Original subtitles

"18 сентября 1942 года обер-лейтенант Пауль Вильгельм.

Зиберт впервые появился на улицах этого города, столицы оккупированной Украины.

Капитан приехал с фронта по делам службы.

Это был обыкновенный день войны. Бои шли под Воронежем и.

Ростовом. Немецкая артиллерия продолжала обстреливать Ленинград.

Дивизии Гитлера вышли к Волге.

До нашей победы оставалось 960 дней и ночей.

Многие из вас еще не родились.

Господа, с Новым годом! За 1943 год!

Господа, выпьем за наши блестящие победы в новом 1943 году! Браво!

Господа, это было очаровательное зрелище - мы зажгли елку прямо в лесу.

Мы ее облили керосином и она загорелась!

- Ничего подобного я не видел. - А я встретил прошлый Новый год в бою.

Мы устроили русским прекрасный праздник.

- Браво-браво! - Один хороший бросок

и 30 км без остановки.

А я, господа, этот год встречал в Париже. Это была оригинальная встреча.

Прошу прощения, а сколько после этого вы лечились?

- А вы, Пауль? - Мне не повезло, я в прошлом году

был уже далеко от дома.

Мы пили за то, чтобы война кончилась в этом году. О, Вальтер!

Господа, он у нас сегодня герой дня.

Эта прекрасная елка - дело его рук. Браво!

- Расскажи, как ты ее привез. - Он привез ее из леса под охраной

целого взвода автоматчиков.

Ничего подобного. Нас было только трое. Я взял двух солдат.

Это был смелый рейд!

- Обратите внимание, Пауль. - Да, ты ведь этого еще не видел.

- Пани Лидия. - Извини.

- Пожалуйста. - Какая прекрасная коллекция.

- Откуда она у вас? - Это было увлечение моего мужа.

- Господа, что там у нас на фронте? - На фронте такие пайки - позавидуешь.

Ведь вас в канцелярии это волнует больше всего.

Скажите, почему вы пришли без вашей девушки? Кажется, Валентина?

Что, она действительно ваша невеста?

Да. Но это не помешает мне ухаживать за вами.

Стремительная атака.

- Сразу видно, что вы фронтовой офицер. - А вы, кажется, переменили прическу.

- У вас раньше была коса. - Вы всегда так наблюдательны?

В том, что касается приятных мне людей - да.

Ах, вот как?

Вот видите, а вы настроены против меня.

С чего вы взяли?

- А это не так? - Как мне переубедить вас?

- Хотите со мной выпить? - Если этого достаточно - пожалуйста.

Пошли.

Когда я был в Норвегии, мне очень понравился их обычай.

Каждый пьет за свое желание, но молча.

- Задумайте и выпейте. - А у меня нет желаний.

- Пусть будет, как будет. - Неужели нет?

- Извините, вы были в Норвегии? - Да.

- А где? - В Бергене. Потом в Осло.

- Осло... Где-то я вас видел... - В каждом городе есть места,

- где нетрудно встретить офицера. - А вы надолго сюда?

Это зависит не от меня. После ранения я в вершафткомандо.

Но, честно говоря, я предпочел бы сейчас воевать, господа.

- Я думаю, что вы говорите неправду. - Почему же неправду?

Каждый, кто хочет воевать, находит место поближе к фронту.

- Как вы, например. Неправда ли? - Господа, хватит говорить о делах.

- Ну что ж... - Выпьем.

Ведь вы этого хотели. Так за что выпьем?

Пани Лидия, вы так легко меняете друзей.

- Я во всем люблю разнообразие. - Вы непостоянны.

Постоянство - это удел слабых.

В таком случае мы все необыкновенно сильны!

Господа, выпьем за очаровательную

хозяйку, которая приютила нас в эту новогоднюю ночь!

Браво!

Господа, Берлин!

Зиг хайль!

- Да здравствует великий фюрер! - Хайль Гитлер!

- Зиг! - Хайль!

Браво! Господа, я поднимаю свой бокал за военные успехи!

- За победу в Сталинграде! - Господа, через два дня мы провожаем

на фронт Зигфрида. Я прошу всех выпить за Зигфрида!

Браво!

Господа, да здравствуем мы!

Пани, вашу ручку.

Ну, пора так пора.

- До свидания. - А я бы еще рюмочку.

- Ты и так хорош. - Где же Пауль?

До свидания и спасибо за приятный вечер.

- А вы не умеете пить. - О, пани...

У вас дома подавали к столу обычные рейнские вина. А в Париже вы привыкли

пить французский коньяк "Камю" или что-нибудь в этом роде.

Напрасно усмехаетесь, Николай Иванович. Пить вам придется -

и вина, и коньяки. По-моему, они не так уж плохи на вкус.

- Или вы предпочитаете нашу русскую? - Да как вам сказать...

Пошел.

- Ну как, не страшно? - Нет.

Так.

Следующий.

- Повторяй. - Смелее.

Хорошо.

Пауль, кем был ваш покойный батюшка?

Управляющим в имении князя Шлобиттена.

Где находится магазин обуви Шкитона?

Гиненбургштрассе, 22.

А как туда попасть, если вы выехали из имения в город и находитесь

возле кинотеатра "Одеон"?

По Фридрихплас налево, а затем мимо мужской гимназии.

Маленькая поправка. По имеющимся у нас сведениям,

эта гимназия не так давно была закрыта.

И передана вермахту под госпиталь.

Ну, положим, насчет мужской гимназии я мог и не знать, я же пробыл

два года на фронте.

Дорогой мой Зиберт, об этом вам мог написать кто-нибудь из ваших земляков.

И потом, такая подробность в разговоре никогда не повредит.

Вот это вам. Прочтете на сон грядущий.

Герман Геринг. Может, найдете что-нибудь любопытное.

- Разрешите войти? - Да, пожалуйста.

А уже готово. Так-так... Проходите.

Ну как, ничего? Подойдет?

Подойдет.

Положите пока здесь.

"Там у них канцелярии, штабы, резиденция гауляйтера Коха.

Мы должны знать, что там происходит.

К тому же, по нашим сведениям где-то на Украине ставка Гитлера.

Ваша задача - узнать ее точное местонахождение.

Учтите, первое

время никаких активных действий, только знакомства.

Войдите в их среду, станьте для них своим человеком.

С вами поедут местные уроженцы, хорошо знающие эти края.

У них там родные, знакомые. Отряд будет близко, рядом с вами.

Необходимо держать постоянную связь.

Вам все ясно?"

Здравствуйте, товарищи.

Знакомьтесь. Это ваша невеста.

- Здравствуйте. - Здравствуйте.

- Ее зовут Валя. Знает четыре языка. - Квартира в городе.

- Невеста с квартирой? - Ну а как же? Ну знакомьтесь.

- Вы уже давно в отряде? - Недавно.

Не надо, я говорю по-немецки свободно.

- Вы уже там жили при немцах? - Жила.

Ну и как?

У вас там есть знакомые, подруги?

- Да. - Есть и такие, что в дружбе

с немецкими офицерами?

Есть и такие.

Вы их встречаете?

Встречаю.

Скажите, четыре языка - это русский, украинский, немецкий?

- Польский. - Вот это хорошо.

Мне бы тоже не помешало знать польский язык. Вы мне поможете?

Пожалуйста.

О вас ведь тоже будут говорить всякое - спуталась с немцем.

- Вас это не смущает? - Нет.

А сколько вам лет?

Какое это имеет значение?

Фашисты убили моего отца.

Недавно.

Он был здесь лесничим.

Помогал вам.

Немцы искали ваш отряд.

Рад вас видеть, герр обер-лейтенант.

Мое почтение, фройляйн. Я выполнил вашу просьбу.

Вы видели офицера, с которым я поздоровался?

И вот этот в очках с местной девушкой - тоже мой знакомый.

Она говорила, между прочим, что знает фройляйн Валю.

- Благодарю вас, господин Багинский. - Пожалуйста. До свидания.

- Иди поздоровайся. Ну иди. - Я плохо ее знаю.

Это неважно. Иди.

О, пани.

Наверное, уже утро. Черт возьми!

Перебрал.

- Извините. - Ничего-ничего.

"Приказом коменданта города с сегодняшнего дня в целях

безопасности вводится комендантский час. После 12 часов по местному

времени пребывание на улицах, равно как и в других открытых местах

гражданских лиц, не имеющих специального пропуска, будет

рассматриваться как нарушение режима..."

Говорит Москва. Говорит Москва.

Последний час. Разгром немецко-фашистской группировки

под Сталинградом. Красная армия развивает контрнаступление.

- Валя... - Кто вам разрешил сюда?

Николай Иванович должен прийти, а вы здесь.

- Нужно, Валя! В такой день не выпить?! - Тащи стаканы, тарелки и штопор.

Давай быстрей. С немцами пьем, а уж со своими-то...

- Сумасшедшие! - Разворачивай быстрее.

- Ненормальные. Молодцы, что пришли. - Мне больше всех попадет.

Вот подожди, машину достану, денька на три смотаемся с тобой во Львов.

Так ведь там тоже немцы.

- Ну и пускай. - Подумаешь, немцев испугались.

Родные у меня во Львове. Даже не знают, что я здесь.

Коля, наверх.

Валя, ты помнишь, моя фамилия Багинский Болеслав, коммерсант. Твой дядя по матери.

Ну вот, я же вам говорила...

- Здорово. - Здорово.

- Приходько, выходи. - Ну, братцы, вот это конспирация.

- Подождите, узнает Медведев! - Коля, мы только на пять минут.

- Ох, черти! - Прости, Николай Иванович.

- Ну что, слышали? - Слышали. Здорово вам там попало!

- Увы, да! - А вы смеетесь.

Паулюс сейчас самый жизнерадостный офицер!

- Тише, товарищи, ведь все-таки траур. - Ну тогда давай по маленькой

- ради траура. - Это вы хорошо придумали, братцы,

- только уходить вам надо. - Когда?

- Сейчас. И мне тоже, я на минутку. - Валя, что слышно?

- Как условились. - Меня тоже ждут два немца.

Придется постные рожи делать. Послушай, Коля, давай по маленькой.

- Ну, Николай Иванович? - Давай!

За наших!

- Зиг! - Хайль!

Пусть навсегда останутся в памяти подвиги наших погибших героев.

Пусть поражение обернется победой. Немцы умеют мстить!

Голос родины - вы сейчас его услышите. Голос немецких женщин!

Это ведь верховный судья доктор Кунц?

- Да. - Прекрасный оратор.

- Я приехала сюда из Мюнхена. - Мне оказана большая честь

приветствовать вас! И я счастлива!

Я говорю с вами от имени ваших

сестер, матерей и жен. Я говорю с вами от имени всех женщин Германии!

В этот исторический час Германия с надеждой смотрит на своих верных

солдат, тех, кто несет миру новый порядок!

Я приехала из Германии,

чтобы сказать вам: фюрер объявляет России тотальную войну!

И немецкие женщины с вами!

- Ну как тебе она? - Ничего.

Я знаком с ней. Мы, можно сказать, старые друзья.

- Генрих, а что это за майор? - Где?

- В том ряду. - Майор Геттель.

- Занятная личность. - Я встречал его несколько раз.

Геттель случайно ни с кем не встречается.

Дух наших фронтовиков непоколебим!

У нас есть письма немецких солдат из-под Сталинграда.

Это письма истинных германцев! Они преисполнены

великой верой в победу фюрера!

Читайте их!

Вы увидите, пройдет еще полгода, и Россия будет на коленях!

Мы еще им покажем немецкий Сталинград! Хайль Гитлер!

Хайль!

Линда.

- Гердрих! Какая встреча! - Мне даже не верится.

Мне тоже.

- Я очень изменилась, Гердрих. - Все такая же.

- Ты делаешь карьеру? - А ты что, стал врачом?

- Жизнь меняется, мы тоже. - Я вас не познакомил.

Обер-лейтенант Зиберт. Линда Оттен.

Фройляйн, я потрясен! Я думал, что такое очаровательные женщины

- находятся где-то в глубоком тылу. - Спасибо.

А я думала, что такие храбрые мужчины находятся на фронте.

О, берегись, Пауль, эта женщина когда-то была дерзким ребенком.

И не любила комплиментов. Я вижу, здесь так много прекрасно воспитанных

офицеров. Вас еще не собираются переводить на фронт?

- Непременно, Линда. - Фройляйн, я не такой уж большой

психолог, но я чувствую, вы осуждаете нас совершенно напрасно.

Нам не так уж сладко в этой проклятой глуши.

Я этого не заметила. По-моему, наоборот, вы все здесь недурно устроились.

Мне говорили, что немецкие офицеры прекрасно чувствуют себя в обществе русских женщин.

А русские - и подавно. Их вполне устраивает такая оккупация.

А как же вы представляете себе оккупацию?

Они думают, что всех русских мы отправим в тюрьму?

Ирония здесь неуместна!

Нам дорого обходилась наша сентиментальность. Для этого сброда

есть трудовые лагеря! И те, кто могут работать, должны работать!

Остальные нам не нужны! Это старая истина. Как вы этого еще не поняли?!

Если дать им размножаться, они заполонят весь мир.

Их надо уничтожать планомерно без всякой истерики! Всех до одного!

- Я вас чем-нибудь удивила? - Нет, фройляйн.

- До свидания, Гердрих. - Мне вставать в 6 утра.

- Так рано? - Ведь завтра я уже улетаю.

Как это обидно. Я и Пауль были тебе очень рады!

Господину Зиберту я пожелаю успехов на фронте.

- Куда пойти посидеть? - Не знаю, все равно.

Чертова дыра! Опротивело все на свете! Хоть бы какой-нибудь конец.

- Паршивое настроение. - Я вижу, что ты настроен мрачно.

- Нет причин веселиться. - Я не знаю, что ты имеешь в виду,

но считаю, что мы не имеем права поддаваться настроению.

Хочешь пари? Мы еще этой весной отплатим русским за Сталинград.

Ты слышал, говорят, сам фюрер сейчас на фронте.

Смотря что назвать фронтом. Фюрер проявил изумительную храбрость - прибыл на Украину.

А это уже почти фронт.

Послушай, если бы я не знал тебя, я мог бы...

- Мог бы спокойно написать донос? - Не говори ерунды, мне просто

не нравится, когда в таком тоне говорят о серьезных вещах.

И о людях, перед которыми преклоняется нация.

Хороший ты парень, Зиберт.

Только не вздумай все-таки писать донос.

Я шучу.

Освободить дорогу.

- Вот уж повезло, полюбуйся. - Наше последнее изобретение,

так сказать, торжество человеческой мысли.

Эта санитарная машина?

В определенном смысле это можно назвать санитарной машиной.

Странно только, никому не приходит в голову взглянуть вон туда.

Там, где у всех машин помещается глушитель.

Взгляни.

Ты понял?

Очень простой принцип - труба с выхлопными газами проведена прямо в кузов.

А там, при желании, можно разместить человек 30-40.

Минимум времени и никаких затрат. Просто и даже гигиенично.

Значит, там сейчас люди?

Сейчас уже не люди, а трупы.

- Ну пошел! Освободи дорогу! - Вперед!

Проезжайте!

Все происходит за 20 минут.

Транспортировка и ликвидация одновременно.

А у тебя неплохие нервы.

Ну, поехали.

"И смогли уничтожать планомерно, без всякой истерики всех до одного!

Я вас чем-нибудь удивила?"

"Все происходит за 20 минут - транспортировка и ликвидация одновременно".

Николай Иванович.

Николай Иванович.

Что с вами?

Ничего.

А почему вы не спите? Это вы напрасно. Надо спать.

- Вы спите там в городе? - Пытаюсь.

- Мне сейчас принесли немецкую газету. - Геринг в Виннице.

Был в театре на оперетте "Голубой Дунай". Значит, ставка там.

Пожалуй, придется ехать в Винницу.

Во всяком случае нужно принять все меры к выяснению.

Всякий раз, когда туда съезжаются гости, жди перемен.

И по разговорам с Ортелем я понял, что Гитлер сейчас на Украине.

Вы только обязательно еще раз проверьте.

Нет, Дмитрий Николаевич, это занятие не по мне.

В свое время меня из драмкружка вышибли за бездарность.

Но это было до войны.

Нет, серьезно, я хотел просить вас,

не знаю, как вы отнесетесь к этой просьбе, но если возможно, дайте

мне побыть в отряде. Хотя бы недельки две.

Вы только правильно поймите,

бывает так, что нет уверенности. Вот и сейчас у меня такой момент.

Я не могу с ними разговаривать, сидеть за одним столом, пить кофе.

Я хочу в них стрелять! Стрелять!

Стрелять!

Николай Иванович, может у кого-нибудь возникли подозрения?

Когда возникнут подозрения, будет поздно.

Достаточно запросить вершафткомандо.

Вы сами знаете, что никакого обер-лейтенанта Зиберта нет.

Что я могу вам сказать...

Я могу вам предложить отдохнуть и выспаться до утра.

Какое-то подозрительное движение на железной дороге.

Похоже, что они хотят перебросить армии Манштейна куда-то в район Воронежа.

А может, это даже реванш за Сталинград.

Сейчас необходимо быть в городе.

И взять с собой радиста для прямой связи с Москвой.

- Они постараются нас запеленговать. - Ну неделю, я думаю, вы продержитесь.

Будете менять квартиры. Другого выхода, к сожалению, нет.

Уже три часа.

Я иногда думаю, с кем я дружил до войны и с кем бы я подружился

теперь или после войны.

Я почему-то...

Почему-то уверен, что у нас с вами получится дружба, Николай Иванович.

Нам надо бы только дожить до этого.

Ладно, постарайтесь заснуть.

Я тоже попробую.

Спокойной ночи, хотя она и прошла.

Дай.

Так, по пункту "Зэт".

"По проверенным данным Винницу

посетил рейхсмаршал Геринг. Выбыл в неизвестном направлении.

Предполагается - объект "Вервольф".

- Галочка, сколько осталось? - 3 минуты.

- А это? - "Из штаба Китцингера. Танковый

корпус из Греции. Дивизия..."

