Original subtitles

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА

Путь его бегства в

СССР пытались впоследствии

восстановить в деталях.

Точно выяснили только то, что от

Рима до Копенгагена он летел на

шведском пассажирском самолете.

Потом на поезде добрался

до Стокгольма и оттуда

улетел в Хельсинки.

В Финляндии его след был потерян.

Страусе, английский министр

снабжения, выступая в палате

общин, сказал, «Пока еще у меня

нет точных сведений о его

местопребывании, однако я не

сомневаюсь, что он в России».

Его считали военным шпионом,

а он всю жизнь только и

делал, что отказывался от

участия в военных проектах.

Его назвали мистером нейтрино,

но при этом не допускали к

ядерным реакторам.

У него была возможность

жить в любой стране мира,

работать в любом научном

проекте, реализовывать свои

самые смелые идеи.

Но Бруно Пантекорво отказался от

всего этого ради идеалов юности.

Почему он предпочёл

славе железный занавес

советского режима?

В конце августа 1950 года Бруно

Пантекорво вместе с семьёй,

женой Марианной и тремя

сыновьями уехал в отпуск.

В секретном ядерном центре

Харуэлл, где работал Пантекорво.

Его хватились только через

месяц, в конце сентября.

Но ещё почти месяц истории

исчезновения физика-ядерщика

тщательно скрывали,

надеясь, что Пантекорво просто

задержался на отдыхе.

Броно Пантекорво родился в 1913

году в итальянском городе Пиза.

Его родители были богатыми

негациантами, но в

30-х годах их разорили

пришедшие к власти фашисты.

Много позже в своей

автобиографии Пантекорво

вспомнит одну семейную историю

из этого времени.

Его отец был владельцем завода.

Один из рабочих в самом

начале фашизма организовал

на заводе забастовку.

К Пантекорво пришёл

чиновник, который потребовал

выдать имя зачинщика.

Отец Бруно отказался быть шпионом

и вызвал чиновника на дуэль.

Дуэль, конечно же, не состоялась,

но поступок отца вызвал

восхищение всей семьи.

Приход фашистов к власти

можно считать отправной точкой

формирования политических

взглядов Бруно Пантекорво.

Именно тогда его очаровали идеи

коммунизма, которые много лет

спустя приведут его в СССР.

Я придерживался левых

политических убеждений.

С самого начала это было прежде

всего связано с моей ненавистью

к фашизму и, как я теперь думаю,

с чувством справедливости,

привитом мне моим отцом.

Бруно Пантекорво.

После защиты диплома на

физико-математическом факультете

Римского университета, ему

повезло устроиться на работу

в лабораторию ядерной физики

к великому Энрико Ферми.

Сам Пантекорво впоследствии

шутил, что Ферми взял его к

себе, потому что ему был нужен

партнёр по большому теннису.

А Бруно тогда был одним из

лучших теннисистов Италии.

Но на самом деле, Ферми наверняка

разглядел во вчерашнем студенте

будущего великого учёного.

Первый же эксперимент

Пантекорво привёл к открытию.

В тот период в лаборатории

изучали изменения свойств

материалов при облучении.

Ферми только что обнаружил,

что облучённый нейтронами объект

становится радиоактивным.

Пантекорво заметил, что

радиоактивность серебра

возрастает в 100 раз, если

облучать его на парафине.

Ферми тут же предположил, что

это заслуга водорода и предложил

провести эксперимент в воде.

Место нашли быстро.

Фонтан с золотыми рыбками в

доме сенатора Карбина, декана

физического факультета.

К фонтану подтащили источник

нейтронов и опустили в

воду серебряный цилиндр.

Я уверена, что золотые

рыбки, несмотря на то,

что они попали под

нейтронный обстрел, вели себя

гораздо спокойнее и

с большим достоинством,

чем эта кучка физиков,

собравшихся у фонтана.

Лаура Ферми, атомы у нас дома.

Теория Ферми подтвердилась.

Вода также во много раз

увеличивала искусственную

радиоактивность серебра.

Эффект следующий, что

нейтроны быстрые.

Когда они содеряют лёгкие

элементы, как водород, очень

эффективно замедляются.

И медленные нейтроны имеют

более вероятность реагировать

с разным веществом.

Значит, получается,

вроде как, раствор.

Нейтроны, медленный расход

нейтронов в воде или парафине.

