Original subtitles

Ни сестра, ни жена.

Нас не ждут у окна,

Мать родная на стол не накроет.

Наши семьи ушли,

- Наши хаты сожгли... - Сидите, сидите.

- Ну, как идут дела? - Да ничего.

Порядок, товарищ командир.

А к чему бы это оживление на железной дороге?

- И очень большое, товарищ полковник. - Все в этом направлении.

Эшелон за эшелоном: танки, орудия - и все в сторону Орла и Белгорода.

- В общем, у нас все готово. - Вы уверены в этих людях?

Уверен.

В Здолбунове надежная группа, у них все есть: взрывчатка, мины.

Нет-нет. Не нужно пока никакого шума, только разведка. Понятно?

Ясно.

Советская разведка приносила первые, пока еще обрывочные сведения

о готовящемся наступлении немцев где-то в районе Курска.

Танковые, моторизованные дивизии стремительно стягивались в этот район.

Еще никто не знал, как развернутся события.

В тылу врага за тысячу километров от фронта все шло своим чередом.

- Кто этот высокий генерал? - Привет.

- Привет. - Это для доктора Круга.

- Хорошо. - Это же господин Дарген, первый

заместитель самого рейхскомиссара.

А. А вот господин выходит из машины?

- Этот? Не знаю. - Я, кажется, его уже видела здесь.

А вот этот?

Это доктор Функ, верховный судья Украины.

- Я вас слушаю. - Ефрейтора Майстера нет.

Его вызвали в комендатуру.

Хорошо.

Да.

Я слушаю.

Все документы уже подготовлены.

Сейчас.

- Вы меня слушаете? - Да-да, обязательно передам.

- До свидания. - Я скоро вернусь.

Хорошо.

- Здравствуйте, фройляйн. - Здравствуйте.

- А ефрейтор Майстер уже ушел? - Ненадолго, его куда-то вызвали.

- До завтра, фройляйн, целую ручку. - До свидания.

- О, вы пользуетесь успехом. - А я думал, что вы здесь скучаете.

- Нет, не скучаю. - Жаль, очень жаль. Я хотел

- предложить вам приятную прогулку. - Спасибо, я занята. Кроме того,

- у меня есть жених. - Ах да, этот симпатичный офицер.

Я видел вас вместе однажды. Он был ранен на фронте.

- Да. - И как он себя чувствует?

Спасибо, хорошо.

И конечно, ваш жених будет ждать вас, чтобы проводить после работы.

- Нет, он в командировке. - О! Значит, я могу вас проводить сегодня.

Благодарю вас, я занята.

Занята. Очень симпатичный у вас жених. Простите, я не знаю его имени.

- Обер-лейтенант Пауль Зиберт. - Зиберт. Надеюсь, я не показался вам

слишком навязчивым. Буду очень рад при случае познакомиться с вашим женихом.

- Фройляйн. - До свидания.

Спокойно, спокойно.

Стреляли.

Прошу вас.

Спасибо.

Пауль!

- Привет. - Привет.

- Как понравился фильм? - Ничего.

Расскажешь? Ты можешь надо мной смеяться, но она мне нравится все больше.

Почему вы не смотрели фильм? Вдруг вышли из зала.

Старье.

- Где ты вообще пропадаешь? - М-м...

- Невразумительный ответ. - Вы слышали о Функе?

- А что случилось? - Для него это не впервые. В Польше

- на него покушались дважды. - Говорят, стрелял мальчишка.

- Он был один? - Это опять поляки.

Какая-то группа террористов.

Кто это?

Дивизия "Райх".

Разрешите пригласить вашу даму.

Пожалуйста.

- Прошу вас. - С удовольствием.

Смотри, этому парню будет что показать, когда он вернется домой.

- Да, если он не сгорит в своем танке. - Такие не горят.

Все горят, Пауль, а такие чаще других.

Послушай, Гердрих, ты помнишь майора? Его фамилия Геттель.

Да, помню, а что?

Он стал ухаживать за моей Валентиной.

- Это за ним водится. А ты ревнив? - Ну... В общем, да.

Это чувство мне незнакомо. Хотя Геттелю я бы, конечно, не уступил.

Он непьющий, к таким людям я отношусь с недоверием.

Скажи своей Валентине, чтобы она держалась от него подальше.

Я встречал его на Принц-Альберт штрассе в доме Гиммлера.

