Original subtitles

Баркина Наталья Петровна,

главный экономист завода «Канас», город Ереван.

Как мы любили, теперь осталось вспоминать…

Есть ещё крылья, но не летать нам…

— Здравствуйте. До Еревана ближайший. — На ближайший билетов нет, только СВ.

Годится.

С пересадкой в Тбилиси.

38 рублей 50 копеек.

Сдачи не надо.

— 10 минут до отправления. — Спасибо, девушка.

Здравствуйте. Мне один билет до Ташкента. Плацкарт.

Качается вагон, стучат колёса глухо…

Так хочется сойти, но остановок нет.

От станции Любовь до станции Разлука…

У нас с тобой билет. У нас с тобой билет.

КАЗАНОВА

О, Полин! Слушай, тут тобой из главного здания интересовались.

Мной?

Кабинет 210, отдел по борьбе с хищениями личного имущества граждан.

— Подполковник Бескрылов. — Разрешите.

Пожалуйста.

Слушай, Миш, можно от тебя позвонить быстро?

— Вообще-то не положено. — Ну давай…

Но только быстро.

Спасибо.

— Алло? — Алло, мам?

Скажи, ты сможешь Никитку отвести в кружок?

И долго это будет продолжаться?

Ты вообще собираешься своим сыном заниматься?

Он всё-таки мальчик, а не девочка, ему особое внимание нужно.

Скажи, сможешь или нет?

— Отведу. — Спасибо, мама.

— Миш, спасибо. — Да не за что.

— Здравствуйте. — Здравствуйте.

— Пожалуйста. — Спасибо.

Я всё поняла.

Роза Георгиевна, у нас рыбные котлеты закончились.

Вчерашние неси. Давай-давай.

В деле замешан партийный работник, и тут важен деликатный подход.

Вить, что, я не понимаю, что ли?

Ты забыл, при каких обстоятельствах с тебя сняли майорскую звезду

и сколько я усилий потратил, чтобы тебя на службе оставили?

— Умеешь ты настроение поднять с утра. — Да, умею.

— 210-й. — По коридору, направо.

Новгородцева! Познакомьтесь.

Оперуполномоченный по особо важным делам капитан Шмаков Сергей Васильевич.

Инспектор по профилактической работе Новгородцева Полина Андреевна.

— Здравия желаю. — Здравия желаю.

Здравия желаю.

Пойдёмте.

Значит, это дело на особом контроле.

Заместитель председателя Бауманского райисполкома Марченко Елена

пыталась покончить жизнь самоубийством.

Закрутила роман, мужик оказался аферистом, вскружил даме голову,

обманным путём выманил у неё государственные деньги, потом исчез.

Она спрыгнула с моста. Рыбаки спасли.

Одним словом, это уже не первое дело в Москве.

Есть мнение, что действует один и тот же аферист.

Вот вам совместно поручено найти преступника.

— Мне? — Вам, совместно.

Дело щепетильное. Вы дипломированный психолог.

Но я только недавно перевелась в профилактическую службу.

А до этого работала обычным инспектором по делам несовершеннолетних.

Ведь у всех несовершеннолетних есть мамы.

Да.

И вы с ними ладите.

Да, но у нас ещё отдел не укомплектован, там дел много.

Товарищ подполковник, совершенно очевидно,

что товарищ старший лейтенант особо не горит желанием.

Зачем настаивать?

Но почему же? Я готова.

— Когда нужно приступать? — Завтра.

Приходите в управление. А начальнику вашей инспекции я позвоню.

— Разрешите идти? — Разрешаю.

— До свидания, товарищи. — До свидания.

— И что мне делать с этим психологом? — Это приказ.

У меня на базе минимальный процент усушки.

Пересортицу подсунули.

Недавно холодильные камеры но…

Недавно холодильные камеры новые пробил из Венгрии.

Так что у меня всё схвачено.

Мам, знаешь, нам сегодня задали учить азбуку Морзе.

Добрый!

Я в школе учусь, и на кружке — учить.

— Ну ты же сам хотел. — Я передумал.

У нас на третьем этаже

— есть кружок юных натуралистов. — Постой.

— Там, представляешь, живёт зайка… — Подержи.

— Белка и ёжик. — Ну, хочешь — иди в натуралисты.

Бабуля говорит, что радиолюбители — это перспективно, в жизни пригодится,

а от животных одна вонь.

Обожаю нашу бабулю.

— Ну хорошо, я поговорю с ней. — Мам, а что значит «пойти по миру»?

— А ты почему спрашиваешь? — Бабуля говорит, что, когда она умрёт,

я отобьюсь от рук и мы с тобой пойдём по миру.

Пошли.

Роза Георгиевна, там мужик за пятым столиком просит коньяк, пять звёзд.

Скажи, его нет в меню.

Я сказал. Он сунул деньги, велел принести бутылку.

Может, ОБХСС.

— Сама отнесу. Кассу убери. — Хорошо.

Коньяк просили. Сдачи нет.

Сдачи не надо, годится.

— Компанию не составите? — С какой стати?

Я заведующий второй базой тверского общепита.

День торговли отметить не успел.

Так что небольшой праздник для души, коллега.

Много вас тут таких, с праздничным настроением.

Я на работе не пью.

Что стоишь? Иди работай.

Мам, ничего плохого нет в том,

что ребёнок занимается тем, что ему нравится.

А я думаю, что ребёнок должен заниматься тем, что ему в жизни пригодится.

Ему обязательной программы и в школе хватает.

Ну нравится ему заниматься с животными, пусть занимается.

И в кружке и характер формируется, и умение общаться с окружающими.

— Это я тебе как психолог говорю. — Какой ты психолог?

Где была твоя психология, когда ты с мужем разводилась?

— А при чём тут муж? — А при том!

Что он денег на мальчишку не даёт.

А ты сидишь с утра до ночи в своём отделе с этими бабами.

Ни ребёнку — отца, ни тебе — мужа.

— Давай спать. — Давай.

Закрывай глазки.

Я дорогу к милой искал…

Сердце мне томила тоска…

Сердцу без любви нелегко…

Где же ты, моя Сулико?

Сердцу без любви нелегко.

Где же ты, моя Сулико?

Увидал я розу в лесу…

За нас! Поехали! Ура!

То, что я одна, меня не волнует — претендентов навалом.

Плохо, что угла своего нет. Всю жизнь кочую по стране.

Тбилиси — Москва, Сочи — Ташкент.

Домой приезжаешь — тот же «поезд»: комната в коммуналке.

На работе колхоз, и дома колхоз.

Ты спишь? Эдик?

Значит, на организацию концертной деятельности

вокально-инструментального ансамбля «Поющие маки»

вами было выписано выделение средств на сумму 3000 рублей.

Вот бы мне такую концертную деятельность!

Но они попали к некоему Смирнову, директору коллектива,

после получения денег Смирнов скрылся. Всё верно?

Зачем вы меня снова об этом спрашиваете? Я вам уже подписала все документы.

Что вам ещё от меня надо?

Ваша помощь, Елена Сергеевна. Активная.

Потому что если этот Смирнов действительно существует,

нам бы его задержать поскорее и доказать, что вы с ним не в сговоре,

что ваша попытка самоубийства не имитация.

Что вы себе позволяете?

Насколько близкими были ваши взаимоотношения с подозреваемым?

Какое это имеет отношение к делу?

Вы были любовниками?

Ну знаете, это уже слишком! Я арестована?

— Пока нет. — Подписывайте пропуск.

Я иду домой.

Но не забывайте, что вы находитесь под подпиской о невыезде.

Можешь у меня пожить. Хоть и тесно, но уместимся.

Я к себе поеду, в гостиницу.

— Поехали, подвезу. — Давай.

Слушай, Эдик, я хотела спросить: зачем к нам в город приехал?

Да у меня отец помер. После него квартира осталась.

Полгода назад все документы оформил. Вот думаю продать через обмен.

Это как?

Ну как? Меняешь меньшую площадь на большую — разницу получаешь деньгами.

Есть знакомые в жилкомиссии, обещали помочь.

— А, по дешёвке отдам. — Комнат сколько?

— Три. — Район какой?

— Ленина. — Поехали посмотрим.

Да неудобно — там квартиранты. Через неделю съедут, покажу.

Я в рейсе буду.

Эдик, дождись меня.

Я приеду, будем смотреть.

Директора ансамбля «Поющие маки» на самом деле зовут Александр Смирнов,

это реальный человек,

но во время происшествия они с ансамблем были в концертном туре во Владивостоке.

Соответственно, под описание Марченко не подходит.

И значит, с ней орудовал самозванец.