Надо сказать, что Ферми, с

простотой действительно великого

человека, сказал, как глупо, что

мы это не предвидели раньше.

Так было открыто явление

замедления нейтронов водой, на

котором была основана работа

первых атомных реакторов.

Впоследствии Энрико Ферми

получил за это открытие

Нобелевскую премию.

Бруно Пантекорво была присуждена

премией Министерства

национального образования.

Она дала ему возможность

поехать работать в Париж, в

Институт радио, к знаменитому

Фредерико Жилео Кюри.

В лаборатории Фредерико

Жилео Кюри Бруно Пантекорво

появился летом 1936 года.

Там он продолжил исследование

процессов замедления

и захвата нейтронов.

Но вскоре заинтересовался

явлением ядерной изомерения.

В тот момент над этой темой

не работал никто, кроме двух

американских физиков — Глена

Сиборга и Эмилио Сегре.

Бруно Пантекорво удалось

независимо от американцев

и чуть раньше них предсказать

существование стабильных ядерных

изомеров, а также найти

радиоактивные ядра нового типа.

За эти исследования

Бруно Пантекорво получил

премию Кюри-Карнеге.

Он прожил в Париже 4 года.

На этот период его жизни

приходятся, наверное, два

самых значительных события.

В 1936 году 23-летний молодой

физик Бруно Понтекорво

вступил в подпольную

коммунистическую партию Италии.

Он считал, что коммунисты

единственные, кто способен

выиграть борьбу с фашизмом.

А фашизм Бруно ненавидел

больше всего на свете.

Зато Советским Союзом был

совершенно очарованный.

Считал его царством свободы,

где нет богатых и

бедных, где человек работает

только из любви к труду,

а не ради чинов и денег.

В том же 1936 году Бруно

встретил девушку своей мечты.

Ведь невозможно быть в

Париже и не влюбиться.

Её звали Мариана Нортблом.

Она была родом из Швеции.

У них было много общего.

Как и Бруно, она происходила

из-за житочной семьи, полностью

разделяла его политические

взгляды, ненавидела фашизм и

восхищалась страной советов.

Через два года они поженились,

а ещё через год у них

родился первый сын Джиль.

Броно Пантекорво проработал

у Фредерика Жилео

Кюри до 40-го года.

Когда нацисты вошли в Париж,

ему удалось бежать в Америку.

Журналист одной из

итальянских газет провел

собственное расследование

бегства Пантекорво в СССР.

По его версии, ученый вез с

собой портфель, битком

набитый бумагами, и всю дорогу

до Хельсинского аэропорта

не выпускал его из рук.

Оттуда семью Пантекорова

якобы забрала машина советской

дипломатической миссии и

перевезла в морской порт.

Там они сели на

пароход «Белоостров».

Причем по расписанию.

Этот пароход должен был открыть

еще утром, но снялся с якоря

только в 5 часов вечера,

дождавшись тайных пассажиров.

Совпадение это или нет, но на

каждом новом месте работы Бруно

Пантекорво буквально в первый

же месяц совершал открытие.

Так было и на этот раз.

В 1940 году, возглавив

руководство отдела частной

геологической фирмы в

Оклахоме, Бруно Пантекорво

изобрёл, разработал и

реализовал на практике новый

способ обнаружения нефти под

землёй с помощью нейтронов.

Так называемый метод

нейтронного коротажа.

Это было первое в истории

применение ядерной физики на

практике в мирных целях.

Пантекорво говорил потом,

что спас честь науки, заставив

нейтроны поработать на

благо человечества раньше

того, чем их стали использовать

для уничтожения людей.

В 43-м году семья Пантекорво

переехала в Канаду.

Сначала жили в Монреале,

потом в Чокривере.

Здесь у Бруно и Марианы родились

еще два сына — Тита и Антонио.

В Чокревере Пентекорбо в качестве

научного руководителя

физического проекта участвовал

в создании и запуске большого

исследовательского ядерного

реактора на тяжелой воде.

Именно здесь он начал

исследования в области

физики элементарных

частиц и впервые задумался

о том, как можно

зарегистрировать нейтрино

и антинейтрино в

свободном состоянии.

Дело в том, что детектирование

нейтрино можно использовать

для того, чтобы следить

за работой атомных реакторов.

