Original subtitles

[музыка заставки]

[музыка заставки]

[крики]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[крики]

[Женя] Бутылку «Столичной»,

пару «Жигулёвского», томатный сок, солянку.

А мне блинчики с творогом и «Рябиновую» на коньяке, можно?

- Угу. А «Рябиновой» сколько? - [Женя] Целую давайте.

«Столичную» тогда отменяем.

Любишь ты, конечно, вперёд поперек коллектива лезть.

[Козырев] Мне сосиски с горошком и кофе.

- «Жигулёвское» оставляем? - [Женя] Не, не надо.

Ягодное с зерновым мешать ещё.

- Спасибо. - [официантка] Спасибо.

Ну что, товарищи?

Вот поработал с вами,

как говна поел.

[Женя] Нас всех с вами объединили в следственную группу,

чтобы мы серийника ловили.

А мы вот не следственная группа,

мы какой-то цирк, знаете, вот какое-то шапито.

Потому что ведь у нас же каждый сам очень умный, не так ли?

Одна вон самоуправство решила какое-то навести — чуть не померла…

Другой зачем-то поехал на Сливко поглядеть.

Вы будто в зоопарке, Валера, ей-богу!

А своё табельное оружие преступнику в церкви отдал.

И, в конце концов, на начальника руки распустил!

Ну, молодцы, молодцы!

Знаете,

вот были б мы с вами в Ростове сейчас,

я бы вас обоих давно уволил за несоответствие!

Но тут таких полномочий не имею.

[Женя] А жаль!

Но в любом случае, что, серийника мы взяли…

А за это надо выпить.

Да и зла держать на вас не хочу.

[Женя] Ага. Бунт.

У меня тоже много вопросов к нашей группе.

Особенно к вам.

Вы почему считаете, что мы серийника взяли?

[Наталья] Никаких доказательств вины Макурина у нас нет.

А мы кого, по-твоему, взяли, солнышко моё, а?

Какого-то первого попавшегося бродягу?

А?

Тебе что, доказательства нужны?

[Женя] Пожалуйста! Я тебе их сейчас дам. Ты записывай.

Значит, первое:

надо взять запаховый след сандаля, раз никаких отпечатков нет.

Но я кинологам эту задачу поставил.

Второе: надо сравнить ножи Макурина

с порезами на теле.

Опять же, я экспертам эту задачу тоже поставил,

но их же долго надо теребить.

И третье: надо допросить Макурина. С уликами…

чтоб чистосердечное было. Вот и всё.

То есть мы теперь будем

на допросах пытать, товарищ начальник, да?

Слушай, я тебе сейчас просто говорю, как мысль у меня летит.

И что делать надо, чтоб дело это закрыть скорей.

Смекаешь? А дальше ты уже там сам решай, что делать.

Всё будет по закону.

А по закону Макурин — не серийник, а подозреваемый.

Слушай, я что-то не пойму,

а ты что за него впрягаешься-то, а?

Что-то я не заметил, чтоб ты тогда не особо рад был,

что я в такого хорошего подозреваемого выстрелил.

То, что уместно в экстремальной ситуации,

не должно становится системой, Евгений Афанасьевич. Понятно?

[Женя] Система?

Это у Макурина система, солнышко моё,

мальчиков насиловать — вот это система.

Вам что, напомнить, за что у него первая ходка была?

А сейчас он обычный человек и тоже имеет право на справедливость,

Евгений Афанасьевич! Понятно?

[Женя] Он не человек, Наташа! Он — нелюдь!

Урод он! Им родился, им и сдохнет!

И я, сука, всё сделаю, чтоб это скорее случилось.

[Женя] Вы это…

Простите меня, пожалуйста,

если я кому-то нагрубил из вас или нахамил.

Если у вас есть какие-то предложения, не знаю, претензии…

А? Не знаю, мнения, может, какие-то,

вы сейчас на стол всё это выкладывайте,

чтоб у нас потом не было больше вопросов никаких.

Я считаю, что Макурин не убийца.

[Наталья] Доказательств пока нет, но я соберу.

Вот и собирай, Наташенька, собирай.

И ты, Валера, собирай.

Чтоб к моему приезду дело можно было закрывать.

Через два дня вернусь. Вон, Козырев за старшего.

[Козырев] Я… На мой взгляд, уезжать сейчас — безответственно.

Надо нормально закончить дело.

Я понимаю, по жене соскучился. Но что она, не подождет пару дней?

Она умирает, Валера.

Так понятно?

[Козырев] Извини.

Извини, я не знал.

Извини за вспыльчивость.

И спасибо, что спас меня.

Наташа, ты извини, что я тебя не прикрыл.

Евгений Афанасьевич, может, помочь как-то можно?

Вы делами Макурина займитесь,

чтоб можно было всё в суд передавать и начальству докладывать.

Точно!

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[Игорь постанывает от боли]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[Игорь] У меня есть тайна,

которую я не могу рассказать никому.

И даже здесь написать не могу.

Мама говорит, что мы скоро уедем в Лондон,

что всё забудется, как страшный сон…

Но я же знаю,

что всё ужасное только начинается.

[папа Игоря] Могу?

Вот…

Накидал темы на первое время в Лондоне.

Гена, ты хороший международник… был.

Но работать за границей — это не только уметь писать,

но и вести себя прилично.

Ты не умеешь пить.

Говоришь много лишнего, ведешь себя излишне…

Вообще, тебя становится слишком много.

Вот Колосов — 15 лет работал в Италии.

[редактор] Утром пил коктейль,

в обед — вино, и вечером — граппу,

и ни разу ни слова лишнего.

А ты уже за завтраком начинал нести чушь.

Нет, никакого Лондона тебе не будет.

Хочешь быть журналистом, докажи, что можешь.

Перестань гулять

и напиши, наконец, что-нибудь такое, чтобы читала вся страна.

[редактор] Как Колосов.

Владимир Алексеич,

я не могу не уехать, иначе убьют моего сына.

У тебя белая горячка, что ли?

[Геннадий] За моим сыном охотится маньяк.

- В СССР маньяков нет. - [Геннадий] Есть!

Я это докажу и напишу. Это будет сенсация.

И сенсаций в наше стране тоже нет. У нас всё чётко и по плану.

Поставьте в план историю про маньяка, который убивает детей!

А милиция, мало того, что не знает, что с этим делать,

она еще пытается скрыть это от населения!

Об этом надо писать!

Иначе… У нас у всех дети, внуки. Их кто защитит?

[редактор] Ладно. Напиши, а там посмотрим.

[медсестра] Это куда это вы же ж так маршируете?

Приёмные часы кончились уже ж.

[Женя] Марина Бокова в какой?

[медсестра] В семнадцатой.

По коридору, в конце… Только ей апельсины нельзя.

[Женя] А вам можно?

[грустная музыка]

[грустная музыка]

[Женя шёпотом] Хорошенькая моя…

Миленькая моя Маруська…

Какая ж ты у меня красавица!

Что такое?

Больно тебе?

Сейчас врача позову.

Сейчас придет.

Порешаю всё быстро — на поправку пойдешь у меня.

Куда я уйду?

Что ты такое говоришь?

[грустная музыка]

[Женя читает] Я не могу тебя бросить, бросай меня сам.

Ты глупенькая, что ли, у меня совсем? А?

Я ж люблю тебя. Как я тебя брошу-то?

Я без тебя умру.

А я жить хочу.

Для этого надо, чтоб и ты жила.

Иначе, как я без тебя-то, а?

Ну ты же у меня вообще трусишка, всего боишься.

Ты и мышей боишься.

На самолёте летать боишься.

Помнишь, ты говорила, что,

когда я работаю, ты и меня боишься?

[грустная музыка]

Да я и сам себя боюсь.

Я без тебя как зверь, Маруся.

Я вчера, представляешь,

человека первый раз пытал.

Зачем я тебе всё это говорю?

А кому ещё?

У меня нет никого больше, кроме тебя.

- Что такое? Что, что? Плохо? - [Марина пытается кричать]

[Женя кричит] Врача! Врача!

[медсестра] Орать не надо! Нету врача, ушёл уже.

- [медсестра] Больно! - [Женя] Больно?

Жене моей больно!

И всем здесь больно будет, если ты мне врача быстро не найдешь!

Быстро, я сказал! Пулей!

[Козырев] Следственный эксперимент.

Установление запахового следа,

совпадающего с запаховым следом сандалия Андрея Гурченко.

Подозреваемые, повернулись лицом к стене!

- [Козырев] Начинайте! - [кинолог] Есть!

[кинолог] Закрывай. Нюхай.

Хорошо нюхай. Нюхай.

Нюхай.

- [собака лает] - [Макурин кричит]

Уберите псину!

- Так, всё фиксируйте! - [Макурин] Что за подстава?!

[Макурин] Да хорош на меня вешать!

[Макурин кряхтит]

[крик]

Сын!

Ты меня извини, я что-то в последнее время

как-то очень занят был.

Мы с тобой, считай, почти не видимся. Я по тебе соскучился.

- Я тоже. - [Геннадий] Ну вот.

У тебя ведь ужасное лето!

Катастрофическое просто!

Ты же, получается, видел настоящего убийцу!

