кровоизлияние у него произошло, а так бы было всё!

[Женя] Встань, встань!

Значит, Игорь встретился с Лавалем здесь,

они здесь столкнулись.

Отсюда выходит Фишер.

[Женя] Огревает Лаваля чем-то тяжёлым,

вроде сапога с какой-то солью.

Затем берёт, вот тут вот, душит Игоря

и тут имитирует самоубийство.

- [Женя] Всё! - Да чушь полная! Чушь!

Если бы Игорь видел, как напали на Лаваля,

он бы побежал, и кровь была бы повсюду.

Зачем ты городишь,

когда и так, ну, предельно ясна ситуация?

Ну хорошо, хорошо.

Вы хотите подогнать Лаваля под Фишера — всё, дело ваше.

Только я под таким подписываться не буду.

С меня хватит, б…дь, хватит!

[Женя] Фактов нету никаких! Нестыковки сплошные!

Вот пускай это будет на вашей совести, это же ваша версия!

А я смотрю, ты квоту получил — и совестью озаботился.

[Женя] Зато вы её где-то вдвоём прое…ли.

[музыка стихает]

Вот сейчас посмотришь, какой у нас здесь целый сад!

В Ростове-то такого не увидишь.

Подышишь фитонцидами, настроение сразу лучше станет.

[шум воды]

[Женя выдохнул]

Марусечка моя!

Солнышко моё! Проснулась!

Зайка моя!

Я же даже и забыл уже, что ты у меня шутишь так!

Как я скучал по тебе! Ты моя хорошая!

По первому убийству.

Туристы сфотографировали рядом с местом преступления человека.

У него в руках была кепка, которая принадлежала Дмитрию Лавалю.

В пионерлагере он делал филиал своей библиотеки.

С Женей Куракиным был знаком и даже сам в этом признался.

На мясокомбинате у нас была шахматная партия,

а Лаваль — бывший шахматист.

И к последнему трупу голова зайца была пришита хирургическим швом,

и мы достоверно знаем,

что Лаваль в детстве очень серьёзно увлекался таксидермией.

А на месте покушения на Игоря Мальцева его отпечатки на орудии нападения.

Товарищ генпрокурор, разрешите?

Все основные улики всё равно косвенные.

[Женя] Эту кепку Лаваль оставил у родителей два года назад.

По поводу второго убийства,

никакой связи с пионерским лагерем нету.

По моему мнению, улик более чем достаточно.

И в суд нам теперь идти не надо, у нас не судят живых трупов.

[Козырев] Можем провести операцию на мозге,

экспериментальную, но всё же.

И в случае успеха — судить по всей строгости.

[Женя] А в случае неудачи…

что, закроем дело в связи со смертью. Так?

Стационар мы не нашли.

Связи с солью у Лаваля нету никакой.

Всё косвенное, всё!

Всё, хватит!

Дай бог, чтоб мы на этот раз не ошиблись.

И убийств больше не будет. Вам дадут премии и повышение.

Я доложу товарищу Громыко. И всё у нас будет хорошо.

Решение по операции примет медицинская комиссия.

Жень, как дела-то у твоей жены?

Может, мы…

[Козырев] Кстати, ваша помощь с квотой очень помогла.

[Женя] Спасибо, товарищ начальник. Я отблагодарю вас,

я просто хотел лично, так сказать, не при всех.

[генпрокурор] Ах, чем мог, Жень, чем мог.

Ну, и ты уж нам теперь помоги. Сделай всё нормально, хорошо?

[тихо] Так точно.

[грустная музыка]

[мама Игоря] Ты нам с папой письмо написал, но…

я папе не дала его прочитать.

Давай ты проснёшься и сам скажешь, надо нам его читать или не надо, ладно?

[мама Игоря] Ты же просто прилёг отдохнуть ненадолго, да?

Ты же слышишь.

Я-то понимаю, ты весь в меня.

Знаешь, я тоже, когда не знаю, что мне делать,

я всегда стараюсь заснуть.

Ты всё-таки мой мальчик.

Нет, Маш. Он мой мальчик.

У нас порода крепкая. Так что он выкарабкается обязательно.

А письмо он написал, чтобы мы его прочитали.

Так, Игорёш? Дай, пожалуйста, письмо.

[мама Игоря] Игорёк, а давай ты пошевелишь ручкой

и скажешь нам: читать письмо или нет, а?

[музыка продолжается]

А маме и не надо,

мама сама знает, что там написано не то, что ты на самом деле думаешь.

Ты просто утомился и устал.

Вот и написал, да?

Я не могу, я не могу его таким видеть.

[мама всхлипывает]

Я не хочу, чтоб он таким был.

[мама Игоря] Ну сделай что-нибудь, ну…

Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Пожалуйста…

[музыка продолжается]

А хочешь, я… Хочешь, я с тобой посплю?

Давай… давай вместе поспим?

А?

Давай вместе поспим?

Вместе поспим. Мальчик мой…

[музыка обрывается]

[Белоусов] Родители дали разрешение на операцию.

Теперь остаётся ждать только решения комиссии.