Все это, конечно, ерунда, если бы он не был таким дерьмом.

Пани Лисовская в своей стихии.

Послушай, Пауль, может случиться, я предложу тебе интересное дело.

Тебе не хотелось бы вырваться из этой дыры?

Я надеюсь, вот-вот начнется летняя кампания и мы все понадобимся

- на фронте. - Никто ничего не знает, Пауль,

никто ничего не знает.

Будь готов ко всему.

Оставим наших подруг майору Геттелю, а сами...

Познакомьтесь, мой друг Вилли Вильбах.

- Очень приятно. - А это Ганс.

Ганс Кнопп. Очень рад.

- Вы нам так ничего и не сказали. - Потом, потом.

- Вы тоже уезжаете? - Нет, мы пробудем еще два дня.

- Ну прыгайте же, ну! - Я уже два раза прыгал, господа.

Без парашюта.

- Он уже на взводе, ему все равно. - Мы с вами можем провести здесь

- несколько веселых вечеров. - К сожалению, нас послезавтра отправляют.

Как мне все надоело, Пауль. Мне очень надоела война.

- А вам? - Мне тоже.

Я бы дорого сейчас дал, чтобы оказаться дома, хотя мне некуда торопиться.

Отец умер прошлой зимой, оставил одни долги.

Я согласен работать даже грузчиком.

Пауль, давайте обменяемся адресами.

Может быть, мы вспомним друг друга, если останемся живы.

Господа! Выпьем за дивизию "Райх"!

Пауль, Пауль, к нам, пожалуйста.

Сюда, садись. И вы тоже.

Господа, мы с вами накануне великих событий. Я не помню, кто-то

из философов говорил, что здоровой нации поражения так же необходимы, как победы.

- Они закаляют дух. - Выпьем за дух нации!

Браво! Браво!

Нет, фройляйн Лидия, променять Париж на Ровно, согласитесь, это...

- ужасно. - Да.

- Чем же вы провинились, Людвиг? - Решительно ничем. С Елисейскими

полями пришлось распрощаться всем моим сослуживцам.

Один мой приятель узнал, что пришел приказ отправиться в какой-то.

Белгород, так напился, что выпал из автомобиля.

Ой, боже мой.

Господа, я хочу выпить за новое оружие, которое приготовил для нас фюрер.

- За наши новые танки, господа! - За танки!

Вам, конечно, можно позавидовать, но фюрер позаботился и о нас.

- Прекрасная штука. - Вальтер, 14 зарядов.

Не хвастайте, у меня тоже был такой. Но увы.

- А что случилось? - Что?

Вы, наверное, помните, это известная история. На нас напали русские

- парашютисты, человек 50. - Так и вы были в этой истории?

- Там погиб наш друг, Руди Штольц. - Да, я один уцелел из всех.

Пять человек уложил из вальтера, но потерял его, будучи раненым.

Но я помню номер: 46710. - У вас чудесная память, подполковник.

- У меня более поздний. - Но тоже интересно. Дай взглянуть.

Генрих, когда тебя отправят на фронт, я его тебе подарю.

За любопытство по носу. Получил?

- К нам, обер-лейтенант! - Ну что же вы? Мы ждем!

- Вот видите, я выполнила вашу прихоть: пригласила эту компанию,

хотя мне они не нужны. Вы довольны?

- Почему вы молчите? - Думаю о вас.

Да?

- Я не опоздала? - Ничего.

Отвернись.

- Что-нибудь передать? - Не надо. Сам поскорее возвращайся.

До встречи!

Из города в отряд, из отряда в город. Он не знал и не думал,

что едет в последний раз.

Ему было только 20 лет. Возраст, когда жизнь кажется вечной.

Курск, Орел, Белгород.

Район установлен точно.

Из Германии танковые дивизии "Адольф Гитлер", "Райх",

"Мертвая голова".

Из Франции моторизованная дивизия "Великая Германия".

Из-под Ленинграда, Великих Лук в том же направлении 172-я, 210-я, 94-я.

Из Норвегии - армейский корпус Дитмайера.

- Огонь! - Огонь!

Обычно все это происходит в одно и то же время.

Он выходит из парикмахерской без пяти девять.

Это самый подходящий момент, и, возможно, единственный.

Многократные проверки показали, что Функ утром почти всегда идет

из парикмахерской в суд один.

Без личной охраны.

- А как с парикмахером? - Все в порядке, договорились.

Парикмахер - бывший польский офицер.

- Связан с польской подпольной группой. - Так.

Машина к этому времени должна стоять вот здесь.

Ворончук находится на углу.

- И дает сигнал. - Понятно.

- В девять Функ входит в суд. - Что ж, вроде все верно.

- Добрый вечер, фройляйн. - Здравствуйте.

- Разрешите? - Пожалуйста.

У вас ничего не изменилось. Все осталось по-старому.

Разрешите присесть?

Благодарю вас.

- Рассказывайте. - Что рассказывать?

Все-все-все. Все новости.

- А у меня никаких новостей нет. - Это плохо.

Да.

"Анна Каренина".

А где ваше начальство?

- Гауляйтер Кох? - Уехал в Берлин.

- Надолго? - Пока неизвестно.

- Все остальные что? - Все остальные - это Функ?

- Да. - Он на месте.

Обратила ты внимание, что напротив суда парикмахерская?

Говорят, он там бреется каждое утро, около девяти.

- Это надо проверить. - Хорошо.

Да, между прочим...

Если со мной что-нибудь случится, тебе сразу надо исчезнуть из города.

Мало ли.

Был прекрасный солнечный день.

В небе ни единой тучи.

Мы сидели над Вислой. Девушка сказала: "Если бы как в этот день..."

- Когда вы успели? - А ты как думала? Теряю время даром?

Поставил себе задачу: до конца войны - польский и украинский.

- Какая смешная. - Отец подарил.

Вы вот лучше скажите, зачем вам нужен был немецкий?

Как "зачем"? Зачем люди изучают языки?

- Зачем все-таки немецкий? - Разве мало красивых языков?

- Или вы готовились к войне? - Нет, не готовился. Просто на заводе

у нас, на Уралмаше, когда-то были немецкие специалисты.

А у меня оказалась память на языки. Чуть что - все бегут ко мне.

Там, кстати, были хорошие ребята.

- Кто? - Немцы.

- А что, тебе не нравится язык? - Немецкий?

Их надо убивать.

Что вы на меня так смотрите?

Нет, нет, ничего.

У тебя не найдется чего-нибудь поесть?

Да, сейчас.

- Я поставила чай. - Спасибо. Смотри, получается.

А? У меня был приятель, он эти штуки здорово делал.

Ну что? Похоже на курицу?

- Не очень. - Мне тоже кажется, что не очень.

Так...

Это что?

- Олень? - Отгадала.

А это?

- Нравится? - Да.

- Это что, козленок? - Может быть.

А теперь смотри.

А вы не боитесь этого майора Геттеля?

Боюсь.

- А что делать? - Не знаю, мне всегда страшно за вас.

- Серьезно? - Да.

А вы уже совсем привыкли, да? С ними в компании. Вы у них как свой?

- Угу. - После войны не поверят, что вы русский.

- Ты думаешь, не поверят? - Конечно. Скажут: "Он немец.

- Его фамилия Зиберт". - А ты пойдешь в свидетели.

Скажешь: "Я его знаю, это он только прикидывался".

Как вы сказали? Прикидывался?

Прикидывался.

Какое смешное слово.

Что?

Так, просто никогда не видел, как ты смеешься.

Давай.

Николай Иванович, впереди такой же мерседес, как наш.

Обгоняй, Коля.

- Ваши документы. - У нас только что проверяли.

Извините, но сегодня на каждом шагу проверка.

Мы ловим бандитов, одетых в немецкую форму. Прошу.

Благодарю.

- Ваши документы. - В чем дело?

Этот район оцеплен. Документы.

- Ваши документы. - Господин обер-лейтенант,

- у меня уже проверяли три раза. - Извините, сегодня будет на каждом

шагу проверка - в этом районе совершено серьезное преступление.

Кончайте, обер-лейтенант, преступник задержан.

Нам известно, что ваш муж погиб под Варшавой, сражаясь против нас.

Но это печальное обстоятельство не повлияло на ваши симпатии

к Германии и ее офицерам, не так ли? Это несколько облегчает наш разговор.

Хочу предупредить, он должен остаться между нами.

Разумеется.

Речь пойдет об одном вашем знакомом.

Насколько мне известно, к нему вы относитесь лучше, чем к другим.

- Да? Кто же это? - Я имею в виду обер-лейтенанта.

Зиберта.

Кстати, что-то в последнее время я его не встречал. Он бывает у вас?

Я не хочу вторгаться в область ваших интимных отношений. Еще раз хочу

вас предупредить, разговор конфиденциальный. Если о нем

кто-нибудь узнает, то у вас могут быть неприятности.

Я это уже слышала.

Скажите, он при вас никогда не говорил по-английски?

- По-английски? - Да. Ай лав ю май литл гел.

Почему по-английски? Я привыкла эти слова слышать по-немецки.

Мало ли у человека причуд.

Прошу вас, если что-нибудь вспомните, сообщите мне.

- Хорошо, но ведь я... - И еще. Нам может понадобиться

ваша квартира, пани.

И последнее.

При случае представьте нас друг другу, если вам будет удобно.

Хорошо, пожалуй.

"Из Стокгольма передают. Немецко-фашистская газета

сообщила, что на днях неизвестным, одетым в форму немецкого офицера,

был убит оберфюрер СС Альфред Функ. Этот гитлеровский главарь занимал

пост верховного судьи на Украине и, по словам газеты, был отмечен

фюрером за образцовые услуги. Убийство Функа связывают

с проведением массовых репрессий неблагонадежных лиц.

Стрелявшему удалось скрыться.

На этом участке фронта наши

войска нанесли большой урон технике и живой силе противника".

- Поздравьте Николая Ивановича. - Обязательно.

Ему придется сменить погоны. За такие дела повышать звание надо.

- Конечно надо, но немцы не повысят. - А мы повысим.

Отвезете ему новые документы. Теперь он будет не обер-лейтенант, а гауптман.

Дорогой Зиберт, желаю вам дослужиться до генерала.

- До фельдмаршала. - Ого!

Меня вполне бы устроило кончить войну гауптманом, но живым.

Правильно.

- Смотри, не зазнавайся. - Да-да.

Что грустишь, Генрих?

Боюсь, что мне недолго осталось

жить в этом городе. Надеюсь, ты слышал о тотальной мобилизации?

Все обойдется.

Не успокаивай меня. Я сам тоже удивлен, почему меня так

долго держат в канцелярии, ведь мой отец простой бухгалтер.

Что ни говори, а мы тут живем

- как на курорте. - Нет, здесь тоже бывает жарко.

Вы слышали, что случилось на Киевском шоссе? Там пришлось сжечь целую деревню.

Да-да. Кстати, господа, знаете,

кто стрелял в верховного судью Функа?

- Нет, кто? - Нашли?

- Пока нет, но известно, кто это. - Он немецкий офицер, там, говорят,

какие-то личные мотивы. Прошу вас.

Гауптман, вы тоже что-нибудь

слышали об этом?

Простите, господин подполковник, я не понимаю вас.

Я не удивлюсь, если он окажется... Послушайте меня...

Я слышал, его перевели на север, но это неспроста - старику уже за 50.

Это не имеет никакого значения, воевать будут все. Гауптман, вы тоже

можете собирать свои чемоданы. У вас много чемоданов?

- Хватит его разыгрывать. - Я не удивлюсь, если окажется,

что в Функа стрелял наш гауптман. На войне все бывает.

- Не будем о войне. - Не будем.

Господа, не будем говорить о войне. Наши дамы загрустили - это дурной признак.

Да.

- Давайте выпьем. Кто выпьет со мной? - Я выпью с вами.

- Вы? - Да. Налейте мне.

Пожалуйста.

- За что мы выпьем? - Не знаю, скажите.

- Выпьем за будущее. - Нет, я стараюсь не думать о будущем.

- Напрасно, я бы на вашем месте... - Что?

Если бы я был так молод, как вы, я бы все время думал о будущем.

Пауль, я люблю Генриха и хочу, чтобы он остался жив.

- Будем откровенны, Пауль. - Ты что-нибудь знаешь о моей зуболечебнице?

С некоторых пор я стал догадываться, что ты мало похож на врача.

Ты наблюдателен и, по-моему, очень неплохо устраиваешься в жизни.

Заслужил репутацию фронтовика, а сам работаешь вершафткоммандо.

- Ты любишь деньги. - Ты не ошибся.

- Я предлагаю тебе работу. - Привет господину гауптману!

Привет!

- Какую? - Я скоро уезжаю.

- Поедем со мной? - Но я нахожусь на военной службе.

Не будь наивным, ты знаешь, о чем идет речь.

Видишь ли, Ортель, я строевой офицер.

- И твое ремесло у нас не в почете. - Что ты знаешь о моем ремесле?

Могу сказать, что в наших печальных делах под Курском немалую роль

сыграла их разведка. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Из меня вряд ли получится то, что тебе нужно.

Ничего особенного и не нужно.

Что вы играете, как на похоронах, давайте веселей, я танцевать хочу!

- Перестаньте! - К черту!

С ума все сошли.

Как вы можете...

У меня сын под Курском погиб.

Мальчику было 16 лет.

- Пауль, вы спите? - Нет.

Если хотите, можете прилечь.

По-моему, вам сегодня было совсем невесело.

- Почему вы так решили? - Так я вижу.

- У меня сегодня день рождения. - Поздравляю вас.

- Спасибо. - Почему вы никому не сказали?

Тем более вы должны быть веселым. Все будет хорошо.

Все будет хорошо.

Пауль...

Хотите знать, почему я попросила вас сегодня остаться?

Меня расспрашивал о вас один человек.

- Он просил не говорить вам об этом. - Кто же это?

Штурмбаннфюрер Геттель.

Даже хочет с вами познакомиться.

- Я буду рад. - Вы с ним поосторожней.

Он принимает вас не за того, кто вы есть.

Интересно, за кого он меня принимает?

Этого я не знаю. Спрашивал, говорите ли вы по-английски.

По-английски?

Что это ему взбрело в голову?

А вы у меня прелесть.

Пауль...

Я умею быть другом.

Это русская станция.

Все равно.

Вам не бывает грустно в день рождения?

- Иногда. - А мне всегда грустно в этот день.

- Я помню, когда-то мы собирались в этой квартире: мой муж,

его друзья, мои подруги.

Было много вина, музыка.

Я сидела там в углу и думала, что жизнь проходит зря.

А я всегда думал, что жизнь еще не начиналась.

Я ведь еще ничего не сделал.

- А что бы вы хотели сделать? - Многое.

Хотел бы завести с вами роман.

Смешно, что между нами до сих пор ничего не было. Нелепо, да?

Пауль!

Вы становитесь похожи на всех.

- Разве это плохо? - Не надо!

Не надо.

Ведь вам не до меня.

Вы не похожи на человека, который добивается любви силой.

Интересно, почему я не похож?

Нет, конечно.

Вы, немцы, берете нас за кусок хлеба, за то, что не пошлете в Германию.

Я не вас имела в виду.

Вы все-таки другой.

Я такой же, как все.

Пауль...

Зачем это?

Если бы не война и не этот мундир...

Если бы не война, я бы не стоял сейчас с вами в этой комнате.

Я не был бы здесь.

Если бы не война...

Ничего вы не поняли.

В этот день столица нашей родины Москва приветствовала салютом

войска, выигравшие битву на Курской дуге - крупнейшую танковую битву в истории войн.

Операция "Цитадель" провалилась. Немецкие генералы

назовут ее последним сражением за Германию.

Это был первый салют на улицах Москвы.

До победы оставалось 640 дней и ночей.

- Опять обещают заморозки. - Интересно, какая погода в Лондоне?

- Вероятно, туман. - Да, скорее всего.

- Вы знакомы с лондонским климатом? - Только по книгам.

- Где вы окончили офицерское училище? - Это что, допрос?

- Что вы, простое любопытство. - В Кенигсберге.

Думаю, это произошло в другом месте, но это не самое главное.

Вы знаете, Интеллидженс сервис неплохо работает.

- Возможно. - Скажу откровенно, мне приходилось

иметь дело с англичанами - они работают лучше других.

- То есть профессиональнее? - Если хотите, да.

Но вы бы им не подошли.

Вы открыто бросаетесь деньгами - надо быть скромнее.

Уезжаете во Львов, а там-то вас и не оказывается, не говоря уже обо всем прочем.

О, пани!

- Пожалуйста, кофе. - Благодарю вас.

- С нами, пани? - Нет, не буду вам мешать.

- Коньяк? - Да, пожалуйста.

- За наше знакомство. - С удовольствием. Вы же не пьете.

Оказывается, мы неплохо знаем друг друга.

- Итак, за что? - За ваши новые погоны, гауптман.

Благодарю.

Значит, вы меня принимаете за английского разведчика?

Допустим, что это так, а что дальше?

Не знаю.

Ваша нерешительность вряд ли уместна, а ваше поведение двусмысленно.

Вы прекрасно знаете, что любого человека, подозреваемого в шпионаже,

следует немедленно передать службе безопасности.

Вы вместо этого встречаетесь со мной, ведете какие-то переговоры.

Могу подумать, вы хотите предложить свои услуги британской разведке.

Вы рискуете, Геттель.

Нет, мой дорогой Зиберт, я ничем не рискую.

Мой друг, подполковник Гюнтер, ваш сослуживец, сообщил мне,

что он совершенно вас не знает. Видите, мы тоже неплохо работаем.

Да, но я должен вас огорчить, у нас в вершафткоммандо нет никакого Гюнтера.

- Это старый прием, Геттель. - Прием действительно старый.

Но Гюнтер есть.

- Да... - Что же дальше все-таки?

Давайте подумаем вместе.

У нас это часто бывает - опять выключили свет.

У вас есть выход: вы можете сейчас попытаться арестовать меня.

В случае успеха вам гарантировано повышение по службе.

Это, конечно, заманчиво.

Но я должен вас предупредить, это не так легко и небезопасно.

- Я вооружен. - Есть и другой вариант.

Моему ведомству могут быть полезны услуги английской разведки.

Но английская разведка, в свою очередь, может заинтересоваться вами,

а ведь вам известно, они платят неплохо.

Война подходит к концу. Может, имеет смысл подумать о будущем?

Разумеется, от вас потребуются определенные гарантии.

Разве не достаточно, что мы с вами здесь,

- а не в гестапо на Почтовой, 24? - Да, пожалуй.

- Могу ли я иметь гарантии? - Разумеется.

Хорошо.

- Вы остаетесь здесь? - Да.

- До свидания, гауптман. - До свидания.

- Вы уже уходите? - Да.

- Я вам открою. - Благодарю, я сам.

- Большое спасибо за гостеприимство. - До свидания.

Пауль...

Вы даже не пили кофе. Хотите, я вам его согрею?

Спасибо, не нужно.

Вот и все.

- Ну и вечер сегодня... - Впечатлений хоть отбавляй.

- Вы останетесь? - Жаль, но нам придется проститься.

- Вы уезжаете? - Да, собираюсь.

- Но вы вернетесь? - Да.

Вы можете рассчитывать на мою квартиру.

Если вам захочется отдохнуть, вы знаете, где у меня ключ.

- Да, я заметил. - Если что, вы можете оставить

записку.

Вот здесь.

Хорошо.

Откроете?

Кто там?

Пауль, это двоюродный брат. По-моему, вы знакомы.

Вам надо срочно уходить отсюда.

Только что на улице убит штурмбаннфюрер Геттель.

Вот его документы.

Все-таки я не могу понять, зачем было ликвидировать Геттеля?

Почему вы не посоветовались с нами? Вы считали, что он опасен?

Все равно не стоило пороть горячку, был такой интересный вариант.

Поймите, я тут ни при чем, они со мной не договаривались.

Этого Каминского я видел один раз у Лисовской.

Но вы знали, что поляки за ним охотятся?

- Охотятся за Геттелем? - Да.

Понятия не имел. По-моему, они просто хотели выручить меня.

- То есть как выручить? - Вы что, раскрылись?

Нет, разумеется, я для них немец, они просто считают, что есть

разные немцы. От Лисовской я тут же ушел.

Николай Иванович, прошу вас больше там не появляться.

- Хорошо. - Напрасно они уничтожили Геттеля.

А этого Каминского нужно разыскать и привести в отряд.

Что у вас с Ортелем? Куда он собирается ехать?

Не знаю. Опять разговор о персидских коврах.

Соглашайтесь, что бы он ни предлагал.

Если он собирается вас взять с собой, то нам это на руку. Что там

- за персидские ковры? - Обещал привезти Лисовской.

Пусть едет куда хочет.

Главное - знать куда, а уж мы его встретим.

Вот возьмите и постарайтесь покрупнее, только не так,

как с Геттелем - Ортель нам нужен живой. Желаю удачи.

Спасибо.

Внимание!

Вперед!

Внимание!

Вперед!

Внимание!

Вперед!

- Господин майор, вас ждут. - Продолжайте.

Внимание! Вперед!

- Только ничему не удивляйся. - Здравствуй, Пауль.

- Здравствуй. - Ты едешь со мной или нет?

Я все время думаю об этом. У каждого человека в жизни бывает один шанс.

- Обыкновенный человек пропускает его. - Короче, ты хочешь, чтобы сегодня

- я тебя убедил. - Началось.

Учения прекратить. Всем в убежище.

- Господин майор... - Оставьте нас.

- Слушаюсь. - Я человек везучий. Переждем здесь.

- Итак, я слушаю тебя. - Я хочу быть уверенным, что это

- серьезное и солидное дело. - Все ясно. Ты деловой человек

и готов рискнуть жизнью за фюрера, но при этом хочешь знать, что за это

- будешь иметь. - Я говорю с тобой серьезно.

Я тоже не шучу. Мы едем на самый ответственный участок этой войны.

Тебя это устраивает? Фюрер ждет от нас подвига, и, возможно, именно

мы, да-да, ты и я изменим ход войны.

Такие случаи в истории бывали.

Мы уже слишком много натворили. Нам остается только одно: натворить

еще больше.

Ну что же, я согласен.

Я солдат. Если надо опуститься на парашюте где-нибудь в тылу русских,

я готов.

Зачем же парашют? Он может просто не раскрыться. Меня никогда

не увлекал этот спорт мужественных. Пусть уж другие.

А я предлагаю тебе нечто лучшее. Мы едем в одну маленькую восточную

страну. С комфортом, в прекрасной машине, с хорошими деньгами,

в отличных штатских костюмах.

Мы поедем за персидскими коврами. Ты любишь персидские ковры?

На них можно неплохо заработать.

Но это, прости меня, нейтральное государство?

Что, Персия? Да, конечно.

Но и мы, мой друг, приедем из нейтральной страны.

На три дня. По своим делам.

Прекрасный выстрел.

- И знаешь, кто наш шеф? - Кто?

- Отто Скорцени. - Тот самый Скорцени?

Да, тот самый, что спас Муссолини, да будет тебе известно.

- О, это серьезно. - А ты как думал?

- Пронесло. - Ну хорошо, Гердрих. Мы едем вместе?

Нет, я поеду раньше. И пришлю тебе вызов вскоре в Копенгаген.

Там ты пройдешь специальную подготовку, ну а потом...

Мне действительно нужен человек, на которого я во всем могу

положиться, Пауль. Итак, решено?

Решено, Гердрих.

Я тебя провожу.

Ну что же, неплохо.

Это касается пункта "Зет".

Несомненно, речь идет о секретной операции на территории Ирана.

Это касается Тегеранской конференции.

Да, судя по всему, немцам уже известно об этом.

Сообщите всем товарищам: соберемся у меня в 14:00.

Слушаюсь.

А медведевцы-то молодцы.

Пройдет 2 месяца, и мы услышим по радио сообщение ТАСС о заявлении

президента Рузвельта на пресс-конференции в Вашингтоне.

Президент Рузвельт заявил, что он, будучи на конференции в Тегеране, где

решался вопрос об открытии второго фронта, остановился в советском

посольстве, а не в американском. Чтобы избежать поездок по городу.

Так как русским стало известно о германском заговоре.

"Для немцев было бы выгодным делом, - заявил Рузвельт, - если бы они могли

разделаться с маршалом Сталиным, Черчиллем и со мною".

А еще через 20 лет мы прочтем во французской печати интервью

с небезызвестным Отто Скорцени, бывшим начальником секретной

службы СС. Его признание о том, как готовилась и как неожиданно

провалилась акция в Тегеране.

А пока шел январь 1944 года. И до победы было еще полтора года.

И предстояло еще отвоевать тысячи километров родной земли, пройти

пол-Европы и взять Берлин. Все это еще предстояло.

И найти в развалинах вот это сооружение. Объект "Вервольф" -

ставку Гитлера на советской земле под Винницей.

Но они еще здесь. Они еще отдают приказания, судят и казнят,

распоряжаются землями и заводами, и судьбами людей.

Сколько им осталось? Знают ли они это?

Через полтора года гитлеровский гауляйтер

военный преступник Эрих Кох скроется под чужой фамилией в маленьком

городке близ Гамбурга. Его найдут спустя много лет.

Он предстанет перед судом польского народа и будет приговорен к смертной казни.

Сейчас Эрих Кох еще не думает о расплате.

И вот наступило время, которого мы ждали все эти годы, о котором

думали бессонными ночами.

Но это были и последние дни, когда мы видели Николая Ивановича Кузнецова.

Вы помните, друзья? Ты помнишь, Коля?

Помню, Николай Иванович решил заглянуть к своей старой знакомой.

Он должен был эвакуироваться вместе с немцами.

И перед тем как уехать из города...

Останови.

"Пауль, я чувствую, мы с вами больше не увидимся. Последние дни все очень неспокойно.

Ко мне приходили. Если я не ошибаюсь и вы тот человек,

каким мне кажитесь, желаю вам добра и жизни. Прощайте".

"Я прождала его весь день.

Он пришел только в шестом часу.

Мы должны были вместе возвращаться в отряд".

Валя.

- Что это? - Вокзал.

- Это наши? - Наши. Коля Ворончук.

- Я сейчас соберусь. Одну минуточку. - Ничего. Не спеши.

Ой, чуть не забыла.

- Это взять или пускай остается? - Возьми.

Ладно. Она всегда со мной.

- Странно. - Что странно?

Я совсем не представляю вас после войны. Какой вы будете?

Обыкновенный.

- Придете на работу. - Приду на работу, скажу:

"Здравствуйте, товарищи".

- Ну а как вы придете? - Как все, в костюме. У меня есть

новый костюм.

Ну все, я готова. Может, присядем на дорожку?

Присядем.

Да. Только знаешь, все изменилось. Тебе придется остаться.

- Как остаться? - Так остаться. Ты поедешь

с рейсхкомиссариатом. Это приказ. Вас эвакуируют.

- Куда? - Не знаю куда. Кажется, в Кенигсберг.

- А вы? - Я уезжаю. Сначала во Львов, потом

в Польшу. В общем, пока не кончится.

Что же вы мне сразу не сказали?

Чтоб нам долго не прощаться.

- Вы что, сейчас уезжаете? - Да.

Ждет машина.

Когда же мы теперь увидимся?

Наверное, уже после войны.

- Где ты будешь? - Не знаю. Я вернусь в этот город.

Буду ждать.

Я не хочу, чтобы вы уходили. Мне кажется, если

вы уйдете, мы больше никогда не увидимся.

И все-таки нужно идти.

Это уже недолго.

Уходите.

А мы уходили на запад.

И канонада советской артиллерии преследовала нас по пятам.

Это приближался день освобождения.

А мы уходили все дальше от фронта.

Туда, к немецким тылам, продолжать борьбу.

Назначь какой-нибудь определенный день. Допустим, такого-то числа

каждый год в Москве.

А почему в Москве? Встретимся здесь, в лесу. На нашем месте.

Так, командировочные мы вам отметили, все в полном порядке.

Мы идем вслед за вами. Встреча, как условились, на Львовщине.

Журбенские хутора. А если Краков - ждите связных.

- Договорились. - Там у вашего Яна много знакомых.

- Тут есть свои "но". - Ясно.

Ты уж не проявляй инициативу, а то снова как с майором Геттелем.

Ну а если что, оставайтесь во Львове, дождитесь прихода наших войск.

Пусть они вас в плен берут.

Ясно. Но я постараюсь не сдаваться.

- До самого Берлина. - Ну, до встречи.

Так, Ян, до видзенья. Кажется, так? Желаю тебе успеха.

- До видзенья. - Смотри, осторожно.

Вот тебе путевые листы. Держи.

Счастливо.

Мы еще не знали, что видим его в последний раз.

Будет Львов и хаос немецкого отступления, и вице-губернатор.

Галиции, павший от руки неизвестного мстителя, и дороги, перекрытые жандармерией.

Звание гауптман, возраст 32-34. Рост высокий, волосы темно-русые.

По-немецки говорит свободно. При аресте соблюдать особую осторожность.

Герр гауптман, попрошу документы.

Вам придется подождать.

Автомат.

- Это ваши документы? - Так точно, мои.

Вам придется немного подождать, господин гауптман.

Очень досадно.

- Дорога закрыта. Поставьте свою машину. - Куда?

Вон там.

Отходи к лесу.

Ян, я здесь!

Ян! Ян!

Ян!

- Николай Иванович! Николай Иванович! - Ах, гады. Сволочи.

На, бери меня.