Следить за тем, с какой

мощностью они работают, какие

изотопы там уже образовались.

А это очень важная и благородная

цель, которую человечество

перед собой поставило и

выполняет сейчас задача не

распространения ядерного оружия.

Здесь же в Чок-Ривере

Бруно Пантекорво изобрел

свой знаменитый способ

поимки нейтрина с помощью

реакции превращения ядер

хлора в ядра радиоактивного

аргона, так называемый

хлораргонный метод.

В Канаде семья Пантекорво

прожила шесть лет.

В 48-м Бруно и Мариано приняли

решение вернуться в Европу.

Приняв британское гражданство,

Пантекорво приступил

к работе в Харуэлле —

главном научно-исследовательском

центре Великобритании

по атомной энергии.

Основной задачей английского

центра Харуэлл, точно

так же, как и американская

лаборатория Лос-Аламос, было

создание ядерной бомбы.

Здесь работали выдающиеся физики

20 века — Бор, Эппенгейм, Фукс,

Гамов, Тейлор, Сциллард, Уиллер.

Некоторые участники проекта были

заинтересованы в участии СССР

в создании ядерного паритета.

Но главы стран-союзниц не

собирались делиться военными

секретами с советской Россией и

прилагали все усилия, чтобы

перекрыть источники информации.

По иронии судьбы, одного из

важнейших советских атомных

шпионов, Клауса Фукса, вычислили

и арестовали в тот самый

момент, когда в СССР прогремел

первый ядерный взрыв.

Летом начались аресты советских

ядерных шпионов в Лос-Аламосе.

И параллельно продолжалась

проверка всех

физиков, работавших вместе

с Фуксом в Харуэля.

Больше всего подозрений у

службы безопасности вызвал

итальянец Бруно Пантекорво.

Но выяснить, занимался

ли он шпионажем в пользу

СССР, не успели.

Пантекорво исчез.

Вместе с СССР.

23 октября английский министр

снабжения Страусе выступил

с заявлением о пропаже

Пантекорова в палате общин.

При этом уточнил, в течение

нескольких лет доктор

Пантекорова мало соприкасался с

какой-либо секретной работой.

Тем не менее, он был сотрудником

секретной лаборатории, поэтому

на его исчезновение нельзя

было просто махнуть рукой.

По воспоминаниям самого

Пантекорва, решение переехать в

Советский Союз возникло у него

сразу же после окончания войны.

«К концу войны я находил

аморальном поведение

Запада в отношении страны,

которая сыграла такую

важную роль в войне против

нацизма и заплатила

такую громадную цену

человеческими жизнями.

Советский Союз для Запада

вероятный противник,

коммунисты против войны,

и это важнее всего».

Бруно Пантекорво.

В Москву семья Пантекорво

прибыла в начале сентября.

Первые два месяца жили в

огромной пятикомнатной

квартире на улице Горького.

Затем переехали в подмосковную

Дубно, в двухэтажный коттедж на

главной улице научного городка.

Здесь Бруно Пантекорво

сразу же приступил к работе

в Институте ядерных проблем

Академии наук СССР.

Его назначили руководителем

отдела экспериментальной физики.

с первой очереди крупный

ученый, очень крупный ученый.

Но я бы хотела тут подчеркнуть,

что он был настоящим

демократом, которых мы до этого

в жизни не видели и, может

быть, уже никогда не увидим.

То есть это полное соблюдение

дисциплины, законности и очень

уважительное отношение к

людям независимо от их ранга.

Он, к тому же, был еще

очень милосердный.

Это уже не входит в

понятие демократии.

Просто был крайне

доброжелательным, милосердным

человеком, при этом активным.

Первое время общаться с коллегами

приходилось жестами и улыбками.

Бруно Максимович, так

стали звать его в институте,

не говорил по-русски.

А сотрудники его лаборатории хоть

и умели читать по-английски, но

не имели разговорных навыков.

Однако Пантекорво достаточно

быстро выучил язык по

книгам русских классиков.

В Дубне Пантекорво продолжил

исследования в области

физики элементарных частиц.

В 1954-м за цикл

научно-исследовательских работ,

выполненных на синхроциклотроне,

Бруно Пантекорво была

присуждена Сталинская премия.

Но об этом знали только

его коллеги, такие же

засекреченные физики, как

и сам Бруно Максимович.