[Мальцев] Извините, я ничего не подслушал тайного?

Я просто хочу с вами поговорить. У вас есть время?

[Женя] Пока нет. Вам срочно?

Нет, я просто хотел узнать прогнозы.

Ну, сейчас остаётся только ждать.

Отсутствие кислорода парализовало работу мозга у Игоря.

Он может выйти из комы в любую минуту,

но может остаться в этом состоянии на годы.

Мы сделаем всё возможное, это обещаю.

[Мальцев] Спасибо, спасибо.

Итак, мы сейчас решения комиссии…

А… товарищ Боков и Белоусов сказали мне,

что нужно проверить у Лаваля показания приборов.

[интригующая музыка]

Мне сказали пускать только врачей и следователей.

Да, всё правильно, я врач, товарищ Боков разрешил.

Хорошо, проходите.

[электронный писк]

[вздыхает]

[шёпотом] Я прочитал письмо моего сына.

Это он к тебе на встречу пошёл, а ты его убил, скотина!

[Мальцев] Они тебе операцию хотят делать.

Х… тебе, а не операция, мразь.

- Сдохни, мразь. - [музыка продолжается]

Надеюсь, тебе там страшно.

Потому что ты даже помолиться не можешь, а.

[хлопок дверью]

[Мальцев] Су… Сука.

[музыка обрывается]

[Мальцев выдыхает]

[Женя] Ты что творишь? Самосуд решил устроить?

У тебя совсем вальты покинули колоду?

Ты что делаешь?!

У тебя сын помирает,

жена-принцесса без тебя шага сделать не может, а ты что, сесть решил?

Чтоб они точно померли у тебя?

Ты что, поехавший?

[Мальцев, тихо] Хочу, чтобы он сдох.

Тоже мне, нашёлся… боженька.

На сколько посадят?

Семь лет тебе дадут за покушение на убийство.

[электронный писк]

Да ладно, ты чего! Не буду я тебя сажать.

Успокойся.

Только ты одну вещь пойми: убивать людей нельзя.

Это всегда х…ёво кончается. Понял? Сечёшь?

Комиссия установила,

что подозреваемый не может быть привлечён к суду

в связи с его недееспособностью.

[Белоусов] Мы решили,

что Лаваль Дмитрий Петрович

остаётся в больнице города Одинцово

до изменения его состояния. Спасибо.

[Козырев] Спасибо, профессор.

Пойду обрадую Наталью, что суда не будет.

И пора приостановить дело в связи с состоянием подозреваемого.

Суд будет в любом случае.

- Земной или высший. - Ну, это уже от вас зависит.

Мы сделаем всё, что в наших силах.

[Белоусов] Будем оперировать.

[тревожная музыка]

[музыка обрывается]

Петенька,

ну, ведь может так быть, правда, что операция пройдёт хорошо,

он всё объяснит, и он всё объяснит, и выяснится,

что это была вообще чудовищная ошибка.

- Петя, ну может же так быть? - Я точно знаю, что это не он.

Точно знаю.

Ваш сын Дима, он очень хороший человек.

Он очень талантливый. Добрый.

Вы не переживайте, всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

Молодой человек, ну пока не поздно,

ну, глядя на Диму, ну, бросьте вы эту ерунду!

Ну живите нормальной, нормальной, обычной жизнью.

Так, да в том-то и дело,

что Дима не хотел обычной, нормальной жизни.

Как вы не понимаете? Дима не хотел быть как все.

И я не хочу. И не могу.

Но это же не делает меня плохим человеком.

- Вот, выпейте, пожалуйста. - [мама Димы] Нет, не надо…

Доктор не выходит, в больницу нас не пускают.

Пожалуйста, скажите, что с ним, а?

Ну каким бы он ни был, он же мой сын, понимаете? Я его люблю.

Врачи сделали всё, что могли, соболезную!

Сука!

Это вы всё сделали! Вы! Вы его убили! Вы всё подстроили!

Да Дима лучше вас всех, вместе взятых! Это вы пидоры, а не мы!

[Слава] Вы! Ненавижу тебя, тварь! Чтоб ты сдохла!

На пять лет сядешь за нападение на сотрудника. Понял меня?

[Наталья] Соболезную.

[Женя] Ты чего, Валерка, здесь живёшь, что ли, теперь, а?

Да ладно, чего ты как бичара какой-то?

Хочешь, ко мне сходи, душ нормально прими, а!

[Козырев] А я и есть бичара.

Знаешь, из интеллигентного во мне осталась только привычка кофе пить.

- [играет жизнерадостная музыка] - А он, кстати, и так закончился опять.

А чего ты дальше-то делать собираешься в связи с закрытием этого дела?

Нам вон премию, слыхал, всем по 127 рублей дали.

Мне в Москве предложили остаться.

Хочешь, вместо меня в Ростов ехай?

[Козырев] Езжай.

Да ну тебя, интеллигенция.

[Хван] Извините, можно вопрос?

Только не говори сейчас, что кто-то умер, что мы на это думаем.

[Хван] Да не, ничего такого.

Там ребята из ОБХСС конфискат реализуют.

Спортивные костюмы, импортные. Красивые. Будете брать?

- [Женя] Покежь. - Показывай.

[Хван] Сейчас сделаем, принесём.

[Женя] И вас, Наталья, поздравляю в связи с закрытием всего этого ужаса.

Звонил Белоусов, сказал, что следов удара на Лавале нет.

В связи с этим объявляю сегодня хорошую, крепкую пьянку.

[Хван] Вот, импортные.

Жень, Жень, вот этот, нет, вот-вот, яркий возьми!

Какой?

- Вот этот. - Не, этот не хочу.

- Как петушара буду? - Как в Рио-де-Жанейро.

Да не, хорош, ты чего, я вот этот возьму.

- Не, лучше этот. - Практично.

Смотри, а по музыке типа такое что-то там:

«Арго», «Ягода малина», понимаешь?

Ну такое типа что-то.

Когда она войдёт, ты сразу музыку включай,

у неё сегодня настроение не очень было. Тут же.

[все смеются]

- [Хван] Здрасте. - А что, у милиции форма поменялась?

Да!

[Козырев] Ух, стол так стол, а!

[Козырев] О!

- [Хван] Наталья Владимировна! - [играет песня «Ягода-малина»]

- Привет! - [Хван] Какая вы! Какая вы красивая.

[Наталья] Спасибо!

- Так. - [Хван] Вы присаживайтесь!

Ой, нет, нет, я водки!

[Козырев] А!

- Хороший ты человек, Наташка! - Спасибо.

Скрывала!

Ну что? Валерка, налей ей. Наталье Владимировне.

Давайте стоя, за прекрасных дам, до дна, да?

[музыка продолжается]

[Козырев] Ну.

Давайте.

Да прекратите, что вы тут устроили!

- Наталья Владимировна. - М? Спасибо.

А я вот уже думал, мы это дело никогда до конца не доведём.

Правда, впервые в жизни было у меня сомнение.

Знаешь, у меня оно и сейчас есть.

Так, чего нам о плохом. Давайте о хорошем.

У меня вот, представляете, Манюнька моя улыбнулась!

Первый раз, спустя год!

Я уж даже и забыл, как она у меня смеётся, Маруська моя!

[Женя] Давайте за неё выпьем? За Марусю за мою!

Давайте.

[музыка продолжается]

А я от Лизы решил совсем уйти.

- Правда? - Угу.

Страдал раньше,

а потом так мне хорошо стало. Я думаю, чего это я раньше не ушёл?

А жить где будешь?

А мне же командировку в Ингушетию предлагают.

Вот там и буду.

Ну тогда, получается, Валер, за твою свободу?

- [Наталья смеётся] - [Хван] Валерий Евграфович.

Валерий Евграфович, а возьмите меня с собой, а?

Ну, вдруг вам опера понадобятся.

[Козырев] Подумаем и обсудим.

Я, вообще, благодарен этому делу, оно меня сильно изменило и…

Слушай, я тебя прошу, давай только без твоих вот этих историй,

я тебя умоляю.

[музыка обрывается]

[играет песня «Изнемог» группы «Наставшевс & Лубенников»]

[беззвучно]

Вот, Валер, ты сказал, что это дело тебя изменило.

Это правда. Но ты был хорошим.

Ха, а стал плохим, да?

Да.

Но я ж тебе таким больше нравлюсь?

[Наталья] Ой, дурак…

[музыка продолжается]

Евгений Афанасьевич,

а я рапорт написала! Ухожу из прокуратуры!

[Женя] Правильно. Борщи вари.

Не бабское это дело, согласен.

И теперь, когда ты больше не мой начальник,

я могу тебе сказать, что ты мудак!

Вообще меня не ценил за всё это время.

[Женя] Ну а ты сделай что-нибудь, чтоб ценил!

Пошёл ты!

[Козырев] Чего приуныли, ну? А?

- [Козырев напевает] - Да Наташа вон

со мной яйцами помериться решила.

Говорит, что из прокуратуры уходит.

[Женя] Ну я и говорю ей: давай, давай, на все четыре стороны.

Ты чего, вообще баран? Наташ, подожди!

[музыка приглушается]

[Козырев] Наташ, ну погоди ты, погоди, ну! Сказал он тебе…

Да блин, зачем вообще это всё?! Господи!

Ты что, не понимаешь, что мы…

ты, я — мы бросали дома своих детей, чтобы что?

Чтобы находить в лесу вот этих изувеченных, чужих, мёртвых!

Чтобы он, сука, не мог мне даже в лицо сказать спасибо за всё!

[Наталья всхлипывает]

[Козырев] Мой сын меня ненавидит.

Я не знаю, как дальше жить!

[Наталья] И я не знаю! Я тоже не знаю…

Ну, как-то мы должны, я не знаю.

[музыка усиливается]

[Козырев] Какая ж ты красивая, Наташ,

с ума сойти можно!

[вздохи]

[вздохи]

[Наталья стонет]

[музыка продолжается]