Original subtitles

Производство Рижской киностудии 1965 год

"КАМЕНЬ И ОСКОЛКИ"

Сценарий ВИКТОРА ЛОРЕНЦА

Художественный руководитель: ВЛАДИМИР НАУМОВ

В главных ролях:

Антра - АНТРА ЛИЕДСКАЛНЫНЯ

Янис - ХАРИЙ ЛИЕПИНЬШ

Ричард - ЭДУАРД ПАВУЛС

Зигис - ПАУЛ БУТКЕВИЧ

Режиссёр-постановщик: РОЛАНД КАЛНЫНЬШ

Главный оператор: Микс ЗВИРБУЛИС

Главный художник: Гунар БАЛОДИС

Композитор: Людгардас ГЕДРАВИЧУС

Директор фильма: Георг БЛЮМЕНТАЛЬ

Посуду! - Нету.

Ну, как же? - Разве у вас нет банки?

Ай, ай, ай! Рассол по понедельникам...

Прошу! Но что об этом скажут ваша жена и дети?

Спасибо!

Мальчик с девочкой идёт, Шаг назад, и шаг вперёд.

Пролетят и дни и ночи, Такт шагов их будет точен.

Петер, это мои дети!

Прости, как же так? У тебя было только...

Ты прав. У меня сын и дочка.

Но эти двое мне, как сыновья. В нашем доме выросли,

одну школу окончили. А сейчас все изучают право.

Вы из ремонтной конторы? - Нет.

Эдгарс Бирзитис - Комиссар дивизии 1902-1941

Петерис Спандегс - солдат. 30.07.1927 - 07.05.1945

Прошу!

Рич?!

Ты жив?! - Нет, мёртв!

Ну, не пригласишь в комнату призрака?

Не задирайся!

Тише, тише, не споткнись!

Добрый вечер! - Добрый вечер!

Добрый вечер!

Ричард!

Весна была яркой, неспешной, луга и леса цвели.

И шла ты светло и нежно С синим платочком в руке.

Этот платочек синий, Светлых волос лучи.

Ночью и днём жёг он огнём, Прекрасный цветок любви.

Волховцы! Мы, участники жестокой борьбы против большевизма

и за новый порядок в Европе, осознаём,

что каждый бой требует человеческих жертв.

И всё же Ричард Зандерс, первым из бойцов Восточного фронта,

по примеру немецких братьев по оружию,

единственным свидетелем брака призвал сурового военного бога.

Спасибо!

Поздравляю, Зандерс! Этот снимок будет на обложке журнала "Юнда".

Это я тебе обещаю! - Рич!

Спасибо!

Ну, что?

Может, сейчас начнём вместе плакать? Раздевайся!

На!

Ну, давай же! Как ты всё-таки воскрес? - Это будет длинный рассказ.

У тебя закуска найдётся? - Конечно.

Ты думала, что я мёртв.

А что я ещё могла думать? Что?

Значит, не ждала...

Ждала.

Но это было так давно. Ты можешь представить...

Да.

Я тоже думал, что ты пропала.

Ты стал седым, Ричард.

Ты здесь живёшь?

Рич!

Садись, Рич! - Спасибо!

Угорь! Впервые за 20 лет буду есть угря!

Там угрей не было.

Дай бутылку!

И вместо "Кристалла" мы пили хвойный отвар.

Хотя это не мешало нам выполнять план по добыче урана.

Ну, не будем о прошлом, забудем!

Забыть...

А изуродованную жизнь можно забыть?

Ну!

Бери, Рич!

Рассказывай, что делал все эти годы! Где был?

Капитуляцию встретил в русской зоне Германии.

Осудили за предательство Родине. Попал в Сибирь.

А почему не писал?

Чем письма помогут? Не хотел вам неприятностей.

Ну, как тебе не стыдно!

Позже, когда освободился, остался там жить.

Хорошо заработал.

А теперь приехал. Осмотреться.

Всё-таки тянет на Родину.

Что у тебя за чурки? Что за коллекция?

Это, так сказать, все мои камни.

Из них получаются памятники, фасады домов...

Значит, ты тоже строишь?

Строю.

А ты нет?

Вы хоть капельку в курсе, что сегодня было на Братском кладбище?

Когда я увидел там красные флаги и звёзды,

мне выть захотелось.