Сотрудники из владивостокского ОВД всё проверили, они подтверждают.

Телефонограмма и фотография.

— Привет! — Знакомьтесь, младший лейтенант Ефимов.

Ваня.

— Старший лейтенант Новгородцева. — Полина Андреевна.

Инспектор по профилактической работе, поработает с нами пока.

— Что по другим потерпевшим? — По другим…

Заявление подавали трое:

Светлана Мережникова, Оксана Жук и Элла Моргунова.

Пожалуйста.

Первая подавала заявление Моргунова — полтора года назад.

Спустя три месяца — Оксана Жук, и ещё через полгода — Мережникова.

Правда, Моргунова спустя какое-то время написала заявление,

что претензий не имеет.

Я допрошу Мережникову и Жук, а вы займётесь Моргуновой.

— Я? — Да.

А зачем?

Понятно же, что, раз забрала заявление, не будет сотрудничать.

Именно поэтому я и поручаю это вам. Вы же дипломированный психолог?

Да.

Приступайте. Вот ваше рабочее место, осваивайтесь.

Добро пожаловать в Тбилиси!

— Пожалуйста, у вас 76-й номер. — Спасибо.

— Вот ваш ключ и паспорт. — Благодарю.

Добро пожаловать в Тбилиси. Добрый день! У вас 53-й номер.

— Спасибо. Это на втором этаже? — Да. Лестница справа.

Улица Ленина…

— Вы ко мне? — Здравствуйте!

— Мне нужна Элла Моргунова. — Я Моргунова.

Старший лейтенант Новгородцева.

Полтора года назад вы подавали заявление в милицию,

и я хотела бы с вами поговорить об этом.

— Вы его нашли? — Пока нет.

Дело было на выставке какой-то. Я стояла картину рассматривала.

Пименова, кажется. Вот, а он подходит сзади,

и даже не мне лично, а так,

как будто бы в воздух, начинает свои эмоции о картине высказывать.

И это так совпало с моими мыслями, что невольно мне стало интересно,

кто он такой.

А что за картина была?

Может, «Антракт актрисы»? Честно, я не помню.

В тот день столько об искусстве было сказано — всё смешалось.

Да, я понимаю. То есть он разбирается в живописи?

И не только. Он вообще очень образованный.

— С ним было интересно. — Как-то вы это с сожалением говорите.

— Или мне показалось? — Не показалось.

Я ведь и заявление поэтому забрала. Я надеялась: может, случайность?

Что без злого умысла.

Я подумала: вдруг он не приехал, потому что что-то случилось?

А с друзьями своими он вас знакомил?

Он сказал, что приезжий, что в Москве недавно, что все друзья в Сочи.

А каждый раз, когда я его в компанию звала, он находил повод отказаться.

Ну это я потом уже поняла, задним числом.

Так что никаких следов.

Никто его не запомнил, как будто бы со мной невидимка ходил.

Элла, скажите, как вы считаете:

он один всё это совершал или у него был всё-таки сообщник?

Я не обратила внимания. Я же была влюблена.

Понимаю.

Ну тогда вам придётся заехать к нам в управление,

чтобы составить словесный портрет.

— Зачем? — Так того требуют определённые…

Да я вам прямо сейчас нарисую!

— Кто там? — Горгаз!

Плановый осмотр и проверка газового оборудования.

— Паспорт на газовую плиту имеется? — Что?

Я говорю, паспорт на газовую плиту имеется?

Имеется, имеется. Сейчас поищем. Проходите, проходите.

Чаем угощу и хачапури подам тоже.

Ну и где твоя напарница?

А я предупреждал, что от неё толку никакого!

— Час назад должна была быть здесь! — Ладно, докладывай.

Марченко упёрлась. На вопросы отвечать отказывается.

Две предыдущие потерпевшие — тоже.

Одна замуж выходит через неделю, другая вообще мне нахамила:

я, видите ли, её дискредитирую — на работу к ней пришёл.

Так ты не дискредитируй, Серёга! Это дело деликатное.

Ты сейчас серьёзно? Да они сами себя давно дискредитировали!

Такт.

— Да! — Разрешите?

Почему опоздала?

Проводила опрос потерпевшей, Моргуновой Эллы Васильевны.

Тоже молчит?

Нет.

— Проходите. — Рассказала много…

Много интересного рассказала —

теперь у нас есть возможность составить психологический портрет.

Ну что ж, это отлично.

Присаживайтесь. Я поручаю вам провести допрос Марченко.

Так товарищ капитан уже допрашивал.

А я хочу, чтобы вы это сделали ещё раз.

Жду рапорт о проделанной работе к пятнице,

потому что на совещании у начальника главка

мне будут задавать вопросы, а я хочу знать на эти вопросы ответы.

— Свободны! — Да.

Извините, я чуть не забыла.

У нас же теперь есть портрет предполагаемого преступника.

Моргунова оказалась неплохим художником. Пожалуйста!

— Это она нарисовала? — Да.

— Спасибо, Нино Давыдовна, не нужно. — Я говорю: бери.

Бери! До вечера поработаешь.

Гагуля с четвёртой после шести придёт.

Капанадзе после семи войдёт.

Федорченко — не знаю. Когда он появится, не знаю.

— Спасибо большое, спасибо! — Не за что, сынок!

Абашидзе, Абашидзе с двенадцатой — в Гаграх!

Через неделю будут они.

Не страшно, если одну квартиру не проверю — не беда.

Главное — большая часть. Я тогда через неделю приду, хорошо?

Хорошо, дорогой, приходи. Ко мне приходи, дорогой.

Спасибо вам большое.

— Кто там? — Горгаз с проверкой.

— Хозяев нет. — А ты кто?

Племянница. За домом присматриваю.

Проверка обязательна, если вовремя не сделать — штраф.

Да ты не волнуйся, девочка, это пять минут.

— Здравствуй! Тебя как зовут? — Ая.

— Ая, где у вас колонка? — Там.

Спасибо.

Пойдёмте.

Здравствуйте.

Я старший лейтенант Новгородцева, я к вам по делу о брачном аферисте.

Меня исключили из партии и уволили. Что вам ещё от меня нужно?

Ваш.

— Тебя как звать-то? — Полина.

Лена.

Непорядок. Хорошо, что я пришёл.

Так, твоя помощь нужна. Держи вот здесь крепко. Давай.

Второй рукой, ага. Держи, а я пойду трубу простучу.

— Держишь? — Держу!

— Крепко держишь? — Крепко!

Отпускай.

— Не шумело ничего? — Нет.

Вот хорошо. Надо будет ещё раз посмотреть.

— Ты тут постоянно бываешь? — Нет. Я сама в Поти живу,

просто дядя попросил раз в неделю цветы поливать и дом проверять.

— Через неделю будешь здесь? — Нет, через неделю дядя приедет.

Ну вот и хорошо. Спасибо.

Есть у меня люди в обкоме, которые заступятся.

Обратно на работу, конечно, не возьмут. Ну и ладно!

А что ты тогда с моста прыгала?

Когда поняла, что он сбежал, жить не хотелось.

Из-за денег?

Или потому что понимала, что всё, его не увидишь больше?

Да я…

Про деньги вообще как-то не думала.

Вот и я такая же.

Я вот, хоть и психолог по образованию, знаю, как другим помочь,

просто знаю, а сама с собой ничего не могла сделать.

Рыдала белугой две недели, лежала мешком.

Да ещё и мама жизни учит.

— Ты что, с ней, что ли, живёшь? — Угу.

Съезжай. Жизни не будет.

Как развелась — стала жрать по ночам.

И я!

Белую булку беру,

поливаю сметаной, сверху сахар.

И постоянно!

Если сразу не усну…

Ты вот мне скажи, вы с ним когда встречались,

неужели ты ничего прямо такого странного не заметила?

Такого необычного?

Он же должен был как-то себя выдать.

Ну должен был.

Да я вообще как-то ничего не помню.

Всё прям как в тумане, понимаешь?

Ничего вокруг нет!

Только он.

Голос у него какой был?

Душевный.

Ты где была?

Допрашивала свидетеля.

— Ты что, пьяная? — Мама!

Прекращай, я взрослая женщина. Говорю же: по работе.

Ты какой пример подаёшь ребёнку? У тебя сын растёт!

— Сын спит. — Полина.

Мама, ну мама.

Это у кого нет совести так поздно звонить?

— Алло? — Полина, Никита спит.

Короче, дня за два до того, как я встретила этого козла,

со мной в парикмахерской познакомилась

некто Лора.

Всё там что-то выспрашивала, вынюхивала, в друзья набивалась.

Должность же у меня очень высокая была.

— А при чём тут твой ухажёр? — Ну как при чём?

Ты же просила вспомнить что-то странное, вот я и вспомнила!

Эта Лора, она пропала в один день вместе с этим козлом.

Подозрительно очень!

А он, между прочим, такое ощущение, как будто всё про меня знал,

когда ко мне подвалил.

Скажи мне…

В какой парикмахерской ты с ней познакомилась?

Название помнишь?

— «Локон». — А кем она там работала?

Она там не работала. Она стюардесса.

Слышишь? Отгадай, что я сейчас делаю?

— Булку трескаешь. — Ага.

Слушай, можешь завтра с утра к нам в отделение забежать

словесный портрет составить?

Хорошо.

Эдик!

Нашёл хороший ресторан на набережной. Поехали поужинаем.

— Что с квартирой? Жильцы съехали? — Да.

— Ключи с собой? — Да.

— Гамарджоба! — Гамарджоба! На Ленина поехали?

13.

— С Марченко вы работали? — Я. А что?

Товарищ Марченко у нас давно обслуживается.

А персонажа по имени Лора вы не обслуживали? Стюардессу.

Стюардессу Лору я стригла.

— Но фамилию не спрашивала. — А где живёт, не знаете?

Нет, я с ней особо не разговаривала.

Она каждый день на такси ездила, а мне 50 копеек сверху жалела.

А таксисты всегда разные были?

Там стоянка у гостиницы.

Она маникюр сделает, выйдет,

только руку поднимет — они уже мчат к ней.

Мужчины с ней не было?

— Я за ней не следила. — Спасибо.

Спасибо. До свидания.

Прошу!

Из мебели что остаётся?

Слушай, мне некогда мебелью заниматься.

— Продаю всё и сразу. — Старинная мебель?

Сколько просишь?

Роз, ну такие вопросы с кондачка не решаются.

Поехали в ресторан, посидим поужинаем.

— Возил похожую женщину. — Куда?

По-разному. На рынок, на вокзал, в центр.

— Разговаривали с ней? — Да так, ни о чём.

— Она неразговорчивая. А что, пропала? — А к какому-нибудь жилому дому возил?

— Да, на Куусинена — раза три. — Поехали, покажешь.

Можно? Спасибо.

Да иду я.

Ты счётчик-то выключи.

Что ты мнёшься, как баба? Сколько?

Слушай, я в ценах не разбираюсь, правда.

Слушай, на меня твои штучки не действуют.

Любовь любовью — деньги деньгами.

Цену назови.

— 15. — 10.

Кооперативная панель стоит 15, а эта старинная.

— Кооперативная панель! — Тихо ты.

Кооперативная панель 10 лет в рассрочку продаётся.

А я тебе деньги сразу даю.

Ну хорошо. 13.

— 12. — Ни тебе, ни мне, да?

Как оформлять будем?

Просто меняем твою комнату в коммуналке на мою трёшку.

Обмен — дело законное, и вопросов не возникает.

У меня договорённость с начальницей отдела жилищной комиссии.

Отдаём заявление, она его утверждает, отдаёшь мне деньги — получаешь ключи.

Деньги после ордера.

Ага! Ордер, считай, уже квартира твоя.

Значит, давай так.

Завтра вечером получаем решение комиссии с печатью и подписью председателя.

Получила решение, отдала мне деньги. Решение уже, считай, ордер.

— Он обратного действия не имеет. — Вот это деловой разговор.

Теперь давай за это выпьем.

Точно в этом дворе? Подъезд не помнишь?

— Не помню я. Всегда сюда привозил. — Ладно, спасибо.

— Аккуратней, папаша! — Прошу прощения.

— Капитан Шмаков. Здравия желаю! — Ага.

— Пожалуйста. — Вот эту женщину видели у вас во дворе?

Жила здесь эта дама. Снимала квартиру у Антонины Михайловны.

— Вот подъезд, третий этаж, 20-я. — Одна жила?

Нет, тут всё наоборот.

Жил в основном мужик, а она иногда приходила.

Посмотрите, похож?

— Ну, что-то есть такое, да. — Хозяйка где?

Дома.

— Спасибо. — Да не за что.

Мужика не видела. Женщина похожа. Жила тут три месяца, деньги платила.

Я с ЖЭКом согласовала, у меня всё законно.

— А паспорт вы её видели? — Естественно.

Всё переписала, все её данные. Вот. Я не дура.

Лариса Ивановна Петрова, 1951 года рождения.

Место рождения: Тамбов.

— А полы уже везде помыли? — Почти. В туалете и в ванной осталось.

И пыль вытерли?

— Естественно. Чужие люди жили. — Можно?

— Пожалуйста. — Завтра приедет наш криминалист.

Вы уборку прекратите, а ванной и санузлом пока не пользуйтесь.

До свидания.

— Чего опаздываешь? — Документы покажи.

Потом покажу. Пойдём. Сейчас уйдёт — когда его ловить будем?

— Здравствуйте! Можно? — Войдите.

Значит, во всех случаях действовал один и тот же человек?

— Да. — Нет.

Считаю, объединять три эпизода в одно дело нет оснований.

А по делу Марченко вообще два подозреваемых: мужчина и женщина.

Да, но сравнительный анализ показаний всех потерпевших говорит о том,

что преступник имеет один и тот же психотип.

Психотип, товарищ старший лейтенант, — это не доказательство.

А вот отпечатков пальцев не было обнаружено

ни на квартире Марченко, ни на съёмной квартире.

Я смотрю, вы поладили.

Каков план мероприятий?

Разошлём запросы в областные и республиканские РОВД

на предмет похожих дел.

Отправим запрос в Минюст, не было ли прецедентных процессов.

Принято.

Ну что, Розочка, давай рассчитываться.

Желаю тебе счастья в новой квартире. Съезжу в Москву и вернусь.

Эдик!

Письмо от МВД? Да, будет. Да, срок месяц. Общий доступ.

Хорошо, спасибо.

Товарищ капитан, с завтрашнего дня у меня будет доступ к архивам Минюста.

Разрешите выходить на работу непосредственно по делу?

Разрешите идти?

Товарищ Новгородцева!

Я думаю, вы в нашем отделе долго не задержитесь.

Просто не справитесь.

Я и не собиралась. Нет никакого желания.

Товарищ капитан!

А я передумала. Поработаю в вашем отделе.

— Здравствуйте! — Добрый день!

— СВ до Еревана. — 8 рублей 50 копеек.

Без сдачи.

Мама!

Ну что ты?

— Пап, где мама? — Мама от нас

уехала.

Мама!

Мама! Мама, не уезжай!

Здравствуйте. Полковник Звонарёв Дмитрий Николаевич.

— Будем соседями? — Очень приятно. Роман Георгиевич.

— Давай на «ты», Роман. — Давай.

Я в Ереван в командировку. Принимаем оборудование. Но это секрет!

Потом на день домой — и сразу в Германию.

— Как ты относишься к коньяку? — Положительно.

Это по-нашему.

— Спасибо! — Матлюба.

Мамочка моя! Мамочка моя! Моя мамочка!

Моё. Моё, моё!

А я ему говорю: «Стоять! Смирно!

Перед тобой полковник Советской армии!

В военное время тебя за такое бы к стенке поставили!»

Ты молодец, Дим.

— Ты настоящий офицер. — Да.

— Давай выпьем за тебя. — Я офицер.

— Давай за тебя, Дима. — Давай.

Вот так.

Вот так.

Мам, у нас в четверг спектакль. Я буду играть Буратино.

Правда? Молодец какой!

А почему мне бабуля об этом ничего не говорила?

Потому что я ей не сказал. Я не хочу, чтобы она приходила.

— Я хочу, чтобы ты пришла. — Почему?

— Потому что мне хочется. — Но бабушка обидится.

— Мы ей наврём чего-нибудь. — Врать нельзя!

Чего-нибудь придумаем.

Мам, пожалуйста, не забудь, в четверг в шесть часов.

Хорошо, договорились.

— Всё, давай. — Пока!

Пока!

Маменькин сынок!

— Шухер! — Давай быстрей!

Те, кто музыку не любит, очень злятся, ну и пусть.

Но зато мы эти песни заучили наизусть.

И всё больше привыкаю, и, поверьте мне, друзья…

Никогда не засыпаю, если не услышу я…

Па-пап, па-па-да, па-па-пап. Па-па-да, па-па-пап…

Па-па-да, па-па. На-на-на-на-на

Па-пап, па-па-да, па-па-пап. Па-па-па, па-па-пап…

— Па-па-да, па-па… — Что происходит?

— Откуда я знаю? — Вы кто?

Это вы кто?