Ты как, вообще, это выносишь?

Ну… мне очень страшно.

Ещё бы. Конечно!

Это выходит, что ты был последним, кто видел Андрея?

И с ним был какой-то мужик, да?

Пап, я боюсь!

Я понимаю, это… очень страшно.

А потом на мясокомбинат тебя возили,

чтобы ты его же узнал, да?

- Я же тебе всё рассказывал. - [Геннадий] Да, да.

Ты никогда меня не слушаешь.

Нет, слушай, я просто старый стал, у меня памяти совершенно нет.

А что там ещё интересного было?

- Голову ему отрезали. Вот что было. - [Геннадий] Ага.

А как фамилия этого Андрея, помнишь?

А где он жил, знаешь?

Помню.

Пап, а мы в тир пойдём?

В тир? Да, конечно, пойдём.

Слушай, я там еще вату сладкую видел, машинки,

так что у нас сегодня план — ого-го!

[врач вскрикивает]

Ну как тебе ещё объяснить-то, чтоб тебе понятно было, а?

Ну, если моей жене больно будет, ну тебе ж больнее будет в десять раз!

[врач] Нет, никому не может быть больнее, чем ей сейчас.

Да? Это ты меня просто плохо знаешь!

Ты морфий хотя бы ей можешь вколоть?

[врач] А морфий у нас обычно родственники больных

в цыганском посёлке покупают.

А вы их, правда, потом за это сажаете.

А у меня морфия нет. Физически нет, понимаете?

[Женя] Послушайте…

Ну у меня жена мучается сильно.

Ну помогите вы ей, я вас по-человечески прошу.

А я люблю её очень! Но, выходит, помочь ей ничем не могу!

Ну как так-то, а?

[врач] Если бы вы её любили,

вы бы сделать что-то пытались, а не врачам морду били.

У вас же есть связи в Москве?

Вот попробуйте выбить ей квоту. Документы я подготовлю.

Если вы хотите дать Марине шанс, её надо срочно переводить в Москву.

И чем быстрее, тем лучше.

Кулаками махать — это у нас в Ростове каждый дурак может.

Если б я их боялся, я врачом бы не работал.

Вот морфий.

Последнее, что есть в больнице.

На пару дней ей хватит.

Он — «золотой запас».

Я пишу отчет по эксперименту. Посмотрите, пожалуйста.

Видите, вот здесь…

Сейчас он собаку отправляет,

и она сразу к Макурину идёт целенаправленно.

Ну правильно, запах почувствовала и пошла.

Нет. Посмотрите еще раз сейчас.

Вот. Вот-вот, видите, он ей…

жестом и голосом как будто команду даёт специально.

Погоди, давай честно. Ты что, считаешь, что это мы подстроили?

Я не знаю.

Я когда Макурина в церкви с ножом увидел, перестал сомневаться.

Это не отменяет странности эксперимента.

Всё надо проверить.

Я это не могу к материалам дела приобщить.

[Козырев] Хорошо, я разберусь.

[Козырев] Гар! Гар, Гар, Гар! Чем ты его кормишь?

[кинолог] Здрасьте!

[кинолог] Ну как, чем? Мясом убитых буйволов.

[Козырев] Хороший.

Скажи, а есть какой-то нестандартный…

команда какая-то для него?

[кинолог] Конечно, есть. У нас много нестандартных команд.

Вот смотри вот, допустим, сейчас дам вот нестандарт:

«Отдыхаем!» Это ж ведь самая что ни на есть нестандартная.

Видишь, он будет сейчас отдыхать.

[Козырев] Молодец!

А есть какой-то для команды «Фас» специальный жест?

[кинолог] Да нет, жеста нет, легкое подергивание.

Так, поводочком, Ну… жестом, чё там…

[Козырев] А если голосом, как?

- [кинолог] Голосом? - [Козырев] Кивком?

[кинолог] Ну да, понял.

Ну да, у нас есть «хлоп».

[Козырев] «Хлоп»?

Значит, Боков тебя попросил так

на следственном эксперименте с Макуриным сделать, да?

- [кинолог] Не-не. - [Козырев] Не, ну я ж видел.

- [кинолог] Да не. - Пойдём, на записи посмотришь.

Пойдём, как ты ему сказал, она целенаправленно к нему идёт.

И рапорт готовься писать.

[кинолог] Тут это… дело такого случая…

Тут меня просить не надо было, ну…

Сам хотел этого гада… прижать.

Понятно же, что это он, ну!

Так вот…

А работа, знаете, у нас тяжелая, неблагодарная.

Здесь и кровь, и запах, и…

Зарплаты ведь маленькие-маленькие.

Вот и приходится всякую шваль на работу брать.

[Козырев] По кольцу так и не скажешь.

[директор] Нет, нет, ну… это старое, старое. Это, можно сказать,

обручальное кольцо.

А Макурина, кстати, я лично вообще не знал.

Если б я знал, я бы, конечно, заметил и как-то всё дело остановил.

Понимаете?

Но все его рабочие дни есть у меня в отчете.

В моей отчетности есть всё. Я вам всё-всё предоставлю.

И, кстати, вот ящик рабочий макуринский покажу.

[директор] Э, знаешь, где макуринский ящик?

- [директор] Показывай! - [работник] Вот.

[директор] Вот.

[Козырев] Так, ну чё?

[директор] Я пойду проверю отчетность, а вы…

как говорится, располагайтесь здесь, чувствуйте себя как дома.

Не хотелось бы такого дома.

- [Козырев] Так… - [директор] Ну да, ну да.

Ботинки можно экспертам отдать, пусть сравнят с первым следом.

- [Наталья] Сверху посмотри. - [Козырев] Вот так…

А вот это уже интересно.

[Наталья] Такая же была у убитого Андрея.

- [работник] Это моя! - [Наталья] Руки! Это улика теперь.

Вот пидор, я ее искал, думал, кто взял!

[Козырев] Откуда она у вас?

На вокзале купил. А чё, не отдадите?

Нет! Говорю же, это теперь улика, возможно, единственная.

А вы у него были в кладовой? Может, там чего?

А в какой кладовой?

Да сараюха у него там, он ее «кладовая» звал,

как будто у него там какой клад.

Он ножи там делал, а директор их потом продавал задорого.

И ему даже дал эту халупу на замок закрывать.

Я могу показать.

[Козырев] Показывай.

[удары в дверь]

[тревожная музыка]

[Наталья нервно дышит]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[Гоша] Судя по полигональным пятнам,

предварительное время смерти —

шесть-семь часов назад.

Значит, точно не Макурин.

[тревожная музыка]

[Козырев] Записываете номера машин, которые сюда въезжают?

[охранник] Кто, я? Почему?

[Козырев] По инструкции. Есть список за последние два дня?

Нету. А почему он нужон? Он никому не нужон.

А сегодня какие машины въезжали?

Сегодня… Какие? Ха! Какие? Всяко-разно, ну.

Их не разберешь.

- [Козырев] Ты пьяный, что ли? - [охранник] Зачем?

[Козырев принюхивается]

[Козырев] Ты что, напился, ворота открыл и спал?!

[охранник] Зачем?

- [Козырев] Так! Вить! - [Хван] А?

Давай опроси всех. Не может быть, чтобы никто ничего не видел.

Просто такого не может быть.

[Хван] Сделаем, Валерий…

[Наталья] Я не понимаю, зачем он так рисковал.

Как он сюда мальчика привез?

Думаю, он следил за Макуриным, знал, что у него есть эта мастерская.

Когда подбрасывал сандалии, взял ключ.

Мальчика привез сюда на машине. Заехал прямо внутрь.

Понимая, какой на мясокомбинате творится бардак с охраной,

спокойно закрылся и был полностью уверен,

что его никто не потревожит.

Хотел закопать Макурина окончательно.

Пытался рассчитать всё по-шахматному.

Но просчитался со временем смерти.

[Козырев] Я знаю эту партию.

Это шестая партия Фишер-Спасский.

Спасский был вынужден сдаться.

А Фишер совершил легендарную жертву пешкой,

которая и решила исход дела.

Он Фишером себя не просто так называет.

Возможно, для Фишера Макурин — пешка.

Поэтому он нам его сдал, когда подбросил сандалий.

Это может быть связано с книжкой про шахматы,

которая была у Жени Куракина.

[Козырев] Хорошая идея, займись ей.

Мне пока надо выяснить личность погибшего мальчика.

[Наталья] Заявлений не поступало. Я думаю, что неместный.

[Гоша] Так.

Нам его с этой голгофы надо снимать.

[Козырев] Сейчас, подожди, я выйду.

[Козырев] Снимайте.

Большая просьба — сосредоточьтесь.

Подумайте, вспомните, может быть, кто вертелся возле подсобки Макурина?

Ну, или заезжал куда.

Или открывал замок.

Кто-нибудь что-нибудь видел?

Тогда продолжим по одному. Следующий.

[Марина резко вдыхает от боли]

[Марина пытается кричать]

Вы же её мучаете, вы что, не видите, что ли?

Дайте!

[Женя] Миленькая моя.

Сейчас-сейчас.

Сейчас всё сделаю. Сейчас тебе станет так хорошо,

что, может быть, даже немного страшно будет,

но ни в коем случае не больно.

Я рядом буду, не уйду никуда. Слышишь?

Дайте.

Всё.

[врач] Евгений Афанасьевич, вас к телефону из Москвы. Срочно.

Вот это интервью с матерью, которая…

которой ребенка не отдавали похоронить… просто…

просто сердце рвёт.

И сын твой тоже очень хорошо…

на контрапункте вот про отрезанную голову… Это хорошо.

И, главное, знаешь, нет вот этой…

американщины, этой жёлтой прессы, этот скандал ради скандала.

Всё четко, по пунктам:

кто виноват, что делать — всё понятно.

Мальцев, слушай… просто…

Просто молодец!

Молодец!

[Козырев] Понятно.

- [Козырев] Привет, Женя! - [Женя] Привет!

- Тебе, может, кофейку сделать? - [Женя] Я сам.

Хоть нормально поспал первый раз за эти дни в самолёте.

Что у нас, докладывайте.

На мясокомбинате никто ничего не видел, что неудивительно.

Там все — кто пьяный, кто с похмелья.

[Козырев] Мальчика изнасиловали,

вырезали половые органы и повесили.

- Личность установили? - [Козырев] Нет.

[Козырев] У меня есть одна идея.

Так и действуй. Что ты сидишь?

Стёпа, привет, это папа.

Ты можешь мне на работу свитер свой привезти, который с горлом?

[Козырев] Да. Ну, кофту тогда, которая вот на молнии.

Да, прямо сейчас.

Очень сильно выручишь меня. Всё. Давай, жду.

Ну что, Наталья?

По ходу, мы обосрались. Макурин-то ни при чём.

Настоящий Фишер должен быть кто-то из его окружения,

иначе как он сандаль-то этот мог подкинуть?

Или каким образом он узнал, что на мясокомбинате такой бардак?

Может, он там работает? Вы нормально всех шерстили?

[дежурный] Убился!

- Кто убился? - [дежурный] Макурин убился!

[дежурный] Гвоздь где-то взял. Сука!

[Наталья] Доктора вызвали?

[дежурный] Вызвали. Ждём.

Я тебе без врача могу сказать, что он жмурик.

Прибери тут.

[Козырев] Какая чудовищная смерть.

Как же надо нас было бояться

или не верить в справедливость, чтобы вот так, а?

[Наталья] Да он не нас боялся, он знал,

что ему за заложника лет 15 дадут,

даже если выяснится, что убивал не он.

[Козырев] Да… Я б, наверное, на его месте так же…

[Наталья] Но вообще получается, да, это мы его в угол загнали и убили.

[Женя] Точно не ты.

Ты-то в это время ребёнка спасала,

так что твоя совесть чиста. Это я мудак, я Макурина убил!

Вам из Прокуратуры СССР звонят! Я вам в кабинет перевёл.

[звонит телефон]

[Женя] Боков.

[генпрокурор] Ты, вообще, статью-то видел?

Как вообще такое возможно, а?

Вы допустили утечку информации!

Посеяли панику! Мне из ЦК звонили.

Пулей закрывайте это дело, этого Фишера в суд!

Три дня даю тебе, понял?!

[Женя] Товарищ генпрокурор, простите, он только что убился.

Кто убился? Ты чё, пьяный, что ли, уже там?

[Женя] Подозреваемый, в камере. Артерию перерезал.

[генпрокурор] Ну и хорошо!

Закрывайте в связи со смертью обвиняемого.

Ну не знаю, у него там этот…

сердечный приступ, или хрен его знает что!

Не дай боже, не дай боже, кто узнает!

Ты у меня на Урал поедешь! В конвой!

[Женя] Это не он. У нас еще один труп ребенка свежий.

Что? Ты у меня…

Я вам всем бошки поотрываю! Понятно?

Всем своими руками! На хрен!

[Женя] Товарищ генпрокурор, я найду, за три дня найду.

- Разрешите обратиться. - [генпрокурор] Что?

Да я понимаю, что не вовремя…

Личное у меня, важное.

Понимаете, у меня жена тяжело больна.

Она в Ростове сейчас,

а помочь ей могут только здесь, в Москве.

Может быть, если бы вы…

могли квоту выделить, чтобы её сюда перевести…

[короткие гудки]

[Наталья] Евгений Афанасьевич,

я вот в детдоме нашла книжку про шахматы…

Мне кажется, что это зацепка,

которая может на Фишера вывести, но я не понимаю, как подступиться.

[Женя] Ну значит, думай, Наташа, думай.

Три дня у нас есть, чтоб всю эту херню разгрести.

Дай сюда.

Книжка, которую кто-то Жене подарил, не из детдома?

[Наталья] Да, я проверила, это второе издание

специально допечатывали для шахматных школ и кружков.

В Ростове я пошел бы в центральную шахматную школу

и там спросил.

Есть у вас такая в Москве?

[Наталья] Да, найду.

[Степан] Привет!

- [Козырев] Принёс? - [Степан] Да.

[Козырев] Спасибо! Как сам-то?

- Нормально. Давай я тебя подожду. - [Козырев] Ага.

[Степан] Давай.

[патологоанатом] Ну не будет он похож на живого.

Ну никак.

У него губы уже подсохли.

Слизистая — всё. Ну видно же.

[Козырев] Так.

Давай кофту на него наденем так,

чтоб шрамы не видно было.

Румяна ему сделай, ну не знаю.

Придумай что-нибудь.

А ты сфотографируй как-нибудь так, чтоб

- похож был на живого. - [эксперт] Понял.

[патологоанатом] Каким-то извращенцем себя чувствую, прости господи.

[Степан] Пап…

- [Степан] Вы что делаете? - [Козырев] Выйди, выйди!

[Козырев] Я тебе всё объясню.

Ну, послушай…

Сынок!

Я ищу владельца этой книги.

[подросток 1] Давайте сыграем партию.

Выиграете — я вам помогу.

[Женя] Давай.

В «Чапаева».

- Грубо. - Работа такая.

У нас считается,

что одна эта книга превращает человека,

ничего не знающего про шахматы,

в неплохого игрока.

По ней учатся в шахматных школах всего Союза.

[подросток] Вы тираж видели?

Она есть в любой нормальной семье. Это гениальная книга.

Сейчас моя любимая.

«В смятении и тот, и этот строй,

И разгорается всё жарче бой.

Ладьи всё время сыплют стрелы с башен,

Удар слонов безжалостен и страшен».

Понятно. Слон ладье не товарищ, короче.

[подросток 1] Ого. Вы с целым Корчаевым знакомы?

А говорите, в «Чапаева».

- Кто такой Корчаев? - [подросток 2] Виталий Николаевич.

[подросток 2] Легенда. Гроссмейстер. Гениальный шахматный теоретик.

Его теорему про сдвоенные фигуры знают все.

Он тут бывает?

[подросток 1] Нет. Он нигде уже не бывает.

Ему 83 года, он болеет сильно.

И, говорят, кроме шахматных партий, ничего уже не помнит.

[подросток 1] Это Лёха, он из Свердловска.

Каждое лето сюда на каникулы приезжает.

[Наталья] Ты его последний раз когда видел?

Да дня три назад.

Он к девчонке должен был ехать куда-то.

[подросток 2] А чего его разыскивают? Чё он сделал?

[Наталья] Не ваше дело. Что еще знаешь?

[подросток 1] Может, он дачу ломанул.

Я ему говорил — там стрёмно, а он…

Да ничё, нормальный.

Воровал, то есть?

[подросток 3] Да не, не то чтобы воровал.

Так, в окно мог залезть.

Ну, сигареты, по мелочи чего-нибудь взять.

Вообще, он классный.

[Наталья] Адрес Лёхин знаете?

Да. Вон там за кинотеатром дом. Могу показать.

[Наталья] Пойдём.

[подросток] Вон там Лёхина бабушка, слева сидит.

[Наталья] Угу. Спасибо.

- [Наталья] Здравствуйте. - [бабушка] Здравствуйте.

[Наталья] Я из прокуратуры, я старший следователь.

Ищу вашего внука Лёшу.

[бабушка] Опять, что ли, что натворил?

Ну чёрт, а не парень! Ну чистый чёрт!

[Наталья] Посмотрите, пожалуйста.

Это он?

Он. Но кофты-то такой нет у него. Украл, что ли?

[Наталья] Вы его последний раз когда видели?

Позавчера.

Мы с ним днями ругались, и он сказал: «Поеду домой, в Свердловск».

Купил билет, собрал рюкзак…

и пошёл. Так он сейчас в поезде едет.

Там, что ли, чё натворил?

А вы его провожали, на поезд посадили?

[бабушка] Да нет, конечно. Он на автобус пошёл.

Дверью хлопнул и пошёл.

[подруга бабушки] Да не поехал он на автобусе.

Я как раз на остановке сидела.

Пусть, говорит, в автобусах…

- колхозники едут. - [бабушка] Ага.

[подруга бабушки] И пошёл ловить попутку.

Да, вышел на дорогу, поднял руку…

Потом вдруг смотрю, а его уже нет.

- [подруга бабушки] Уехал, наверно. - [Наталья] Видели, на чём?

- [подруга бабушки] Как на чём? - [Наталья] Уехал на чём?

[подруга бабушки] Да нет, я не видела. Быстро он уехал.

Он щас-то что, в милиции, что ли?

Ну что-то я ничё не пойму!

[Наталья] Вы не переживайте. Давайте, может, в дом зайдём,

- там спокойно поговорим? - [бабушка] Да,

пойдёмте. Что-то не пойму.

[громкая музыка за дверью]

[жена Козырева] Сынок!

Сынок, открой дверь, пожалуйста!

Поговори с отцом!

Я не понимаю, ты там живой вообще?

Он эту статью в «Известиях» прочитал и сказал, что ненавидит тебя.

[Козырев] Слушай,

старик, извини, что так всё выходит, но поверь,

я пытаюсь всё делать правильно.

А то, как это оценили журналисты, — это полная херня!

[Степан кричит] Да ты фашист, понял?!

Я в газете прочитал, что ты матери тело сына не отдавал!

Пацана два часа допрашивал!

И мои шмотки на какой-то труп одел!

[Козырев] Так это всё…

Погоди, ты зачем это сделал?

Не, я не ругаюсь, я просто понять хочу — это…

- означает что-то? - Да, означает!

Что я не хочу быть таким, как ты, понял?!

Я — другой!

Слон ладье не товарищ.

Дежурный! Адресное бюро запросите.

Корчаев Виталий Николаевич.

1903 года рождения.

Вот это называется «ментовской фарт».

Главное, чтоб копыта не откинул, пока мы едем.

[женщина] Всё-таки попали под дождь?

[Женя] Да уже кончился.

[женщина] Может, чаю?

[Женя] А кофе есть? Я бы не отказался.

А у нас только ячменный, подойдёт?

- [Женя] Подойдёт. - [женщина] Хорошо.

Вы посидите с ним, попытайтесь поговорить.

У него иногда бывают проблески.

Виталий Николаевич, к тебе пришли.

В последнее время он всё реже и реже возвращается.

В основном он там, в своём шахматном королевстве.

Я сейчас.

Слон ладье не товарищ?

Это ваша книга?

Матч Фишер-Спасский помните?

Фишер — гений.

Все говорят: Фишер плохой,

Фишер сумасшедший, а он — гений.

[женщина] Фишер — гений, да, да.

- [женщина] Да, всё хорошо! - [Корчаев] Шестая партия.

- [Корчаев] Помню. - [женщина] Вы знаете,

Фишер в его мозге действительно откликается,

как какой-то сигнал.

Но сейчас он вряд ли вам что-то расскажет ещё.

Давайте, выпейте кофе.

Да я поеду. Дел же ж много.

[женщина] Ну, дела 15 минут подождут.

Прасковья Ильинична, может, вы мне поможете?

Скажите, эта книга вашего мужа?

Да, это его книга. Видите пометки?

- [Женя] Угу. - Это Виталика.

А он мог её кому-то подарить или отдать?

Ну, любому из своих учеников.

Которых у него, конечно, сотни-тысячи, да?

Да нет, что вы!

Виталий Николаевич только талантливых учил.

А их у него пятеро.

- Вы всех знаете? - Конечно.

Я вам сейчас их всех покажу.

[Прасковья] Вот.

Это Лёва.

Очень большая умница.

- Но пять лет назад уехал в Израиль. - [Женя] Угу.

[Прасковья] Но каждый раз на Новый год шлёт открытки.

А это Жанночка. Умничка.

Но вышла замуж и с шахматами покончила.

А это её близнецы.

А это Дима.

Поступил в медицинский, куда-то пропал.

Очень красивый мальчик был.

Даже интересно, кем он стал.

А это Миша.

Трагически погиб.

Шёл мимо пьяных, они его толкнули, он ударился головой и умер.

Ну, а это наш гений. Гроссмейстер Петров.

Единственный, кто играет.

[Женя] А вот у Димы как фамилия?

[Прасковья] Ой, из головы вылетела.

Знаете, такая красивая фамилия…

А…

Дима Лаваль!

- [Женя] Ага. - [Прасковья] Да.

[Женя] Фотографию дадите? Зуб даю, отдам.

[Прасковья] Держите.

- [Женя] Позвонить можно? - [Прасковья] Да, пожалуйста, сюда.

- [Прасковья] Вот. - [Женя] Угу.

Наташа…

Подготовь, мне, пожалуйста, ещё

по студенту мединститута Диме Лавалю

и по гроссмейстеру Петрову.

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[Игорь кряхтит от боли]

[тревожная музыка]

[хруст ветки]

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[жуткие звуки на фоне]

[мама Игоря] Из-за того, что вы втянули моего сына в эту историю,

на него сегодня напали и пытались убить!

У него руки порезаны, будьте вы прокляты!

[Игорь] Мам! Это я сам порезался!

- [мама Игоря] Молчи! - [Игорь] Случайно!

[Геннадий] Вот об этом будет моя следующая статья!

О том, как вы подставили сына моего!

[Женя] Так ты сам, мразь, его подставил!

Что ж ты, сука, за человек-то такой, а?!

Что ради этой славы собственного ребенка маньяку выдал!

Чего ты говоришь? А?

- [Козырев] Так, ну всё, всё, пойдём! - [Женя] Правду говорю!

[Геннадий] Милиция? Милиция это? Про это тоже напишу!

- Пошли отсюда на хрен! - [Козырев] Пойдём.

- [Геннадий] Пошли отсюда! - [Козырев] Пойдём.

- Пошли вон отсюда на хрен! - [Козырев] Пойдём, ну, хорош уже!

[Геннадий] Припёрлись! Милиция!

Без ордера, без всего! Не появляйтесь здесь!

[Козырев] Какая-то эзопова басня про волков.

Думаешь, Игорёк наврал?

[Козырев] Думаю, Мальцев разогревает почву для скандала.

Ну, он же не просто заявил в милицию о нападении,

а о том, что это мы спровоцировали.

[Козырев] Ну а так, Игорь ничего не видел, ничего не знает.

Нападение произошло недалеко от дома.

Где точно, показать не может, потому что испугался и убежал.

Да он так пацана своего угробит, мудила он полный!

А для Игоря мы последняя надежда.

Ты сделала, что я просил?

[Наталья] Да. Гроссмейстер Петров живёт уже второй год

в Чехословацкой Республике. Атташе по культуре.

Последний раз был в СССР полгода назад.

А Лаваль живёт на Рублёвке. Учился на хирурга, но его выгнали.

[Наталья] Сейчас работает в библиотеке.

Ты слежку установил?

Где? В Чехословацкой Республике?

[Женя] Да за хирургом-недоучкой.

[Наталья] Ещё нашли водителя такси, который видел,

как Лёша садится в попутку — красный «Москвич».

Номера не видел, водителя не запомнил.

Запросили все посты ДПС по трассе.

Ещё информация есть?

- [Наталья] Нет. - [Женя] Поехали.

Мне только что звонили из ЦК, требуют санкций и…

заменить следственную группу. Готов возглавить?

Готов, конечно, но…

Боков — хороший следователь. Гораздо лучше, чем я.

[генпрокурор] Но ты же видишь, что с ним происходит.

Я ж тоже по-человечески понимаю,

что с женой у него там проблемы, и голова не тем занята.

Но с такой работой же

никто никакую квоту ему на жену сейчас не даст.

[генпрокурор] Так что надо с ним поговорить об этом.

Но так, чтобы совсем не испортить дело,

а то он психанёт и напортачит ещё больше, чем…

В общем, ты выбери момент.

У Бокова есть подозреваемый.

Ну, благородство-то не надо сейчас включать.

Иди пока. Но будь готов в любой момент.

Всё, свободен.

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]

[Козырев стучит в дверь]

[Чернышов] Войдите!

[Козырев] Здравствуйте.

Меня к вам направил профессор Белоусов.

Меня зовут Валерий. У меня к вам очень деликатный разговор.

[Чернышов] При всём уважении к профессору,

я не могу к себе взять ещё одного пациента.

[Козырев] Просто послушайте меня, пожалуйста.

Я следователь Прокуратуры СССР по особо важным делам.

Мы расследуем дело Фишера, если слышали о таком.

[Чернышов] Да-да, прессу читаем.

Фишер… убивает детей.

Страшными садистскими методами.

Насилует мальчиков, отрезает им головы.

[Чернышов] Я могу вам рассказать массу страшных историй

с неприятными подробностями.

И?

[Козырев] И единственный в стране, кто может поймать этого Фишера, —

это следователь Евгений Боков.

Но он не может сосредоточиться,

потому что его жена умирает в Ростове от рака.

Значит, в ваших руках жизнь…

бог знает скольких детей,

которые могут погибнуть в страшных мучениях.

Вы вот вроде сказали, что из прокуратуры?

А формулируете как суд.

Уже вынесли обвинение и ответственность.

Ну допустим, я хочу вам помочь, но я не могу.

По закону не могу без квоты.

Боюсь, вы на грани роковой ошибки.

Единственное, что я могу для вас сделать, —

это написать письмо в Минздрав.

Но без поддержки в Минздраве моему письму грош цена.

[тревожная музыка]

[тревожная музыка]