А кто нашу роту выроет из Волховских болот и захоронит на братском кладбище?

Или Зигиса?

Зигиса Пурмалиса - выроют?

Не выроют!

Может, там уже добывают торф.

И это говоришь ты, который сам всё это пережил?

И ты можешь так говорить?

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Ваша рота будет двое суток прикрывать отрыв главной группы немецких войск.

Чтобы избежать ненужных осложнений, завтра взорвем Намейскую дамбу.

Сожалею, но это крайняя необходимость. Извините.

И мы останемся в когтях большевиков! - Почему!

Как выполните задание отойдите через болото.

Это убийство! - Господин лейтенант!

Вы же прекрасно знаете, что выйти болотом нереально.

За что вы получили все эти знаки? - За хорошую службу в немецкой армии.

Не бойтесь! И в этот раз ваши заслуги будут достойно оценены.

А вы вообще знаете состав моей роты? Нас лишь несколько добровольцев.

Остальные насильно мобилизованные. - Приказ есть приказ!

Ладно! Тогда вывезите хотя бы раненых.

Не надо. Если останутся раненые, парни не сдадутся.

Вывезут только боеприпасы!

Знаешь, Юрис!

Вижу, что после войны из тебя выйдет хороший латышский ремесленник!

Чего смеёшься! Ты знаешь, какие у нас в Смилтене леса...

Смотри! Наряживай вдовушек, сваты едут!

Парни! Транспорт подан!

Дай закурить!

Нет! Только боеприпасы. Никаких раненых! Ты что, с ума сошёл?

Что он там мелет? - Приехали за боеприпасами.

Вылезай! - Я же сказал...

Вылезай! Боеприпасы повезут, а раненые останутся здесь?!

Как тебе врежу по этим желтым зубам!

Зигис!

Врежь ему!

Давай, Зигис!

Ты напомнил мне одного большого мыслителя.

Даже скульптура такая есть. Я только автора забыл.

Наше поколение, наверное, никогда не избавится от воспоминаний.

Иногда я думаю, что это хорошо.

Что именно поэтому мы понимаем, где в жизни чёрное, где белое.

Но есть дни, когда кажется - ещё чуть-чуть и ты сойдёшь с ума.

Нервы... Мы не делали ничего такого, за что теперь надо стыдиться.

Не ты, не я - и не Зигис.

Пурмалис! Расстрелять!

Господин полковник! Ничего не выходит!

Упрям до невозможности.

Ни слова не вытянуть.

Говорите по-латышски! Я - латыш. - Ах, так!

Что? С каких пор в русской армии стали говорить по-латышски?

С того момента, как я увидел вас в немецком мундире.

Господин полковник! Разрешите...

Из какой части? Звание? Пожалуйста, пейте!

Рабочий из Риги.

Уведите меня! Всё равно не скажу ни слова.

Ваше желание мы исполним. Лейтенант!

Вторая группа!

Господин лейтенант! Вторая группа вернулась с передовой.

Особых событий нет.

Пурмалис! Расстрелять его!

Нет, господин лейтенант! - Позвольте мне!

Идём!

Бравый парень! Вам надо сегодня же отправить его на офицерские курсы.

Ты хочешь дойти до самой Риги?

Ну, попробуй...

Мне надо идти. - Мы тебя проводим. - Не надо!

Это всё так неожиданно.

Ну, как она теперь живёт? - Ты сделал большую глупость, Рич.

Тебе не надо было так поносить братские могилы и звёзды.

Под одной из них лежит брат Антры. Малыш Пичукс? - Да.

Служил в Красной армии... - Ничего. Я завтра с Антрой поговорю.

Она всё знает о нашей жизни в Волхове? - Всё.

И даже то, почему меня послали на офицерские курсы?

Нет. Этого она никогда бы не поняла.

Вспомни.

Я спасал Зигиса.

Тот пленный, наверное, был латышом. - Я всё хорошо помню.

Да... - Я всё помню, Рич!

И мне, и Зигису казалось, что нам будет трудно с тобой разговаривать.

О! Это интересно!

А я в Берлине...

первую кружку пива выпил за ваше здоровье.

Что?! Детский сад?

Рота! Смирно!

Бей фрицев!

Господин унтерштурмфюрер!

И маленький тоже.

Эх, латыши! Постыдились бы генерала фон Пиллера!

Завтра под трибунал!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

О женщинах вы не говорите, карты тоже никто не взял.

Ну, что? Может, споём?

"Никогда, никогда так не любил жизнь!" - Алфон!

Забылось. Это из венской оперетты.

Там одного тоже расстреливали, но он перед этим долго пел.

Алфон! Что будет, если сейчас войдут русские?

Что они с нами сделают? Тоже расстреляют?

Чёрт их знает! По их моде мы теперь вроде как политзаключенные.

Но, как предателей Родины, вполне могут расстрелять.

Родины?

А что такое - Родина?

У нас был учитель латыни.

Когда пришли немцы, он поджог синагогу в Юрмале

и расстрелял всех, кто в ней был.

Во имя Родины.

Это дурацкий пример! Родина - это то место, где ты родился - и всё!

А я родился в море. На корабле.

Ну, тогда ты коммунист без Родины. - Да?

Я и сам не знаю, кто я, что я...

До каких пор можно этого не знать?

Нам это надо было знать уже месяц назад, год назад, два!

Парни! Я новый стих написал.

Послушайте, это о нас.

"Тревожно, весна на подходе.

Под снегом блуждают ручьи.

Прости, Родина, от твоего имени

я много грехов совершил.

Родная земля мне голос дала.

И гордое сердце в груди.

Как я могу промолчать,

Что за тебя, сгорая дотла,

Молча и без борьбы Гибнут сыны твои".

Звучит ничего, но поэта из тебя уже не получится.

Завтра тебя расстреляют во имя Родины.

И меня тоже.

Нашей роте двое суток надо прикрывать отход немцев.

Алло! Алло! Господин полковник!

Чёрт побери... Алло!

Знаешь, Арнольд? - Ну, точно конец!

Ты это понимаешь?

Если немцы взорвут дамбу, у нас есть все права сдаться.

Я из-за них не пойду... - Ты! А другие парни могут.

Они мобилизованы насильно!

А что ты расскажешь большевикам о Бикерниекском лесе?

Сколько тысяч ты тогда расстрелял? Ради чего?

Ни одного. Ты стрелял. Я только подвозил водку.

И что ты ещё делал?

Фотографировал. - Что?

Может, я это делал, чтобы для истории остались документы обо всём,

что тогда происходило. Не пей так много, Арнольд!

Где остальные? - Нет. Вы сами их раскупили!

Дурак!

А тех троих...

Ты Зигиса Пурмалиса хорошо знаешь? - Нет.

Я тоже нет. Освободим драчунов!

Зачем? - Дурак!

Они... если парни вдруг откажутся...

Мы будем их освободителями. - Идём!

И не напоминай, что их мобилизовали насильно.

Ты мне будешь читать лекции о международных правах?

Идём!

Так! Свой позор смоете в бою.

Кровью!

Жизнь всё-таки прекрасна! Чего только не пережито -

и всё-таки мы снова вместе. - Не хватает только Зигиса.

А если вдруг откроется дверь - и вдруг войдёт и он?

Может же произойти такое чудо... - Зигис больше не придёт.

Ты в этом уверен? - Зигис умер у меня на руках.

Когда? Где и как?

Поговорим о Зигисе в другой раз.

Янчик, мне это очень важно. Ну, как другу.

Его действительно больше нет. Ну, не будем об этом. Хотя бы сегодня.

Ну, ладно. - А сам ты, Рич!

Ты за прошедшие годы стал такой... - Какой?

Эх, ты! Янчик!

Волховцы! Другого пути у нас нет.

Ну, подумайте сами.

Разве большевики кого-то из нас пощадят?

Никого!

Эту форму, что на нас, не любят ни русские, ни англичане, ни американцы.

Только победа Германии может быть нашей победой.

И потому - сорок восемь часов будем держаться в Намее!

Всё происходит по плану. Мы не можем оставить им дамбу.

Уж через болота мы как-нибудь выберемся.

Главное! Двое суток в этом болоте запрещено умирать!

Пурмалис! - Ну?

Поменяемся? - Отстань.

Я всегда завидую тебе. - Почему?

Ну, так. Ты хоть знаешь, как это, когда тебя кто-то любит.

Когда ты сам любишь. А я?

Одну девушку я поцеловал... Когда спала!

Да, если останемся в живых, будет возможность завидовать тебе.

Первая свадьба, первые попытки ужиться с тёщей.

Потом, во второй раз всё выходит намного проще.

А я завидую вам обоим. Вам хоть не страшно.

О-о! Ещё как!

Вам не надо бояться лейтенанта.

Он лишь один-единственный раз посмотрел мне в глаза.

На мобилизационном пункте.

А кто ты такой? Девушка, что ли? Чтоб тебе в глаза смотреть?

Поэт! Пиши свои стихи и не дёргайся.

Лейтенант меня боится.

Он понимает, что я могу пустить пулю ему в затылок.

Поэтому в бою мы никогда не стоим рядом.

Он из полицейского батальона. Доброволец.

Ну и что? Командир полка Якумс тоже.

В сороковом году отец был в местном комитете фабрики.

Когда пришли немцы, его арестовали и расстреляли.

Лейтенант...

Как сейчас помню этот острый нос и узкие губы.

Странно...

Почему они не идут? И не стреляют?

Нашёл, где искать логику!

Может, готовятся?

Ужинают, пишут письма...

Может быть.

Янчик!

Янчик! Давай, перейдём к ним!

Ты думаешь, если перейду на другую сторону, то предам Родину?

Нет. Предательство здесь.

Ты всмотрись в лица лейтенанта и полковника Якумcа.

Они - преступники! Они много говорят о Родине,

а сами давно продали всё, что свято для человека.

Они нас сделали преступниками.

Пока хватает сил, чтобы выбраться из этой легионерской ямы.

Идём, Янчик!

Иди! Я знал, что так случится.

Иди, пока не поздно.

Ну! Я ничего не видел, ничего не слышал.

Господин лейтенант!

Давай за ним!

Ты хочешь... вернуть меня назад?

Не надо. Сам...

Сам выберись из этой ямы и иди вперёд. Не бойся!

Янчик...

Такая тишина кругом...

Господин полковник! Мы нашли его посреди поля.

Заблудился... - Из какой роты?

Хутор Намея.

За хутор Намея, друг.

Мы раньше не встречались?

Не помню, господин полковник.

Я солдат и я этому рад. Как славно, что я солдат!

Ну, вот и вся моя рота.

Где старший сержант?

Не знаю. Сказал, что принесёт какие-то свечи, и пропал.

Не пропал, а сбежал.

А я еще надеялся, что он меня сфотографирует.

Тебя тоже. Всех нас троих.

Почему, господин лейтенант?

Если ты когда-нибудь его увидишь, спроси у него самого.

Не корчи быка, если ты телёнок!

Двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре.

Какая же ты всё-таки свинья, Арнольд!

Янчик, я слышал, после моего отъезда ты в Волхове получил Железный крест.

С таким же успехом я мог получить пулю в затылок.

Ну, не стесняйся, не стесняйся! Мы же не в отделе кадров.

Пей кофе! Ой, какой хороший.

Это я так, после дороги, немного устал.

"Вперёд, к победе"

Ну, уже мы далеко! Ужинать будем уже под Ригой.

На твой котелок! - Не хочется.

Комок стоит в горле.

Мне, друг, не легче.

Или думаешь, я какой-то тупица?

Ты жив, а где твоя рота? - Нет.

В Волхове головушки сложили.

И за что?

Дзинтра! Бульон!

"О, Изабелла..."

Рига! Так близко...

Рукой дотянуться можно!

Что ты вообще рукой можешь достичь? - Я никогда не видел Ригу!

Так и умру, не увидев...

О, Изабелла! Как прекрасна ты!

Ну, сынки! Ешьте латышский бекон!

Не красным же оставлять! Красным - это!

Фигу! Фигу!

Знаете, хозяин! Я бы охотно выпил кружечку молока.

Ах, молока! Дзинтра! Неси молока! Молока, молока, молока!

Спасибо, Дзинтра! Любимая, дорогая латышская девушка!

Дзинтра! Этим двум - ведёрко с манной кашей!

Алкоголь делает человека тупым. - Не может быть!

У него стали дрожать руки. - Да? А у меня не дрожат.

Музыканты! Прочь!

Председатель исполкома! Комсорг!

Учитель! Ну, и другие красные!

Там не было ничего, не было ничего, Только кустик шевелился...

Постойте, парни! Дайте и мне облегчить душу!

Хватит, папаша! Хватит!

Там, где мы прошли, другим уже нечего делать!

Лучше ставь на стол самогон!

Дзинтра! Самогон! Быстро! Неси, сюда!

Видишь, Калныньш! Мы оба думающие люди.

Какое у этого Зигиса Пурмалиса было отчество?

А где он жил до войны?

Ну, тот твой друг, который перекинулся к большевикам?

Если мы попадём в плен к русским, я выдам себя за Зигиса Пурмалиса.

И у тебя снова будет хороший друг.

Ах ты...

Браво! Браво, молодой человек! Мне нравится купаться.

Мне нравятся красивые мужчины! Мне нравится флирт!

Хорошо урчишь, котик! Дзинтра! Одну водку!

Это у вас тоже за "ПИФ-ПАФ"?

А что ты думала? Здесь мы все одинаковые.

"ПИФ-ПАФ"! На!

Мне нравится купаться! Мне нравятся красивые мужчины...

Старая прялка, верни нас назад ушедшую молодость снова прожить!

Ну! Играй!

Грустно? - А вам весело?

Нет.

Можете пожелать мне счастливого пути.

Нет.

Спасибо!

"Путь спасения"

Пустите!

Пустите меня!

Стой!

Айвар! Скорее!

Стой!

Папа!

Папа!

Что с тобой, малыш?

Слава Богу, ничего серьёзного.

Где ты это заработал? Почему молчишь, братишка?

Действительно, так больно?

Плохо воюете, солдатики!

Большевики уже в Сигулде. 50 километров - и в Риге будут!

Может, в подвал пойдём? - Пустяки.

Ты надолго домой?

Навсегда.

Но, сынок! Как же так?

Ах, эта форма больше не нравится? Хочешь красные звезды носить?

Дезертир!

Ты сам бежишь, как крыса с тонущего корабля.

Постыдись, сын! Разве тебя учили так говорить со старшими?

Господин Хинценберг берёт нас на своей машине в Германию.

Ах, так! Рига уже заминирована!

Последний приказ - и сможешь походить по развалинам.

Вон! Вон, крыса! - Янис!

Мальчишка! Закрой пасть! - Постыдись, Янис!

Это ещё мой дом! Я здесь хозяин!

И что он тебе не так сказал? Я требую, чтоб ты извинился перед моим другом!

Этого я не сделаю! - Не сделаешь?!

Тогда вон, неблагодарный мальчишка! Вон из моего дома!

Хорошо, отец!

Используй последние минуты своего права домовладельца!

Братишка!

А ты не собирай тряпки и хлам! Всё равно в машину не влезет!

Картины, я сказал, картины сейчас ценятся на мировом рынке!

Отец! Что ты сделал?!

Янчик!

Сейчас по улицам тебе ходить опасно.

В моём доме тебя никто искать не будет! Пошли! Идём!

Ты разве не едешь с ними?

Ты думаешь, что я всё ещё маленькая и ничего не понимаю?

Никуда я не еду! - Но Рич ведь в Берлине!

Я буду ждать его дома. Идём!

А почему ты не писал? - Антра! Ку-ку! Ну, видишь!

Постой!

Антра!

И всё же, почему ты не писал? - Я уже сказал тебе.

Антра!

И тут никто не виноват. Наш маленький народ

всегда перемалывают между большими жерновами.

И тебя тоже перемололи? - Нет, меня нет!

Я только не хочу, чтобы ещё кого-то осудили...

за измену Родине.

Как меня... и других.

Многие заслужили. - Ого! Действительно?

Прости! Я не хотела тебя задеть.

Нет, это я должен извиниться.

Вчера ведь я ничего не знал о Пичуке.

Ты многого не знаешь. - Да...

О чём ты думаешь?

В школе меня ждут дети. - Ну и что?

Рич, я нужна им, а они мне.

И ты их будешь учить, что здесь рай земной?

И что они хозяева этого рая?

Ты сама в это веришь? А они тебе поверят?

Нам когда-то многое могли внушить, Ричард.

Да. Тебе, мне, Янису.

Но те, кому скоро будет восемнадцать, хотят всё понять сами.

Я учу правде - и горжусь этим.

Идём! Мне стало зябко.

Ты знаешь, куда я первым делом пошел в Риге?

В дом твоего отца.

И я помню тот день, когда мы

учились танцевать ламбетвок.

А потом втроём пришли сюда.

В тот раз ты стоял здесь, я рядом,

а Зигис стоял здесь.

"Мы клянёмся именем нашей дружбы, что всегда будем вместе,

что никогда не бросим друг друга! Что будем помогать друг другу

в самые трудные моменты.

Клянёмся, что будем делать всё для чести и славы нашей Родины"!

Вы знаете, господин Шеффер из пятой квартиры сегодня уехал! - Ну?!

Да. Вместе с другими фрицами репатриировался в Германию.

Ну что они с ума сходят? Латвия - нейтральная страна.

Мы живём в мире, а Германия воюет с Польшей,

Францией, Англией. Неужели этот Шеффер хочет шею себе сломать?

Я ему то же самое говорил. Знаете, что он ответил? - Что?

"Ты, пацан, изучаешь право только год! Поэтому тебе кажется,

что у нас всё в порядке". - И ты не дал ему по шее?

Зигис, Зигис! Начни сначала. - Пошли!

Да, ещё Шеффер сказал, что их Гитлер устроил всеобщее народное голосование.

А наш Улманис уже шестой год правит без всякой конституции и законов.

Придёт время, когда с таким незаконным государством

никто даже говорить не захочет. - Пусть они едут и не возвращаются!

А ты? Что ты ему сказал? - Чтоб они не боялись!

Я разработаю новую конституцию.

Мальчик с девочкой идёт, Шаг назад, и шаг вперёд.

Пролетят и дни и ночи, Такт шагов их будет точен.

Видишь, Петер! Это мои дети! - Прости, как же это?

У тебя, кажется, было только... - Ты не ошибаешься.

У меня сын и дочка, а эти оба мне, как сыновья.

В нашем доме выросли, одну школу окончили.

А сейчас все трое изучают право.

А эта барышня - Антра Спандега, из французского лицея.

Лучшая подруга моей дочки. - О, парле ву франсэ, мадемуазель?

Простите, мы сегодня вечером хотели сходить на Братское кладбище.

Ах, молодость, романтика... Маленькие Кришьяны Валдемары.

Ну, идите. Идите! - Ну, да.

У нас, домовладельцев, вечером собрание в гильдии.

До свидания! До свидания, папа!

Да...

Тогда все казалось столь простым и чистым...

Дружба была дружбой. Любовь - любовью.

И родина была просто родиной.

А теперь тебе так больше не кажется?

А как ты думаешь, если все здесь захороненные вдруг поднимутся,

не начнётся ли между ними снова борьба не на жизнь, а на смерть?

Начнётся. За Родину. - Точно.

Ибо слово "Родина" каждый из них понимал по-своему.

И как ты его сейчас понимаешь?

Я? - Да.

Я думаю, что для полковника Якумcа и лейтенанта это слово...

это слово означало совсем другое, чем для того красноармейца,

которого ты расстрелял.

Если я могу тебе напомнить. - Пожалуйста.

Мы договорились быть откровенными.

Янчик!

Я никогда не был в Сибири.

Где же ты был?

В первый мирный день сорок пятого года

я с поднятыми руками шагал по Парижу.

И позволял красивым парижанкам плевать мне в лицо.

Позже я это забуду.

Французские женщины тоже.

А сейчас?

Сейчас?

Пройдём дальше.

А сейчас...

сейчас у меня в кармане документы,

свидетельствующие, что я - Зигис Пурмалис.

И если будет необходимо, ты это тоже подтвердишь.

Ничего больше мне от тебя не надо.

Кстати, тебе привет от нашего бывшего командира полка Якумcа.

Он теперь - большой человек за границей.

Рич!

Ты помнишь нашего волховского сержанта?

А, того длинного червя в очках? Помню. - Он однажды просил меня о том же.

И знаешь, что я ему ответил?

Я дам тебе две копейки. Автомат недалеко.

Железный крест у тебя уже есть,

теперь сможешь заслужить новый почётный знак.

Рич! Постой!

Ты никуда не уйдёшь!

Ты думал, я не понял твоей ухмылки о новостройках?

Ты экскурсант на нашей земле. Поэтому ты можешь только ухмыляться.

Ты не способен радоваться нашему счастью,

и плакать над нашими бедами,

и потому ты для нас чужой! - Янчик! Янчик, не подходи!

Рич, я тебе не позволю... - Янчик, не подходи!

Ах, ты...

КОНЕЦ ФИЛЬМА