Он заложил, я думаю, в

нашей лаборатории очень

хорошую культуру физики.

Ну, в первую очередь,

в нейтрильной физике.

И, наверное, неспроста наша

лаборатория занимается

нейтрильной физикой как одной из

основных своих направлений.

У нас очень много молодёжи,

много и кадров постарше,

которые этим занимаются, и

очень широкий спектр задач.

Я думаю, не будет привлечением

сказать, что всё это было

заложено благодаря усилиям Бруна

Максимовича в те далёкие годы.

Об уровне секретности, с

которой Пантекорова был

переправлен в СССР, можно

судить хотя бы по тому факту,

что Энрико Ферми, вплоть до

своей смерти в 1954 году, так

и не узнал, что случилось с

его учеником.

В своей книге «Атомы у нас

дома» Лаура Ферми писала.

Со времени исчезновения

семьи Пантекорова прошло теперь

уже больше трёх лет.

Никто от них не получил ни слова.

Никто их не видел.

Родные уверяют, что им ровно

ничего о них не известно.

И подумать только, что всё это

происходит в 20-м столетии.

Пантекорво рассекретили в 56-м.

Как раз в это время в Дубне

был организован Объединённый

институт ядерных исследований.

Пантекорво вступил в КПСС.

В 1958 году стал

членом-корреспондентом

Академии наук.

А через 6 лет — академиком.

Он по-прежнему руководил отделом

экспериментальной физики в

лаборатории ядерных проблем.

И по-прежнему занимался

физикой элементарных частиц.

Вот только условия работы не

позволяли Бруно Пантекорво

довести все свои эксперименты

до логического конца.

То есть опытным путем подтвердить

собственные гипотезы.

В отместку за отказ работать на

военное ведомство Пантекорво,

самого мистера Нейтрино, лишили

доступа к ядерным реакторам.

Его не зря называли мистером

Нейтрино, потому что

действительно очень много его

идей было связано именно с

этой загадочной частицей.

Ну, достаточно, может быть,

сказать, что Ещё в 1957 году

Бруно Пантекорова предложил

очень необычную идею о том,

что одни типы нейтрино могут

превращаться в другие.

Это явление было названо

осцилляциями, и в настоящий

момент оно экспериментально

открыто подтверждено.

Однако это случилось уже после

его смерти, то есть через 40

лет после этого первого

предсказания, которое он сделал.

Вообще частица нейтрино играет

очень важную роль, как

нам сейчас представляется,

в современной картине мира.

Несмотря на то, что она очень

слабо взаимодействует, и

из-за этого её очень трудно

зарегистрировать, ей

принадлежит, по-видимому,

очень важная роль вообще в

факте создания нашей

Вселенной и в её развитии.

В 1959-м Пантекорво предложил

идею копота, позволяющего

убедиться в отличии меонных

нейтрина от электронных.

Проверить это можно было только

на сверхмощном ускорителе.

Одна из таких установок

имелась в США, в Брукхевене.

Но о том, чтобы поехать

в Америку, даже

речи быть не могло.

Товарищ Бруно Максимович был,

что называется, невыездным.

Пантекорва долго не выпускали

за границу под фальшивым

предлогом его безопасности.

В 59-м разрешили ездить

в страны соцлагеря.

на родину в Италию, его впервые

выпустили только в 78-м году.

Я видела, что такое ностальгия.

Ему очень хотелось в Италию.

Очень хотелось в Италию.

И вот ему иногда предлагали

под разными предлогами,

что не бояться.

Предлагали Швейцарию,

предлагали Францию.

Насколько серьёзно,

это второй вопрос.

Не разрешая в Италию,

предлагали Францию.

Я не хочу во Францию, я не хочу

в Швейцарию, я хочу в Италию.

То есть просто очень

тосковал по родине.

Но даже когда у него появилась

возможность каждый год

проводить отпуск в Италии,

он всегда возвращался домой,

в подмосковную Дубну.

За те 40 лет, что Бруно

Максимович прожил в СССР, он

успел полюбить страну, которая

стала его второй родиной,

хотя и изменил свое отношение

к идеалам юности.

В период, длящийся с середины

30-х годов вплоть до 70-х,

мои представления определялись

категорией нелогичной, которую

я сейчас называю религией.

каким-то видом фанатичные

веры, которые уже отсутствуют.