Я пошел.

- Да-да. - Это пункт "А" - железная дорога.

Дивизия "Адольф Гитлер" - пехотная дивизия из Норвегии. Предполагаемый

маршрут "Харьков-Лазовая".

И далее. Проверено, командующим группы "Юг" назначен фельдмаршал Манштейн.

По пункту "Зэт". Данные о приезде Гитлера на Украину

подтвердились. Успеваешь?

Да.

По слухам, готовится совещание генералов с его участием.

Раз, два, три, четыре, пять. Вышел фюрер погулять.

А куда он потом вернется? В Берлин или в ставку?

Николай Иванович, посмотрите.

- Черт подери! Не успели. - Проверь черный ход.

- Там можно пройти. - Рацию, быстро!

- А принять успела? - Нет.

- Живо уходи! - Николай Иванович.

- Это куда? - Живее!

- Пусть она уходит! - Ты иди!

Раздевайся.

- Раздевайся. - Что вы...

Скорее.

Скорее!

Ложись.

Герр обер-лейтенант, извините за беспокойство.

В этом районе работает вражеский передатчик.

В моей квартире?

Прошу прощения, я обязан осмотреть все квартиры. Кто хозяин?

Фольксдойче - старик с женой. Но их нет дома.

- У меня приказ. - Ну что ж, пожалуйста.

Вы не замечали ничего подозрительного?

Нет.

Мне бы не хотелось, чтобы вы сюда заходили.

- Почему? - Я не один.

А... Нам можно.

Ну что ж, прошу.

Фройляйн, извините меня - служба.

- А у вас мило. - Вы находите?

Обер-лейтенант, я ревнив!

- Герр обер-лейтенант, все в порядке. - Вы закончили?

Да. Уходим.

Извините, обер-лейтенант, что мы так рано нанесли вам визит.

И так некстати.

- Это был обыкновенный день войны. - Обыкновенный и тревожный.

Сам фюрер прибыл в Запорожье, и как стало известно советскому

командованию, в течение трех дней совещался со своими генералами.

Эти кадры сняты как раз в те дни.

На юге Украины на участке.

"Полтава-Харьков-Павлоград" собирались крупные силы противника.

В новую группу "Юг" под командованием фельдмаршала Манштейна вошли

30 танковых и моторизованных дивизий - почти половина

всех подвижных соединений Гитлера на восточном фронте.

Спустя 20 дней, 9 марта телеграфные агентства мира сообщат о полном

провале контрнаступления. Армии Манштейна наткнулись на хорошо

подготовленную оборону советских войск.

Реванш за Сталинград не удался. На фронте наступила передышка.

Неплохо-неплохо. Я научил фехтовать свою жену, когда она была еще невестой.

Женщина в рыцарских латах - в этом что-то есть. Оп! Укол!

- А вы делаете успехи. - Благодарю вас.

А где Тройман? Я его давно не видел.

Боюсь, что и не увидите.

А он что, ваш должник? Тогда дело плохо.

Думаю, что он сейчас уже в районе Ростова, если он вообще жив.

Нет, он у меня не брал взаймы.

Зато он взял у полковника Фишенбаха, которого, кстати, тоже отослали на фронт.

- Война списывает все долги. - Обер-лейтенант, вами интересовался шеф.

Благодарю вас, господин майор.

Мой шеф не хочет расставаться со мной ни на минуту. Вы надолго сюда?

Не знаю. Все в руках Бога и начальства.

- Я уже подавал рапорт, но мой шеф... - Кстати, мы с ним земляки.

Мне кажется, он специально подобрал себе в адъютанты земляка.

Обер-лейтенант, вы мне обещали посодействовать в одном коммерческом деле.

- Да, я помню. Вы будете завтра в казино? - Нет, к сожалению, мы опять уезжаем.

Мы будем в субботу. Там какое-то важное совещание.

Сейчас ведь кругом одни совещания.

Хорошо, я постараюсь к субботе.

Вы знаете, даже лучше в воскресение, мы можем запоздать.

У вас напряженная работа.

Да, граф Гаан - беспокойный старик, приходится много разъезжать.

- Он у вас довольно ловко фехтует. - Он большой любитель и отличный партнер.

Обер-лейтенант, до воскресения.

До воскресения.

Ап!

Обер-лейтенант, а вы не спешите.

Вы уверены, что он направляется прямо в ставку?

Да, Дмитрий Николаевич.

Мы можем устроить ему хорошую встречу. Ну, где-нибудь по дороге.

За мной!

Помоги.

Руки!

Пауль?!

- Обер-лейтенант, что все это значит? - Кто эти люди?

- Вы в плену, полковник. - И вам придется давать показания.

- Офицер германской армии? - Да. Я понял, что война проиграна.

И советую вам проявить благоразумие.

- Негодяй! Предатель! - Ты поторопился, подлая тварь!

Проявите благоразумие. В этом случае вам гарантирована жизнь.

И вы еще когда-нибудь сможете увидеть свою семью.

Подлец! Ты поторопился! Таких, как ты, будут вешать на фонарях!

Вы все здесь ничего не знаете! Вас сотрут с земли, уничтожат!

Собака!

- Что означает эта красная линия? - Я повторяю, это государственная тайна.

Поэтому я вас и спрашиваю.

- Ну? Мы только теряем время. - А куда нам спешить?

- Вас спрашивают, извольте отвечать. - Вы упустили из вида одно обстоятельство.

Если вы здесь погибнете, никто этого не оценит.

Поверьте мне. Что это за линия?

- Кабель. - Подробнее.

- Подземный бронированный кабель. - Так, ясно.

- Это что за значки? - Контрольные пункты.

- Линии доходят до обреза карты. - А дальше?

Кабель связан с Берлином.

- Деревня Якушинцы с Берлином? - Да.

Что в Якушинцах?

- Ставка? - Это государственная тайна.

Ставка Гитлера?

Да.

- Когда проложен кабель? - Недавно.

- Точнее. - Два месяца назад.

- Кто строил? - Пленные.

- Русские пленные? - Да.

Русским пленным доверили местонахождения ставки?

Их обезопасили.

Что вы имеете в виду?

- Я имперский советник связи. - Я не занимался этим вопросом.

Что с ними сделали?

Что с ними сделали?

Сколько их было?

Сколько их было?!

12... 12 тысяч.

Я не имею к этому никакого отношения.

Я не убивал. Я не убивал! Я не убивал!

На основании ранее полученных данных и показаниях графа Гаана можно

сделать вывод. Сделать вывод...

Полевая ставка Гитлера находится вблизи Винницы, в районе деревень.

Якушинцы, Стрижевки - вблизи Винницы.

Бункер главной квартиры находится...

Бункер главной квартиры Гитлера находится глубоко под землей.

Стены и потолки из железобетона толщиной 5 метров.

Многожильный подземный кабель связывает ставку с Берлином,

а также с Киевом, Харьковом, Ростовом, Житомиром.

Где находится ставка Гиммлера.

Севернее ставки Гитлера большой стратегический аэродром

для прикрытия. Кодированное название ставки "Объект Вервольф".

"Вервольф".

- Пауль? - Добрый день, пани.

- Извините, у меня не убрано. - А я вот решил навестить вас.

Ну пожалуйста, входите.

Раздевайтесь.

- Вы меня извините, я сейчас. - Пожалуйста.

- Мы с вами давно не виделись. - Как вы поживаете?

Немного устал. Кого-нибудь встречаете из наших общих знакомых?

Встречаю иногда.

- Садитесь. - Спасибо.

- Это ваш муж? - Да.

- Он дворянин? - Он граф.

Вы совершенно уверены, что он погиб?

Почти. Он пропал без вести в 1939-м.

- От чего же вы устали? - От всего.

- Я начинаю уставать. - Да и у вас сегодня усталый вид, пани.

Вам, наверное, очень нелегко живется. Приходится зарабатывать.

Конечно. Я даю уроки немецкого.

- Хотите выпить? - Нет. Спасибо.

Если бы кофе... Впрочем, не надо.

И кто же ваши ученики? В основном коммерсанты.

О, веселая публика. Я ведь тоже в некотором роде коммерсант.

Пауль, скажите, если не секрет, вы, наверное, знаете, будут

отправлять в Германию на работы?

Это неизбежно, пани, при том что у нас не хватает рабочих рук.

Вас это пугает?

- Нет. - По-моему, вы можете быть спокойной.

У вас так много друзей.

Руки!

Подойдите.

- Пауль, это мой двоюродный брат. - Ян Каминский.

Документы.

А вы на вид моложе.

Невежливо уходить, не попрощавшись с кузиной.

Я не хотел мешать.

Держите. На вашем месте, пани, я бы не доверял ему ключ от квартиры.

- Здравствуйте. - Здравствуйте. Что случилось?

- Вот я получила повестку. - Отправляют в Германию.

- Ну ладно. Больше ничего? - Это из отряда.

Что-нибудь важное?

Придется добиваться аудиенции у Коха, чтобы тебя оставили в городе.

Вот это, я скажу тебе, забота.

Ну что?

Ничего.

Просто вы давно не заходили ко мне. Тут еще эта повестка.

Я всюду искала вас.

- Да? - Угу, даже в казино была.

Встретила там Ортеля, он говорит, что тоже не видел вас целую неделю.

- Это все? - И что, возможно, вы...

У Лисовской. Все.

- Значит, ты меня искала и не нашла? - Потом встретила Ортеля?

Потом пошла искать меня по всем квартирам?

По-моему, самое время отправить тебя в отряд.

Что вы говорите?!

Может, я волновалась за вас.

Фройляйн не может доказать, что она немка?

В том-то и дело, а у нее родители чисто арийской крови. Я ведь их знал.

Отца убили партизаны. И если теперь ее отправят в Германию,

- обер-лейтенант будет очень огорчен. - Ничего, найдет другую.

- Успокой собаку. - Понимаешь, почему я прошу,

она ведь невеста обер-лейтенанта. Вот в чем вся штука. Ну сделай доброе дело.

Помоги ее оформить как фольксдойче. Ее освободят от мобилизации.

Он тебе этого никогда не забудет.

Послушай, адъютант гауляйтера Коха, забыл, как его...

Фон Бабах.

- Да-да, фон Бабах. Ты с ним знаком? - Он мой земляк.

Он мог бы устроить прием у гауляйтера.

- Это не так просто. - Я же говорил, обер-лейтенант

работает по коммерческой линии. У него большие возможности. Понял?

Вот обер-лейтенант.

Здравствуйте. Обер-лейтенант Зиберт.

Обер-ефрейтер Шмитд из охраны гауляйтера Коха.

Очень приятно. Отличные псы!

Герр обер-лейтенант разбирается в собаках.

Да, прекрасные овчарки. Особенно вот та. Я бы с удовольствием ее купил.

Вашу просьбу я уже передал.

Спасибо. Послушайте, Шмидт, окажите мне услугу.

- Слушаю, герр обер-лейтенант. - Нам необходимо попасть на прием

к гауляйтеру Коху. Со своей стороны обещаю вам, что не останусь в долгу.

- Это не в моих правилах. - Я же говорил вам.

- Но! - О, замечательно! Да.

Как вам это удается? Вы и до войны имели дело с собаками?

Нет, до войны я был кельнером в лучших отелях.

А последнее время работал в имении фон Бабах.

Послушайте, Шмидт, это же прекрасно.

Мы с фройляйн Валентиной поженимся и возьмем вас к себе в имение.

Разумеется, когда кончится война. Шлабиттон - близ Эльбинга.

Вы, наверное, слыхали.

Чудесное место.

Нам как раз нужен именно такой человек. Не так ли, дорогая?

Угу. Или вы навсегда связались с собаками?

Что вы, фройляйн, я весьма благодарен, я тронут.

Благодарю вас, герр обер-лейтенант. И вас. Я весьма благодарен.

Но если Бабах узнает, что я замышляю, он, наверное, не согласится

устроить это свидание?

Что именно, герр обер-лейтенант?

Ну как же, мы отбиваем у него лучшего кельнера.

Прошу вас.

"Если такая возможность вам представится и вы получите доступ

непосредственно к гауляйтеру Коху - это как раз тот случай, когда можно

и нужно действовать активно".

"Возможность представилась. Сегодня или завтра, как только назначат время.

Откровенно говоря, очень мало шансов уйти живым.

Я это понимаю, как и вы.

Иду на это сознательно и совершенно спокойно. Буду стрелять.

У каждого человека есть день и, может быть, минута, когда он

должен оправдать свою жизнь.

Над миром страшная угроза, я это знаю.

Я вижу их каждый день лицом к лицу. И хорошо понимаю, что будет

с человечеством, если они останутся.

Я решил, что не могу поступить иначе.

Смерть фашизму!"

Передай Николаю Ивановичу, что операция одобрена.

Есть.

Разрешите идти?

"31 мая 1943 года у рейхскомиссара Украины гауляйтера Восточной.

Пруссии Эриха Коха в его резиденции был назначен прием обер-лейтенанту.

Паулю Зиберту и его невесте - девице арийского происхождения, за которую

обер-лейтенант хлопотал перед вышестоящими властями.

Советский разведчик Николай Кузнецов во время аудиенции готовился

стрелять в гауляйтера.

Это был обыкновенный день войны, не отмеченный никакими важными событиями".

- Хайль Гитлер! - Хайль!

- А, обер-лейтенант Зиберт. - Заявление у вас с собой?

Прошу подождать. Вас примут.

Вы присядьте.

Господин капитан, обер-лейтенант Зиберт и его невеста в приемной.

Слушаюсь. Вы можете пройти.

Вы, фройляйн.

Я пройду, Пауль.

- Что это за история с вашим отцом? - Его убили партизаны.

Я все написала в заявлении. Вот справка из жандармерии.

- Ваш отец был немец? - Да, герр гауляйтер.

- Вы можете это доказать? - Все документы были у отца...

Так что... Я поэтому и обращаюсь к вам.

Обер-лейтенант Зиберт знал вашего отца?

Да, конечно. Они часто играли в шахматы. Обер-лейтенант бывал

- у нас в доме. - Играли в шахматы?

Вам не приходило в голову, что обер-лейтенанта пошлют на фронт?

Я к этому готова.

- Разумеется... - И вы уверены, что он на вас женится?

У мужчин, знаете ли...

- Часто меняются планы. - Что вы, я так ему верю.

И если бы вы с ним поговорили...

Он здесь в приемной.

И он надеется, что вы его примите.

Вы можете идти.

Слушаю. Обер-лейтенант Зиберт, прошу.

Ты можешь меня не ждать. Иди.

Хайль Гитлер! Обер-лейтенант Зиберт из вершафткомандо.

Садитесь.

Я просмотрел ваше заявление, обер-лейтенант и недоволен вами.

Я могу понять ваши чувства, но если все офицеры будут поступать

таким же образом и оказывать покровительство местным девушкам,

кто же будет работать у нас?

Но девушка из немецкой семьи,

я думал, что это будет принято во внимание.

- Вы давно на восточном фронте? - С самого начала.

- А где ваша часть? - Под Курском.

- Под Курском? Нашли время для девиц. - А почему вы здесь?

Временно, после ранения.

- Значит, вы просите ее оставить? - Да.

Мы помолвлены, герр гауляйтер. У меня серьезные намерения.

Я надеюсь получить отпуск и поеду с ней на родину просить благословения.

Я родом из Восточной Пруссии, а у нас старые традиции.

- Да. Нет-нет, этот вопрос решен. - Пересматривать я не буду.

Конечно, так и передай.

Да-да. Вы правильно поняли.

Так вы родом из Восточной Пруссии? Представьте, я тоже.

- Кто ваши родители? - Мой отец был управляющим в имении

князя Шлобиттена, близ Эльбинга.

А сам я до поступления в военное училище...

Постойте, о вас потом. Когда-то в году 1935-м я охотился в тех

местах у князя Шлобиттена. Он принимал нас. Курите?

Прошу вас.

- Благодарю. - А что старый князь, он жив?

Нет. Он умер еще в 1940 году перед самой Пасхой.

- Так ваш отец был управляющим? - Да. Он прослужил там

- почти 40 лет. - Ах, так. Похвально.

Рад слышать это, герр гауляйтер.

Фройляйн, вы всегда такая молчаливая?

Не знаю.

Вот, прошу.

Человеку, который, подобно вам, собирается остаться в России

и таким образом посвятить свою жизнь освоению восточных земель,

полезно кое-что запомнить. Как вы думаете, обер-лейтенант,

кто для нас опаснее, поляки или украинцы?

Признаться, я не думал об этом, но, по-моему, особой разницы нет.

Некоторые весьма наивно представляют себе германизацию. Нам нужны

русские, поляки, украинцы, которых мы научим немецкому языку?

Нам не нужны ни те, ни другие. Мы будем германизировать земли, а не людей!

Так вот, обер-лейтенант, вам нужно закончить

скорее свои дела и возвращаться к себе в часть.

Я думаю, у вас не будет отпуска, если ваша часть под Курском.

Там сейчас будет горячо.

Как настроены ваши товарищи на фронте?

Все полны решимости, герр гауляйтер.

Как они реагировали на последние события?

Сталинград? Он укрепил наш дух.

Так... Так вы говорите, что она знает четыре языка?

Так точно. Немецкий, русский, украинский, польский.

Хорошо. Прошу.

Благодарю, герр гауляйтер. Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

- Хайль Гитлер! - Хайль Гитлер.

Хайль!

- Ну как ваши дела? - Все в порядке, дорогой фон Бабах.

О, фройляйн будет работать в рейхскомиссариате!

Да. Оказывается, мы с гауляйтером земляки.

Поздравляю, обер-лейтенант.

- Почему вы не стреляли? - Не мог, Валя. Надо в отряд немедленно.

Под Курском они там что-то готовят. Что-то серьезное.

Он сказал: "Возвращайтесь скорее к себе в часть".

- Больше вам нечего сказать?! - Ты хоть потише.

Ведь такого случая больше не будет!

Ну что ты, теперь фройляйн будет

работать в рейхскоммиссариате. Ведь это тоже кое-что.

Вы просто струсили. Струсили...