Гораздо более глубокой, чем

культ какой-либо одной личности.

Я почти всю свою жизнь

считал коммунизм наукой,

но сейчас я вижу, что это

не наука, а религия.

Бруно Пантекорво.

Бруно Максимович никогда не

сожалел, по крайней мере

публично, о том, что переехал

жить в Советскую Россию.

Что, безусловно, его огорчало,

но вот именно огорчало, я

думаю, это правильное слово,

Его огорчало то, что он не мог,

может быть, в полной мере

вовремя рассказать о своих

мыслях, о своих, может быть,

новых идеях всем в мире.

Он так или иначе был и остаётся

учёным мирового уровня,

потому что даже брошенная

им идея на какой-нибудь

международной конференции,

она реализовывалась.

У властей, конечно же, были

свои претензии к непокорному

итальянцу, отказавшемуся

работать на советскую

военную промышленность.

Но, тем не менее, новая Родина

не скупилась на награды по

достоинству, оценивая научные

достижения Пандекорова.

Сталинское, Ленинское,

государственные премии

— два ордена Ленина.

Однако престижные международные

премии за реализацию его идей

получали совсем другие ученые.

За идею остилляции, то есть

нитринных превращений, Бруно

Понтекорво был награжден Орденом

Трудового Красного Знамени.

Но Нобелевскую премию

по физике за экспериментальное

подтверждение

этой гипотезы получили

в 1988 году американские

физики Леон

Ледерман, Джек Стейнбергер

и Мельвин Шварц.

Ну вообще, если говорить о том

вкладе, который Бруно Пантекоро

внес в мировую науку, то тут

просто можно сбиться со счета,

потому что это только наверное,

три, минимум три идеи

нобелевского уровня.

В данном случае под нобелевским

уровнем я имею в виду

идеи, которые потом были

реализованы, из-за которой люди

получили нобелевские премии.

Пусть не поймаешь нейтрино

за бороду и не посадишь в

пробирку, но было бы здорово,

чтоб Пантекорова взял

его крепче за шкирку.

Бруно Максимович был лишён

многого, но на самом деле

мог позволить себе больше,

чем обычный советский физик.

Например, на выходные слетать

в Таллинн, чтобы посмотреть

там по финскому телевидению

военбулдонский турнир.

Или отправиться на

подводную охоту на Тихий

океан или на Чёрное море.

Он одним из первых в СССР стал

заниматься водными лыжами.

А как виртуозно он водил

автомобиль, какие цирковые

трюки проделывал, как

мастерски до самых преклонных

лет играл в теннис.

А ещё он был знатоком кино,

обожал театр, любил

классическую музыку и поэзию.

Мог цитировать Данте на

итальянском и на русском языке.

Часами насристывать, верно?

Моментально просто сняться.

С места моментально.

Очень живой человек.

Вот позвонят, скажут, что сегодня

хороший концерт в консерватории.

Раз, машина в консерватории.

И вернется.

Или в тот же вечер,

или рано утром.

Работа.

Все там в 9 часов.

Бруно Максимович тоже

будет в 9 часов на работе.

Помимо основной работы в

лаборатории ядерных

проблем, профессор Бруно

Пантекорво преподавал в

Московском университете.

Кроме того, что он был великим

физиком и экспериментатором, и

теоретиком, работавшим в нашей

лаборатории, Он в течение 20 лет

был заведующим кафедрой физики

элементарных частиц МГУ.

Своими лекциями, своим

отношением к молодым людям,

своими обсуждениями с ними, я

думаю, он очень сильно

повлиял на очень многие

судьбы, в том Летом 1993 года

Бруно Максимович Пантекорво

уехал отдыхать в Италию.

22 августа ему должно

было исполниться 80 лет.

В лаборатории были уверены,

что Пантекорво захочет отметить

свой юбилей на родине, и

не готовились к празднику.

Однако он неожиданно

вернулся в Дубну.

Позже его коллеги говорили,

что неожиданностью это было

только для них, а для Бруно

Максимовича это был глубоко

обдуманный поступок.

Его последнее решение.

Бруно Пантекорво умер через

месяц после своего 80-летия.

Говорят, что, находясь в

реанимации, он на мгновение

пришел в сознание, посмотрел

на хлопотавших вокруг него

врачей и сказал «спасибо».

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА