Original subtitles

Хайнц Рюманн в фильме

БРАВЫЙ СОЛДАТ ШВЕЙК.

В ролях: Эрнст Станковски, Франц Мюксенедер,

Урсула Борсоди, Эрика фон Тельманн, Сента Бергер

и другие.

Сценарий Ганса Джакоби по роману Ярослава Гашека.

Композитор Бернхард Эйнхорн.

Режиссёр Аксель фон Амбессер.

Извините, что кадры, которые вы видите, несколько расплывчаты,

но это подлинные съёмки времён перед первой мировой войной.

И соответственно им наши воспоминания об этом времени немного размыты.

Это шествие праздничного кортежа автомобилей,

украшенных цветами,

имело место в Венском Пратере в 1914 году,

последнем году старого доброго времени.

В это же время в Будапеште всё изысканное общество

собралось на лошадиных и автомобильных гонках.

А в Праге, в Будапештской Опере в это время давали

представление блестящего современного балета.

Всё это было тогда едино -

Австрия, Венгрия и чехи счастливо объединились

в сдвоенную австро-венгерскую монархию.

Ну, конечно, "счастливо" сказано несколько преувеличено -

чехи, например, с давних времён страстно мечтали

о создании своего собственного государства.

Но в любом случае народы были объединены

под скипетром старого императора Франца-Иосифа.

Здесь вы видите восторженный приём

эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево.

Жертвами этого покушения стали эрцгерцог Франц Фердинанд,

его супруга и старое доброе время.

Всё это привело, как известно, к войне,

зарегистрированной в истории как мировая война номер 1.

Жители Вены всем сердцем были

на стороне своего старого испытанного императора.

Чехи были не так полны энтузиазма

в своих проявлениях солидарности, но энтузиазм,

как вы прекрасно знаете,

в серьёзные времена с успехом насаждается официально.

Итак, в Праге, именно в этот день

и началась история бравого солдата Швейка.

Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Покушение в Сараево!

Экстренный выпуск! Покушение в Сараево!

...и они убили Фердинанда...

Какого Фердинанда, господин Паливец? Я знаю двух Фердинандов:

один служит в аптекарском магазине у пана Пруши.

Как-то раз по ошибке он выпил бутылку жидкости для ращения волос.

А ещё есть Фердинанд Кокошка, тот, что собирает собачье дерьмо.

Обоих ни чуточки не жалко...

Швейк, эрцгерцога Франца Фердинанда.

Иисус Мария! Это все-таки удалось!

А где это с господином эрцгерцогом приключилось?

В Сараево, они его застрелили из револьвера,

когда он со своей эрцгерцогиней в автомобиле ехал.

Ну надо же: всё одно к одному... Скажите на милость - в автомобиле...

Он долго мучился, господин эрцгерцог?

Нет, тут же помер.

Да уж, в автомобиле кататься опасно.

Особенно если одновременно в тебя стреляют, -

тогда считай дёшево отделался, если ничего не произошло.

Хозяин!

Что?

Ну и что вы думаете, кто это сделал?

Кто убил господина эрцгерцога, это дерьмо меня не касается.

Нам, трактирщикам, никакого дела до политики нет.

Правильный хозяин! Но сознайтесь, это ведь большая потеря для Австрии?

Конечно, потеря, спору нет. Ужасная потеря.

Фердинанда ведь не заменишь каким-нибудь болваном.

что вы этим хотите сказать?

Пожалуйста, господа, смените тему, ладно? Я этого не люблю.

Сбрехнут какую-нибудь ерунду, а человеку потом неприятности.

А когда-то у вас висел портрет императора.

Как раз именно здесь, если я правильно припоминаю...

Вы справедливо изволили заметить, висел.

Да только гадили на него мухи, так я убрал его на чердак.

А мне нашего императора жаль.

Это ж надо - на старости лет у него племянника подстрелили.

Нужно железные нервы иметь.

Вы думаете, наш государь император всё это так оставит?

Плохо вы его знаете. Убили моего племянника, так вот вам по морде!

Кому же он это скажет?

Ну, врагу, конечно... Но, чёрт возьми, наших врагов поколотят!

Война будет - больше я вам ничего не скажу.

Больше вам говорить и не надо.

Государственная полиция. Вы арестованы.

Иисус Мария!

Это наверняка недоразумение, Ваша милость.

Я совершенно невиновен, в том отношении...

Это очень похоже на государственную измену.

Но Швейк не сказал ничего плохого, ни в коей мере. Я буду свидетелем.

Один свидетель и потребуется.

Не тревожьтесь, пан Паливец, я арестован всего только за государственную измену.

Вы женаты?

Да.

Где ваша жена?

Это вас не касается.

А может ваша жена вести дело вместо вас?

Да, может.

Тогда всё в порядке. Вечером я приду и за вами.

Меня? А меня-то почему? Ведь я едва открывал рот!

За то, что вы сказали, будто на государя императора гадили мухи. Пойдёмте!

Извините, пожалуйста, я хочу заплатить. Во всём должен быть порядок.

Наш обер-лейтенант Маковец всегда говорил: Дисциплина, болваны, необходима.

Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазили.

Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает.

Ну разве это не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади,

и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины.

Это меня ужасно пугает.

Славно провели время. А вы часто бываете в "У чаши"?

Войдите!

Добрый вечер всей честной компании!

Вы знаете, почему вы здесь?

Осмелюсь доложить, да, ведь когда наступает такое опасное время,

что стреляют в эрцгерцога, никто не должен удивляться,

если его приводят в полицию. Иначе для чего тогда полиция?

Не прикидывайтесь идиотом!

Эти обвинения и ваши преступления свидетельствуют о том,

что вы в полном рассудке и здравой памяти.

Государственная измена, оскорбление её величества,

одобрение убийства эрцгерцога Франца Фердинанда,

отсюда исходит ветвь к новым преступлениям, например,

подстрекательству к мятежу, так как всё происходило в общественном месте.

Что вы на это скажете?

Некто Полячек выпил однажды 12 литров пива ещё до обеда и...

Молчать! Отвечайте, только когда вас спрашивают! Понимаете?

Осмелюсь доложить, понимаю...

Во всём признаётесь?

Если вы желаете, ваша милость, чтобы я признался, то я признаюсь.

Тогда пишите: «Все вышеуказанные обвинения

против меня признаю справедливыми».

Я читал в одной книге, что раньше обвиняемые,

чтобы доказать свою невиновность,

должны были ходить по раскалённому железу и пить расплавленный свинец.

Если же преступника просто бросали в подземелье на голодную смерть,

то такой счастливчик чувствовал себя как бы заново родившимся.

Тогда радуйтесь, что вы ещё живы. Подписывайте.

Осмелюсь доложить, я и радуюсь.

Увести!

Увести.

Арестованный Йозеф Швейк!

Да здравствует государь император Франц-Иосиф Первый!

Так вы, значит, тот самый Швейк?

Если угодно, да.

Кто вы по профессии, пан Швейк?

Продавец и покупатель собак, ваша милость, от бернардинера до пинчера,

что господа хорошие пожелают. И все с родословными,

которые я изготовляю поштучно, потому что господам в удовольствие,

когда собачка чистокровная. Тут всё основано на доверии...

При подписании протокола в полиции на вас оказывали давление?

Да что вы, ваша милость. Я сам их спросил, должен ли это подписывать,

и когда мне сказали подписать, я послушался.

Не драться же мне с ними из-за моей собственной подписи.

Пан Швейк, чувствуете ли вы себя вполне здоровым?

Совершенно здоровым, пожалуй, сказать нельзя,

у меня ревматизм, натираюсь опольдекоком.

Сумасшедший дом. Приём: понедельник-пятница 2-4

Швейк, Йозеф, доставлен из суда.

Желаю всем доброго утра! Я всецело вам доверяю, господа.

При этом я понимаю, что я каждого могу ввести в заблуждение.

Я и должен это делать, чем больше я об этом размышляю,

особенно в вашем учреждении, чьё название к этому обязывает.

Раздевайтесь.

Я очень прошу вас, господа, позволить мне не снимать кальсоны.

Отойдите назад.

Сделайте три шага по направлению к нам.

Три, три, три – я сказал!

Ну, мне лишней пары шагов не жалко.

Садитесь.

Странно.

В чём дело?

- Дышите глубоко. - Не дышите.

- Дышите глубоко. - Не дышите.

Спокойно.

Ответьте мне сначала на некоторые вопросы.

Радий тяжелее свинца?

Этого я не могу вам сказать, но в соседней

камере сидит университетский профессор,

который считает себя курицей и горько плачет, что не может нести яйца.

Вот он точно может вам ответить...

Чем круг отличается от шара?

Ну, круг - это… А шар... Шар есть шар.

Но я вам, господа, тоже загадаю загадку.

Что ещё?

В чём состоит разница между бойней и танцевальным залом?

В танцевальном зале трясутся ноги, а на бойне трясутся свиньи.

Ах, так...

Ясный случай: dimensia pecucs!

Ничего подобного, коллеги, ничего подобного...

Врождённый кретинизм.

Вы, коллеги на ложном пути. Он симулянт, этот человек.

Слабоумный симулянт.

Я, господа, никакой не симулянт.

Господа военные были совершенно единодушны -

я официально признан ими полным идиотом.

Являетесь ли вы идиотом, определяем мы.

Вы умеете петь?

Не могли бы вы спеть нам какую-нибудь песню?

Легко, господа.

Хотя у меня нет ни голоса, ни слуха, для вас я попробую спеть,

коли вам вздумалось развлечься.

Что, монашек молодой, Головушку клонишь?

Две горячие слезы Ты на землю ронишь.

О, монашек, Что плачешь ты...

А дальше не знаю...

Война объявлена!

Я же это предсказывал.

Но в сумасшедшем доме об этом ещё ничего не знают.

Хотя им-то, собственно, это должно быть известно из первых рук.

Да здравствует император Франц-Иосиф!

Господа, будет жарко!

Моё тёмное пиво, пани Паливец. А ваш муж уже тоже дома?

Где там, они ему впаяли десять лет. Неделю назад.

Десять лет! Вы только посмотрите, я бы никогда не подумал!

Что они невинному человеку пять лет дадут,

ладно, я ещё мог бы себе представить.

Но десять – это уж, пожалуй, многовато.

Бедняга. Я никогда не забуду его глаза после оглашения приговора.

Не переживайте, семь дней он уже отсидел, и, может быть, ему там не так уж и плохо.

Я бы, к примеру, охотно остался в сумасшедшем доме ещё на некоторое время.

Я вообще не понимаю, почему люди сердятся, что их там держат.

Там разрешается ползать нагишом по полу,

ковыряться в носу, или, если хочется, можно...

Один, например, стал выдавать себя за Грету и Гензеля,

чтобы получить две порции. Там было очень мило...

Всюду царило воодушевление.

Император ещё раз устроил парад своих блестящих войск в их красочных мундирах.

И в России также русский император устроил парад

своих блестящих войск в их красочных мундирах.

Каждая страна испытывала своё вооружение.

В Австрии были убеждены в своей правоте и уверены, что их правое дело,

а именно «австрийское», победит.

В России также были убеждены в своей правоте и уверены,

что их правое дело, а именно, «русское», победит.

На вокзалах царило ликование и воодушевление,

как будто речь шла не о битве, а о свадьбе народов.

Количество желавших отправиться на фронт добровольцев было столь велико,

что глубоко тронутый этим император издал указ:

«Каждый, кто не имел счастья немедленно быть призванным в армию,

будет служить своему отечеству наилучшим образом,

если он с удвоенным усердием будет заниматься своей обычной деятельностью».

Вам письмо, пан Швейк.

Что вы скажете про Себастьяна, пани Мюллерова? Через 12 лет мы полиняли.

Сейчас он выглядит, как новорожденный.

Ну и хорошо, теперь мы можем его продавать...

Вы лицо заляпали и пижаму тоже испачкали.

А письмо из военного министерства.

Пани Мюллерова, сначала присядьте.

Я иду на войну.

Матерь божья, что вы будете там делать?

Сражаться. У Австрии, видать, дела плохи, сверху русские лезут на Краков,

и внизу в Венгрии нас молотят, как солому. И поэтому меня призывают.

Но вы же не можете нормально передвигаться, с вашей коленкой.

Сейчас, когда с Австрией дело дрянь, каждый калека должен быть на своём посту.

Да здравствует император Франц-Иосиф!

Швейк, Йозеф.

Чем вы больны?

Осмелюсь доложить, у меня ревматизм. Но я буду служить государю императору,

пока меня не разорвут в клочки.

У меня опухшее колено.

Тогда вам действительно не везёт.

Ведь случится же заболеть ревматизмом

как раз во время мировой войны, когда надо идти на фронт!

Я полагаю, вас это страшно огорчает?

Осмелюсь доложить, это меня страшно огорчает.

И ещё у меня начинается сердцебиение, когда по лестнице поднимаюсь,

но это как раз ничего, ведь война же будет вестись в Австрии.

Симулянт! Увести в барак! Вы симулянт, обманщик!

Мы вам быстро ваш ревматизм вылечим!

Я вам за это очень благодарен, господин старший врач.

Доброе утро! Доброе утро!

Всем желаю скорейшего выздоровления, господа.

А вы с чем?

У меня ревматизм.

Ревматизм! С ревматизмом ты сюда лучше не лезь.

С ревматизмом здесь считаются так же, как с мозолями.

Макконер!

Как тут с довольствием, нормально?

Как же, по утрам дают чай и по вечерам овсяный супчик.

Да, война всем дорого станет. Надо экономить.

Обход!

- Мацуна! - Здесь! - Промывание желудка и аспирин.

- Кокорник. - Здесь. - Клизма, аспирин.

- Пополек. - Да. - Клизма, аспирин.

- Бокулька! - Здесь! - Клизма.

- Павличек! - Здесь! - Двойная клизма.

Швейк, чем больны?

Осмелюсь доложить, у меня ревматизм.

Ах, вот что, ревматизм... Тогда у вас действительно очень тяжёлая болезнь.

Коленка болит?

Осмелюсь доложить, да.

А по ночам вы не можете спать, не так ли?

Ревматизм - это очень опасная и мучительная болезнь.

Но у нас в отношении ревматизма имеется большой опыт.

Я вам гарантирую, что вы так замаршируете на фронт,

что только пыль столбом поднимется!

Пока что поставьте ему настоящий, хороший клистир,

чтобы всех святых вспомнил, а его ревматизм сразу испугался и улетучился.

Я вам всецело доверяю, господин обер-лейтенант медицинской службы.

Но нельзя ли дополнительно ещё и опольдекоком растираться?

Вы посмотрите, он ещё и специалист!

Вы мне не позволите в особо трудных случаях к вам за помощью обращаться,

господин коллега? Марш!

Чтобы попасть на войну, надо иметь первоклассные связи.

А мы всё никак не можем выздороветь.

Но ты можешь вообще ничего не делать.

и тогда ты никакой не симулянт.

По койкам!

Сейчас сюда придёт супруга генерала, баронесса.

Закройтесь одеялами, чтобы никто не видел ваших грязных ног.

Осмелюсь доложить, я мог бы побеседовать с баронессой,

я знаю оно милое приветствие…

Правда?

Осмелюсь доложить, да, и я уже ложусь...

Вон там наш дорогой Швейк, ваше превосходительство.

Он переносит всё очень терпеливо.

А, вот он, и такой терпеливый.

Он?

Да, это он.

Мой дорогой.

Стул!

Стул.

Аккуратнее! Не задень кого-нибудь...

Я прочитала в газете о бедном больном герое.

Скромница, он не поднимает никакого шума вокруг своих подвигов.

Пожалуйста, передайте мне, да, вот здесь...

Патриотизм ревматика. Было не так-то легко найти этого храбреца,

чтобы поблагодарить его от имени отечества.

Генерал Боценхайм - отец всех солдат,

а её превосходительство супруга генерала - соответственно, мать всех солдат.

Аа, а у хорошей матери всегда есть что-нибудь для своих хороших детей.

Да.

Йохан, подойдите ко мне.

Итак, для начала, «Картины из жизни нашего монарха»,

полные знаменательных событий.

Так, а что у нас ещё есть?

Посмотри сюда. Ещё одна вещица.

Открой.

Ведь этим всегда можно пользоваться, не правда ли?

Цыплята, цыплята, жареные цыплята...

Когда беда больше всех, фрау баронесса ближе всех, аминь.

Aх, как ему вкусно, солдатику. Когда же он

выздоровеет, господин капитан медицинской службы?

Я думаю, мы его очень скоро поставим на ноги.

Это хорошо. Ну, я оставляю вас, кушайте. И поскорее выздоравливайте, храбрецы.

До свидания.

А вас я беру под свою опеку.

Санитары, сюда!

Вы что, в самом деле считаете, что эти цыплята покинут вас естественным путём?

Таким способом вы добьётесь у меня прямо противоположного, господин Шапиро.

И вы раньше времени... вообще никаких счетов, даже если бы я мог...

Но я не могу, господин Шапиро...

У меня нет денег.

Осмелюсь доложить, мне не нужно денег от вас,

потому что я никакой не господин Шапиро, а Швейк,

ваш новый денщик, пожалуйста, убедитесь сами.

Ах, вот что.

Входите.

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант,

господин обер-лейтенант никогда не будет сожалеть,

что выбрал именно меня служить денщиком.

О выборе и речи нет. Вы мне прикомандированы

по распоряжению генерала фон Боценхайма.

Скажите, а какие собственно отношения

связывают вас с генералом фон Боценхаймом?

С ним никакие, осмелюсь доложить. С его женой.

Она посещала меня в постели. И с тех пор она мне покровительствует.

А чем ты занимался перед тем, как имел счастье надеть военную форму?

Собаками торговал, господин обер-лейтенант.

А, тогда ты можешь мне дать совет. Что ты думаешь по поводу терьеров?

Когда покупаешь собаку, надо в этом разбираться.

Говоря по правде, мало есть собак,

которые про себя могли бы сказать: "Я, дескать, чистокровная тварь".

Либо мамаша его спуталась с каким-нибудь уродом, либо бабушка,

или папаш у него было несколько, и от каждого он что-нибудь унаследовал.

А, вон оно что.

Что касается меня, то я принимаю в расчёт только чистокровное и молодое животное.

Каждый хочет иметь молодую собаку, господин обер-лейтенант.

Но если собачка старая, то мы её жёлтые зубы чистим наждаком,

каким обычно ржавые ножи чистят.

А если она седая, то красим в коричневый или чёрный цвет,

чтобы она выглядела как новая.

Да, это грязное дело, потому что я всегда был слишком честен.

Ты и в самом деле специалист.

Рудигер, скажи ему, чтобы он отвернулся.

Ну, отвернись.

Рудигер, ты так хорошо пахнешь!

Да, моё сокровище.

Швейк, обращаю ваше внимание: я хочу,

чтобы вы беспрекословно выполняли все мои приказы.

Если я вам скажу: «Прыгайте в огонь», вы должны прыгнуть. Большое спасибо.

Даже если вам этого не хочется.

Осмелюсь доложить, я прыгну.

Ну, тогда хорошо.

В квартире должен быть порядок.

Слушаюсь!

Я ненавижу ложь.

Слушаюсь!

И наказываю за неё беспощадно.

Слушаюсь!

Вы понимаете?

Осмелюсь доложить, понимаю.

Ничего нет хуже, когда кто-нибудь врёт.

Честного человека всюду уважают, ценят. И он всегда живёт в согласии сам с собой.

Он чувствует себя, как новорожденный,

если по вечерам может себе сказать: И сегодня опять я был честным.

Рудигер, помоги мне.

Но я не могу, я ничего не вижу, мне нужен стул.

Ты меня уколол, это катастрофа.

Повернись, иди сюда. Где же стул?

Получается?

Да, думаю, получилось.

Если ты мне позвонишь, и Эрнст возьмёт трубку, скажи,

что это Франц говорит и что хочешь передать мне привет от мамы.

Хорошо, всё в порядке.

Спасибо.

Ох, ты так хорошо пахнешь.

Да, да.

Ах, это катастрофа.

Да, мы живём во время катастрофы.

Пока.

Да-да, я позвоню.

Ах, я тоже ухожу, у меня сегодня служба и я вернусь только ночью.

Вы умеете звонить по телефону?

Осмелюсь доложить, я умею первоклассно звонить по телефону.

Хорошо. Я буду в казарме Слон, если что-нибудь случится.

Приведите квартиру в порядок и дайте есть кошке.

Спасибо. И однажды, если я вам отдам приказ,

вы должны будете мне достать первоклассного терьера,

не крашеного, в оригинальном цвете.

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант,

я буду вам верно служить до последнего дыхания.

Это хорошо. Спасибо.

Да, и никого не впускайте. А если кто придёт требовать деньги,

скажите, что господин обер-лейтенант все оплаты

по счетам заморозил до окончания войны.

Да, и что ещё?..

A, да, конечно.

С любовью, твоя Сюзи.

Мне нужен господин обер-лейтенант Лукаш.

Его нет дома.

Эй, алло, мне всё равно. Откройте дверь и внесите чемоданы.

Я не могу этого сделать без разрешения господина обер-лейтенанта.

А когда господин обер-лейтенант придёт домой?

Ночью.

Да, но я же не могу всё это время стоять под дверью.

Я уже два часа в поезде провела.

Я попробую связаться с господином обер-лейтенантом по телефону. Ваше имя?

- Кати. - Кати. - И скажите ему: мой муж меня преследует.

И, пожалуйста, скажите ему, что я ужасно несчастна.

Извините.

Обер-лейтенант Лукаш.

Посетитель, у меня?

Вы в карты играете или по телефону говорите?

Подождите, пожалуйста.

Если господин обер-лейтенант не желает, тогда я скажу,

что не нашёл господина обер-лейтенанта,

что он имел большое счастье быть срочно откомандированным на фронт.

Такие вещи не говорят из одной только забавы. Минутку.

Ко мне домой неожиданно пришли.

Может кто-нибудь как всегда за меня поиграть?

Я бы сыграл, но я не хочу играть за вас.

Я могу за вас сыграть, но после просмотра карт.

Я сыграю за вас безо всякого предварительного просмотра.

Вот и хорошо.

Швейк, впустите госпожу.

Я приказываю вам вести себя тактично и учтиво по отношению к ней.

И исполнять все её желания, которые для вас должны служить приказами.

Осмелюсь доложить, я буду выполнять все её желания.

Пожалуйста, входите.

Aх, наконец...

По приказу господина обер-лейтенанта я должен вести себя

тактично и учтиво и исполнять все ваши желания,

какие я только прочту в ваших глазах.

Вы самый большой олух, какого я только встречала.

Охотно вам верю, милостивая госпожа.

Как вас зовут?

Швейк, Йозеф. Могу я ещё что-нибудь прочесть в ваших глазах?

Да, можете, приготовьте мне ванну.

и смените эту грязною постель.

Ваше желание для меня приказ.

Швейк, здесь пахнет!

Это от меня.

Вы только посмотрите, Швейк Йозеф пользуется туалетной водой.

От случая к случаю.

Скажите, Швейк, а дамы бывают у господина обер-лейтенанта?

Господин обер-лейтенант Лукаш ведёт благочестивый и уединённый образ жизни.

Она учуяла кошку, которая только что смылась...

Вы не должны вот так просто входить. Вон отсюда!

Я могу совершенно успокоить милостивую

госпожу - меня вообще ничего не беспокоит.

Скажи честно, Йозеф, ты идиот или прикидываешься? Вон отсюда!

- Ваше желание - приказ для меня. - Вон!

Да, господину обер-лейтенанту предстоят тяжёлые времена. С этой бестией...

Швейк, мы должны её отправить, с меня хватит.

Один день, два - пожалуйста, но целую неделю...

Слишком много - это плохо для здоровья.

Да, тяжёлый случай, господин обер-лейтенант.

Лучше всего было, если бы муж милостивой госпожи,

от которого она сбежала, узнал, где она находится, и приехал её забрать.

Лучше всего было бы, если бы кто-нибудь послал ему телеграмму.

Такая телеграмма сослужит хорошую службу. Если даже муж и влепит ей раза два...

- И что? Мне посылать телеграмму? - Тсс!

Чёрт побери! Чтобы я об этом больше не слышал!

Осмелюсь доложить, если господин обер-лейтенант

ничего об этом не хочет слышать,

я могу послать эту телеграмму, как анонимный друг.

Нет.

Ну я, конечно, не могу предотвратить это, но при условии,

что я ничего об этом не знаю.

Роберт Вендлер,

Сейчас возьму листок.

оптовая торговля хмелем, Бринн, Йозефштрассе, 18.

Бринн, Йозефштрассе...

Руги! Ах, ты мой сладенький! Скажи, что не можешь без меня жить.

Да, я не могу без тебя жить.

Осмелюсь доложить, прошу разрешения сходить на почту, по личному делу.

Да.

Сожалею, но мы прекратили выплаты по счетам до окончания войны.

Где моя жена?

Вендлер? Оптовая торговля?

Да.

Первая дверь налево.

Да, что...

Вы?

Господин обер-лейтенант Лукаш - мой муж.

Твой муж? Aх, господин Вендлер? Очень приятно!

Пожалуйста, садитесь, господин Вендлер! Пожалуйста, прошу вас!

Не изволите ли сигарету, господин Вендлер?

Когда вы прибыли, господин Вендлер?

- Только что. - В самом деле?

Котик?

Когти?

Я очень рад, что вы застали меня дома.

Потому что я всегда после обеда ухожу на службу,

где у меня всегда ночное дежурство.

Поэтому я и предложил милостивой госпоже своё гостеприимство.

- Да. - Да. - Да.

Кати - странная женщина, господин обер-лейтенант.

Большое вам спасибо за всё, что вы для неё сделали.

Мне надо было в Прагу.

Когда я уезжаю, она тоже всегда хочет уехать.

Но я вовсе не предполагал, что ты!..

Кати, ты сейчас же едешь со мной домой!

Одевайся!

Да.

Меня все эти происшествия выводят из себя.

Ещё эта война – она наносит такой ущерб делам.

В Комбрэ сгорели 3 пивоваренных завода,

что означает для меня убыток в 1200 мешков хмеля ежегодно.

Да, война требует от нас всех жертв.

У неё это хорошо получается.

Она не в первый раз это делает. В прошлом году она сбегала с зубным врачом.

Я нашёл её только в Загребе.

По этому случаю в сердцах я заключил с загребским пивоваренным заводом

договор на поставку 3000 мешков хмеля.

Ах, но это хорошая сделка.

Это была сделка всей моей жизни.

Видите, и этим всем вы обязаны своей дорогой жене.

За скорую победу.

Но о скорой не могло идти никакой речи.

И о победе нельзя было говорить с полной уверенностью.

Помните, как выглядел вокзал в августе 1914 года?

Вокзалы были по-прежнему забиты народом.

Но ликование полностью прекратилось. Поток беженцев был бесконечным.

И каждый месяц появлялся какой-нибудь новый враг.

Если рассматривать буквально изречение много врага - много чести,

то страны Центральной Европы могли чувствовать себя польщёнными.

И, конечно, наверху иногда задавались вопросом:

А не слишком ли много чести?

Мораль в войсках держалась, однако, на высоком уровне.

Все, как один, стояли на своём посту.

Ох, моя бедная голова...

Господин обер-лейтенант отправится сегодня в казармы,

или я должен позвонить туда и сказать, что господин обер-лейтенант тяжело болен?

Скажи, я лежу при смерти.

Может быть, вам лучше сейчас вытошниться, господин обер-лейтенант?

Швейк, произошло нечто страшное, когда мы играли в карты.

В карточной игре обычно и происходит много страшного. Однажды некто Боцкер...

Подожди, дорогой Швейк, ужас!

Мне ужасно не везло и я проиграл все деньги, все!

О, но их было немного, слава Богу.

Швейк, но в конце я ещё и вас проиграл господину обер-лейтенанту Хельмиху.

И сколько господин обер-лейтенант за меня получил?

100 крон.

Я, я хотел, конечно, мою мебель Францу отдать, но он знает,

что я не могу больше...

Мне очень жаль, Швейк, на самом деле.

Давай сразу сейчас и распрощаемся: быстро и безболезненно.

Господин обер-лейтенант Хельмих ждёт вас.

Всего вам хорошего, Швейк.

Собственно говоря, я давно хотел от вас избавиться!

Вы всё поняли, Швейк?

Осмелюсь доложить, я понял.

Ну, вы что, совсем потеряли рассудок?

Осмелюсь доложить, я надеюсь, что нет, потому что его у меня и так мало было.

Разве я вам не сказал, что вы должны идти к обер-лейтенанту Хельмиху?

Осмелюсь доложить, я уже был у господина обер-лейтенанта Хельмиха,

и я сам себя у него выкупил.

Вы что, дали ему 100 крон?

После того, как господин обер-лейтенант на меня посмотрел,

он сбавил цену на 50 крон. Это было не так-то легко,

потому что пёс господина обер-лейтенанта совсем озверел и...

Что за пёс обер-лейтенанта, мы ведь говорим о моём начальнике.

Его зовут господин обер-лейтенант фон Хельмих.

Ну и что он сделал?

Он меня за ногу укусил, осмелюсь доложить.

Я тоже хотел бы иметь собаку, которая тебя за ногу кусает.

Так может, господин обер-лейтенант отдаст мне приказ

присмотреть великолепный экземпляр терьера?

Но мои финансы сейчас находятся в плачевном состоянии.

Деньги тут не играют никакой роли, господин обер-лейтенант.

Извините, фройляйн, а где тут дорога на Жижков?

Я не знаю, я не из Праги.

Я тоже нездешний.

А я из Челоджи.

А- а-а, так мы почти земляки. Я из Противина.

Вот как.

Прекрасный пёс. Как его зовут?

Макс.

Макс, Макс, Макс, Макс.

Ты хорошая собачка.

Это наша. Я здесь служу у господина полковника.

А что он больше всего любит есть?

Варёную печёнку, но не каждый же день её получает.

Телячью или говяжью?

Ему всё равно.

А вы, вы часто здесь?

Каждый вечер в половине девятого. Всегда перед тем, как стемнеет.

Тогда я тоже завтра вечером в полдевятого сюда приду.

А может, я немного припоздаю, приду, когда уже совсем темно будет.

Вы здесь ещё будете?

Я не верю в Праге ни одному мужчине. В деревне люди честнее.

Но я не выйду замуж, пока идёт война. Я не верю в такие браки.

Потому что обычно такая женщина быстро становится вдовой.

А я всё никак не могу попасть на фронт, уж и не знаю, что мне делать для этого...

Хорошая собака. Прекрасная собака.

Его зовут Макс.

Откуда он у тебя, Швейк?

Но вы же знаете, что сейчас у меня нет денег.

А он должен стоить целое состояние.

Господин обер-лейтенант, ничего он не стоил.

Мой лучший друг ушёл на фронт, его зовут Массен, он простой солдат.

А простым солдатам нельзя брать с собой на войну собак. Строго запрещено.

Первого числа следующего месяца вы получите от меня 50 крон за собаку.

Господин обер-лейтенант, я не могу их взять.

Если я говорю, что даю 50 крон, то вы должны

их беспрекословно принять и пропить.

Осмелюсь доложить, я пропью их согласно вашему приказу.

Когда господин обер-лейтенант пойдёт с Максом гулять,

то я настоятельно вам рекомендовал держать его на поводке

и не ходить через Гавличкову площадь.

Там бродит злющий пёс из мясной лавки, он может его покусать.

Ну, хорошо.

Макси... Но, Швейк,

но что с кошкой? Собака ей не навредит?

Кошки и собаки от природы дружат.

Противоположные слухи - это сказки, выдуманные людьми.

- Минуточку. - Ну, поначалу возможно...

Куда мы идём, господин обер-лейтенант?

Мы просто гуляем или идём куда-нибудь?

Мы идём куда-нибудь... ко мне.

Я вам должен непременно показать своего денщика.

Оригинальнейшее создание... Фройляйн, фройляйн Грейтель...

Но я не хочу с ним знакомиться.

- Почему нет? - Зачем?

Но фройляйн Грейтель... Идёт война. на мне военный мундир.

Через какую-нибудь пару дней я могу остаться лежать

под скромным деревянным крестом с моим именем.

Да, и вот именно поэтому.

Тогда вас не будет, и в жизни не останется ничего, кроме тоски и слёз.

Нет, я не хочу...

Так если это так, я могу вас успокоить, фройляйн Грейтель.

Я могу с вами говорить в открытую. Я остаюсь в Праге на всю войну.

Я необходим в тылу.

Пожалуйста, не обманывайте меня.

Слово чести, я устроился преподавать для вольноопределяющихся, на год.

Грейтель, а мы не могли бы пойти в другом направлении?

Не сегодня. Мне всё равно надо домой.

Завтра?

Нет, на этой неделе вообще не получится.

В понедельник?

Понедельник? Ну ладно, понедельник.

Но только, если вы будете точными.

Стоять!

Господин обер-лейтенант!

Я прошу прощения, господин полковник. Я вас сразу не заметил, господин полковник.

Подойдите ко мне на минутку. Извините, дражайшая...

Господин обер-лейтенант, с каких это пор вы себе

позволяете прогуливаться с ворованной собакой?

Как с ворованной?

Так точно, с ворованной собакой. Собака на поводке - ворованная.

Эта собака?

...принадлежит мне, господин обер-лейтенант.

Мой Макс?

Это мой Фокс. Разве вы не читали в газете объявление, что у меня пропал терьер?

Итак, вы не читаете объявлений своего начальника?

Эта собака, господин полковник...

Прогуливаться с собакой своего начальника? Как вам это понравится?

В то время, когда на поле сражения мы теряем сотни офицеров...

А между тем объявления не читаются.

- Ваша собака? - Ваше имя?

Обер-лейтенант Лукаш. 1337 часть, прикомандирован

вести занятия у вольноопределяющихся.

О, тогда вы непременно хотите попасть на фронт.

Я даю вам своё честное слово, что через 3 дня вы будете в Будейовецах,

где формируется батальон для фронта.

Позвольте, господин полковник…

Нет, не задерживайте меня. Вы можете сейчас дальше идти гулять

без моей украденной собаки.

Это напоминает смертельный приговор. Только день казни ещё не установлен.

Но если другие справляются, тогда и вы тоже?

Я буду стараться, на это вы можете положиться.

А этого Швейка, своего денщика, я запорю

до смерти, удушу своими собственными руками.

Видите, фройляйн Грейтель, больше нет никакого понедельника.

В понедельник я буду уже в Будейовицах.

Нет, сегодня, сегодня понедельник.

Театр военных действий становится всё более современным,

оружие всё более страшным.

Может, всё это покажется вам несколько смешным,

но это была всего лишь маленькая мировая война.

Но для тех, кто пал на этой войне, она была достаточно большой.

Один, два, три,..., шесть, семь, одного не хватает.

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, у нас украли чемодан.

По всей вероятности, вор это сделал именно в тот момент,

когда я пересчитал и отметил, что все чемоданы при нас.

В этом будет всё-таки что-то чудесное, если мы оба падём за государя императора.

Что было в том чемодане?

В нём было только зеркало из вашей комнаты и вешалка из прихожей,

так что мы, собственно, не потерпели никаких убытков,

потому что эти вещи принадлежали домохозяину.

Замолчи, Швейк!

На вокзалах всегда крадут и будут красть, по-другому не получается.

Простите, пожалуйста, ваша милость, но не вы ли господин Пуркрабек,

доверенное лицо винной фирмы Золотая лоза?

Господин обер-лейтенант, я недавно прочитал в одной газете,

что нормальный человек должен иметь на голове от 60 до 70 тысяч волос

и что выпадение волос обусловлено сильным

душевным волнением в первые шесть недель жизни.

Вон отсюда, ты, негодяй!

Я генерал-майор фон Шварценбург и нахожусь в инспекторской поездке.

Господин обер-лейтенант,

вы болтаете со своим денщиком, словно с близким приятелем!

Вы разрешаете ему оскорблять ваше начальство!

Как ваша фамилия, господин обер-лейтенант?

Лукаш.

Из какой вы части?

Из 130, господин генерал-майор, переведён в качестве наказания...

Тогда с вами очень правильно поступили.

И мне не надо больше об этом беспокоиться.

СТОП-КРАН

Господин проводник, могу я спросить?

Если это не служебная тайна.

Некто Пшибылек утверждает, что ничего не произойдёт, если рвануть стоп-кран.

Он вам наврал. Поезд остановится. Стоп-кран

должен работать, на то он и называется стоп-кран.

Что произошло?

Этот Пшибилек наврал.

Мой денщик так неудачно всё поставил.

Что случилось?

Кто-то рванул стоп-кран.

Но я совершенно не заинтересован

в опоздании поезда, потому что я еду на войну.

Никогда больше не будете рассказывать о своём Пржибиле.

Это будет вам стоить 20 крон.

Но это ещё очень дёшево. У меня нет 20 крон.

А, в таком случае я должен вас на следующей

станции высадить и передать начальнику стации.

Таково предписание.

Я всегда охотно разговариваю с образованными людьми.

Ну, пошли.

Осмелюсь доложить, он был сильнее меня.

Мне надо заплатить 20 крон или на следующей

станции меня высадят и сдадут начальству.

Даже если бы у меня и было 20 крон, я бы вам их не дал, Швейк.

Такая временная разлука имеет и свои хорошие стороны.

Вы давно служите на железной дороге?

Может быть, ещё и прощальный поцелуй послать?

Одна крона 20...

Это для меня всё равно что ничего не заплатить.

Или 20 крон, или вообще ничего.

Совершеннолетнее лицо, приведшее в действие

стоп-кран, не имея на то никаких полномочий,

присуждается к штрафу в 20 крон.

Вы же совершеннолетний?

Я думаю, что сумею помочь вам выйти из затруднения:

совершеннолетним я, конечно, являюсь, но не совершенно-умственным.

Я зарегистрирован, как официально признанный идиот.

Но это стоп-крана никоим образом не касается.

Ах так? Почему же вы сразу не сказали?

- Это правда? - Честное слово.

Пересылается в вышестоящую инстанцию. Признан слабоумным. Вот.

Ну, так тогда я могу дальше идти на войну.

Когда следующий поезд на Будейовецы?

Будейовецы. В 5 часов 27 минут. У вас военное удостоверение при себе?

Да, в кармане штанов.

Тогда дайте его мне.

В кармане штанов господина обер-лейтенанта Лукаша, в поезде.

Ах, вот что! Ну тогда вы пойдёте на Будейовецы пешком.

Без удостоверения нет никакого бесплатного проезда.

Но я охотно сам куплю себе билет на войну.

Имея только 1 крону 20? До Будейовец третьим классом стоит 2 крон 75...

Да, война только для богатых людей.

Всё имеет свой глубокий смысл.

Куда вы?

В Будейовецы, в свою часть.

Будейовецы? Но вы пришли из Будейовец,

Будейовецы-то ваши остались позади вас. Вы арестованы.

И всё-таки я шёл на Будейовецы.

Знаете что, солдатик, должен вас предупредить –

вы и сами в конце концов придёте к этому заключению, -

что всякое запирательство затрудняет чистосердечное признание.

Я тоже считаю, что каждое чистосердечное

признание затрудняет всякое запирательство.

Наоборот!

Наоборот, я сказал!

Да.

Скажите, вы разговаривали с солдатами?

Почти нет.

А вы спрашивали, например,

сколько солдат в части и как они будут введены в боевые действия?

Нет, потому что я об этом и сам давно знаю.

Итак, вы в совершенстве информированы о внутреннем строении наших войск?

Конечно, господин вахмистр.

- Вы говорите по-русски? - Осмелюсь доложить, нет.

Вы слышали, он не говорит по-русски?

Этот парень, видно, прошёл огонь, воду и медные трубы. Это точно.

Подойдите, я вам кое-что покажу. Строго секретно.

"Предусмотренное планом отступление наших войск в Восточной Галиции позволило

русским шпионам в австрийских униформах проникнуть глубоко в тыл нашей страны.

Главное жандармское управление предписывает

задерживать всех подозрительных лиц"...

и т. д. и т. п.

Что вы на это скажете?

Вы видите, бдительности всегда недостаёт.

Да, мой дорогой...

ПОДОЗРЕНИЕ В ШПИОНАЖЕ

Вы все заблуждаетесь насчёт нашего управления.

Мы не такие дураки, как кажемся...

Мне надо выйти.

Уж не кроется ли за этим что-нибудь большее?

За этим скрывается только потребность сходить в уборную, господин вахмистр.

Примкнуть штык!

Караулить сзади! Чтобы он не удрал через выгребную яму!

А здесь очень мило. Уютно...

Скажите, а вы умеете фотографировать?

Осмелюсь доложить, да.

Трудно было бы вам сфотографировать вокзал?

Совсем нет, потому что вокзал не двигается и ему не надо говорить:

«Сделайте приятную улыбку».

В России есть красивые девушки?

Красивые девушки есть повсюду.

Хорошо, очень хорошо.

От нас никому ещё не удавалось сбежать.

Может лучше тогда вы чистосердечно во всём признаетесь?

К сожалению, нет. Потому что я не могу делать два дела одновременно.

К этому времени обе воюющие стороны

захватили в плен очень много военнопленных.

Швейк был одним из этих бесчисленных.

В то время как другие уныло и безнадёжно

ожидали неопределённого конца своего плена,

Швейк был вскоре освобождён, так как уже

по прошествии 6 недель пришли к заключению,

что он никакой не шпион.

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, вот я и опять здесь.

Нет, Швейк, вы здесь не опять.

Да нет же, господин обер-лейтенант, я вернулся.

Вовсе нет. С вами покончено, у меня новый денщик,

такой, каким ему и следует быть:

скромный, спокойный, сдержанный, надёжный человек,

который своим идиотизмом не сведёт преждевременно в гроб.

Не надо только причитаний!

Швейк, ты в этой войне выживешь.

Бог любит простаков. А ты всё время выходишь сухим из воды.

Пуля не попадает в тебя, она летит налево или направо мимо тебя,

и я не хочу оказаться в этом случае ни справа, ни слева.

Но вы можете в атаках позади меня оставаться, господин обер-лейтенант.

Я не хочу вообще никаких атак.

Мне в Будейовицах как-то удалось обрести почву под ногами.

Я здесь при снабжении.

А ты герой, Швейк...

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я грустный герой.

Господин обер-лейтенант был всегда так добр ко мне.

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я принёс еду.

Хорошо, Балоун, очень хорошо.

Но что это? Где суп?

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я его пролил.

Так, а франкфуртское жаркое ты тоже расплескал?

Да, господин обер-лейтенант, уронил в лужу во дворе казармы.

Ты свинья, скотина, ты сожрал мою еду?

Здесь не хватает двух кусков мяса с варёной

картошкой и двух кусков яблочного рулета.

Ты хорошо набил себе брюхо, подлец!

Некто Павличек однажды...

Заткнись!

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант,

я был такой голодный,

что сосало под ложечкой, я думал, мне хватит

одного кусочка, а потом уже не мог остановиться...

Балоун, если ты ещё один-единственный раз хотя бы понюхаешь мою еду,

я оставлю от тебя мокрое место или пущу на пушечное мясо! Понятно?

- Да! - А теперь вон отсюда!

Немного радости у вас с ним будет, господин обер-лейтенант.

Не строй никаких надежд, Швейк.

Пасть на фронте или умереть в Будейовецах от голода - нет никакой разницы.

Это было бы слишком.

Если господину обер-лейтенанту нужен кто-нибудь,

кто готов ради вас разорваться на куски...

Тебе не надо разрываться ради меня на куски.

Но вот одно письмо, ты можешь его доставить.

Ты ведь всегда был очень ловок в подобных делах.

Её высокоблагородию госпоже Какони, Кайзерплац, 5, первый этаж.

Но осторожно, она замужем.

Слушаю вас.

Простите, пожалуйста, за беспокойство, а господин Какони, он в магазине?

Да, вот он.

Большое спасибо за любезно предоставленные сведения.

Швейк! Иисус Мария!

Водичка!

Это же Швейк Йозеф!

Швейк Йозеф!

Идиот!

Никогда не знаешь, где встретишь!

Водичка!

Йозеф Швейк!

Ты... Ты мой лучший друг, но, пожалуйста,

не надо этого – у тебя щетина и ты воняешь чесноком.

Иди сюда, садись, ты должен выпить со мной сливянки.

Нет, сначала я должен выполнить приказ моего господина обер-лейтенанта.

Если тебе Водичка говорит: садись и выпей сливянки, значит, садись и пей сливянку!

Эй, сливянки!

...это совсем неплохая идея –

организовать торговлю собаками после войны.

Поскольку товар ничего не стоит, это приносит по большей части чистый доход.

«Швейк и Водичка – вой благородных собак».

Я говорю «да», а если я говорю «да», тогда говорю я «да».

Предприятие под названием война – это многомиллионный гешефт,

потому что на войне миллионы мужчин, женщины остались одни,

и чтобы не чувствовать себя одинокими, начнут покупать себе собак.

А что? Пёсик стоит дёшево, ест мало...

Ну, всё, мне надо идти отдать письмо.

Но у нас ещё полно времени.

У нас нет времени, потому что это любовное письмо,

к одной замужней бабёнке.

А это всегда деликатное дело.

Что ты говоришь, замужней бабёнке!

Ну, давай, читай письмо, может, поучимся чему...

Я его уже прочитал. Это шедевр.

«Милостивая государыня!

Вчера я присутствовал в городском театре

на представлении и видел Вас и Вашего супруга.

Ваш супруг с большим удовольствием наблюдал

за движениями так называемых прекрасных танцовщиц,

которые вызывали в Вас, милостивая государыня,

такое же отвращение, как и во мне.

Ваше суждение и Ваше мировоззрение совершенно

совпадают с моими, поэтому я осмеливаюсь,

сударыня, просить Вас о встрече, чтобы иметь возможность познакомиться ближе.

Я хотел бы поговорить с Вами о чистом искусстве.

Трепетно ожидаю Вашего ответа».

Надо это списать.

Он очень талантливый, мой обер-лейтенант.

Я пойду с тобой, Швейк Йозеф. Я должен посмотреть на эту замужнюю бабу.

Ладно, пойдём вместе. Но мы должны действовать дипломатично.

Что вам угодно?

Скажите госпоже, я хочу разговаривать с госпожой.

Тогда я должна передать ей, по какому поводу.

Тогда скажите, что тут письмо от одного господина.

Очень ловко!

Слушай меня, у меня свой метод. Была одна кельнерша в Бринне,

так все мужчины были ей должны, только я нет, Роза её звали...

У госпожи нет времени, но если у вас

что-то для неё, то вы должны отдать это мне.

Вот... только молчок. А я подожду ответа.

Пожалуйста, входите.

И подождите здесь.

Хорошая обстановка. И целых два зонтика у вешалки.

Что это значит? Кто этот проклятый негодник? Кто прислал это письмо?

- Нет! - Уйди!

Где этот подлец, который...

Перестань орать, не то я...

Нет-нет, простите, пожалуйста, господин Какони, мы, очевидно, ошиблись домом...

Покажите мне этого проходимца, я ему покажу!

И надо же – именно с моей женой!

Я этого так не оставлю – пошлю письмо в военное министерство!

Письмо я написал. Мне очень нравится ваша жена, я её люблю. Капитальная бабёнка!

Ну подожди у меня…

И ты утверждаешь, что это ты написал даме письмо?

Осмелюсь доложить, это я.

Ты пишешь хорошим стилем, так изысканно.

Возьми-ка карандаш

и пиши, вот здесь:

«И я желал бы с Вами говорить только о чистом искусстве».

Осмелюсь доложить, не получается.

Кажется, у мена вдруг правая рука онемела.

А?

Такое случается.

Ах, так? Надеюсь, боль по меньшей мере переносима. Слушай,

ты, негодяй, пиши или я посажу тебя на хлеб и воду...

Впрочем, этого, пожалуй, и не нужно.

В твоём деле я найду, если захочу, сколько угодно образцов твоего почерка.

Становится лучше, господин аудитор.

Ага!

Это ведь вы написали письмо, господин обер-лейтенант, не так ли?

Так точно, господин полковник.

В годы моей юности я тоже ничего другого

не делал, как только развлекался с девушками.

Но знаете, господин обер-лейтенант,

вы не должны отпускать от себя Швейка.

Мне в парне очень нравится, что он стоит за вас горой.

К сожалению, он совершенно напрасно съел это письмо...

Но дело Какони попало в прессу и взбудоражило общественность.

Господин обер-лейтенант, со следующей маршевой

ротой вы отправляетесь на русский фронт.

А Швейка я прикомандировываю к вам в качестве ротного ординарца.

Швейка? Господин полковник, это невозможно.

А вы вообще, господин обер-лейтенант,

имеете представление о том, что возможно, а что нет на военной службе?

Ты меня просто погубишь, ты, идиот!

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я немного вздремнул.

А ты знаешь, что за такие вещи расстреливают?

Осмелюсь доложить, на войне убивают из-за стольких вещей,

что не перестаёшь удивляться, что ещё жив или что война ещё так долго длится.

Не болтай.

Есть новости для меня?

Осмелюсь доложить, да. Я всё, что услышал в трубке, аккуратненько записал.

«Ты наточил свой карандаш ты осел тогда пиши из полковой канцелярии

в канцелярию 11-ой маршевой роты ты готов повторяю.

Обер-лейтенант Лукаш написал вызывается

на срочное совещание к коменданту подпись.

Ты знаешь что такое подпись ты обезьяна это имя итак подпись полковник Шрёдер».

Когда это было?

Примерно 6 часов тому назад.

Ещё что-нибудь?

Осмелюсь доложить, было:

«к немедленному исполнению... в точности...

больше не разрешается... откомандировать...

в свою очередь без промедления... »

Что?!

Тот тип на другом конце провода слишком быстро говорил.

Ординарец 11-ой маршевой роты.

Это опять этот, который быстро говорит, осмелюсь доложить.

Это обер-лейтенант Лукаш, что там у вас?

А, господин полковник!

Слушаюсь, господин полковник!

Это был приказ на марш, Швейк.

Водичка, Водичка, мы выступаем, идём сражаться.

Когда война закончится, зайди меня проведать.

С шести вечера я всегда «У чаши».

Жалко, что мы так и не поговорили, тогда уж и поговорим, наконец. Ты придёшь?

Известно, приду. После войны в 6.

Но приходи лучше в полседьмого, на случай если запоздаю.

А в 6 часов прийти не сможешь?

Ладно, приду в 6.

Вот так мне больше нравится, я бы тоже хотел так лежать...

А что стоит старому кайзеру уложить тебя на носилки - об этом ты не думаешь.

ВОЕННЫЙ ЗАЕМ

Чтобы не пойти по миру, он должен идти

попрошайничать у своих же собственных подданных.

Я рад, что мы так точно прибываем на войну,

иначе если бы к концу – мы могли бы опоздать.

Наш господин полковник всегда говорил, что если мы будем держаться вместе,

то вся война будет казаться прогулкой по Вензельплац в Праге.

Как я понимаю, солдатам, которых на фронт отправляют, обратных билетов не покупают.

Видел кто-нибудь Швейка?

Скажи, разве полагается стрелять в вагоны Красного Креста?

Не полагается, но допускается.

Ну, как чувствуешь себя, Швейк, после этого длинного марша?

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант,

я твёрдо полагаюсь на Господа,

что Он мне даст достаточно сил,

чтобы я за нашего его величество императора

смог вынести всё хорошее и плохое.

У вас есть немного сливовицы во фляге? Мне нехорошо и я что-то ослаб.

Только глоток, не выдуй всё до конца.

Я только немного, чтобы во рту не было противного привкуса.

Скоро, Швейк, исполнится твоё благое намерение,

ты будешь сражаться. Ты рад этому?

Осмелюсь доложить, да. Но я себе всю эту историю по-другому представлял.

Наши генералы впереди, всё сверкает, мы наступаем,

враг отступает и сметён, всё закончено,

и я возвращаюсь к своим собачкам. Но...

Все в укрытие!

Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, рядом идёт бой.

А я нашёл цветок клёвера с четырьмя лепестками.

Я хочу его вам подарить, он приносит счастье.

Спасибо, Швейк, счастья всегда не хватает, но сейчас особенно.

А что будет господин обер-лейтенант делать, когда мир наступит?

Не смейся, Швейк, но я стану солидным.

Там была девушка, в последний день в Праге, Грейтель, если она ещё там...

Но сначала я поеду в Будейовецы и наставлю Какони такие рога,

что сделали бы честь и антилопе.

А сколько девушек ты оприходовал, Швейк?

Я всегда был добропорядочным, господин обер-лейтенант.

Только однажды я находился в опасности,

так что чуть было не потерял свою невинность.

Я как-то не нашёл, где переночевать, кроме одного отеля в Праге,

и мне портье тамошний сказал,

что кассир из кафе должен был спать с горничной и привёл в её комнату.

Там было так красиво, постель в кружевах, и я не знаю, господин обер-лейтенант,

что там на меня нашло, но мне так захотелось спать.

Грудь у неё была немного великовата, но она так приятно пахла, что я заснул.

И вот уже среди ночи дверь открывается, господин обер-лейтенант,

кто-то заходит и идёт ко мне...

какой-то мужчина...

Господин обер-лейтенант, господин обер-лейтенант!

Продолжай, Швейк, я хочу узнать конец твоей дурацкой истории.

Господин обер-лейтенант!

Иисус Мария! Ну ты же не станешь стрелять в конце войны!

Я не хотел стрелять, я хотел выбросить ружьё и сдаться!

Сдаться – это было бы вполне практично,

но имеет и свои теневые стороны -

тогда потом не побываешь на праздновании победы.

И в том, чтобы не стрелять, тоже есть одна загвоздка –

ведь у тех, там, тоже есть ружья, да ещё какие длинные...

...и среди них попадаются очень искусные стрелки.

Ну и что вы стреляете? Мы же все люди!

Пожалуйста, не стреляй. Я отец десять детей. Я...

Вы... таким образом, вы - господин враг?

Пожалуйста, не стрелять. Я отец десяти детей.

За своих детей сам и отвечай. Но ты наших убиваешь, ты, бестия.

Не стреляй. Маленькие дети.

Не ври, а то начищу тебе рожу.

Я своими собственными глазами видел у тебя ружьё.

Но ведь ты тоже своё ружьё выбросил?

В рожь.

Тебе тоже надоело?

У меня ревматизм, но я буду и дальше сражаться, как лев.

Война скоро закончится. Скоро мы будем дома,

ты дома и я дома. Посмотри.

А где все остальные?

Какие остальные?

Ну, остальные семь детей?

У меня только трое, но я сказал десять,

потому что отца десяти детей

расстреливать не так легко, как отца троих.

Это точно, убить отца десяти детей – это очень даже серьёзное дело,

а отца троих детей убить по сравнению с этим - просто отдых.

Дети симпатичные, Иван, особенно этот, с оттопыренными ушами.

Слушай, а у тебя разве нет фотографии?

Я не связан священными узами брака.

Слушай, у меня хорошая мысль. Давай обменяемся фотографиями.

Мы же не враги, мы братья. Меня зовут Борис.

А я Швейк Йозеф.

- Ты глупый, Борис. - Почему?

Любой ребёнок догадается по нашей форме, что мы заклятые враги.

Да, но только по форме.

Швейк Йозеф, иди сюда, раздевайся.

Ну, в чём дело?

Видишь, мы же не враги.

Ну, ты сейчас не враг, но ты мог бы им быть...

Ну, Йозеф, давай, надевай...

Видишь, ты теперь друг.

Очень карашо, братец. Иди сюда, дай тебя обниму.

Ну ты совсем дурак, Борис. Разве ты не видишь, что мы опять враги?

Враги наоборот.

Стой, руки вверх.

Осмелюсь доложить...

Руки вверх!

Осмелюсь доложить, но я не Иванич...

Он знает немецкий, это образованный русский? В России и такие есть?

Это ошибка, господин фельдфебель. Я на самом деле австриец и солдат.

Я из Праги.

А я китайский император.

- Господин фельдфебель, позвольте... - Если ты ещё раз откроешь рот... Увести.

Нельзя ли мне немного ниже руки опустить, так будет немного легче.

Да.

Всё имеет свой глубокий смысл.

Кто-нибудь из вас говорит по-немецки?

Пожалуйста, пожалуйста, я.

Тогда скажите им следующее.

Этот железнодорожный путь был уничтожен русскими снарядами.

Будет справедливо и дёшево, если русские его и отремонтируют.

Слушайте, этот путь был разрушен русскими снарядами. Это...

Вы что, совсем спятили? Я и сам могу это сказать.

Ты же должен всё перевести на русский.

Осмелюсь доложить, господин майор, я не знаю русского.

Что? Ты нас за дураков держишь?

Я уже целый месяц твержу, что я из 11-ого маршевого батальона,

ординарец маршевой роты номер 91.

Я попал в свой же собственный плен.

А как вы оказались в русской униформе?

А я поменялся формами с одним русским, смеха ради...

Как, военнослужащий австрийской армии добровольно надел русскую форму?

Добровольно.

Увести! Шагом марш! Вон!

...не вызывает доверия... обвиняемому вменяется в вину следующие преступления:

вступление в контакт с врагом, ношение вражеской униформы,

дезертирство. Признан виновным и приговаривается к смерти через расстрел.

Приговор привести в исполнение в течение 24 часов.

Вы имеете право что-нибудь сказать. Ваше последнее слово.

Осмелюсь доложить, господин генерал, нет никакой разницы,

убьёт меня русская или австрийская пуля.

Пуля есть пуля.

Я здесь, я очень рад, моё имя Швейк.

Входите, господин пастор, садитесь рядом и рассказывайте, за что вас посадили.

Правда, часто случается, что человек не знает, за что он сидит.

Тогда это очень приятно, потому что знаешь, чем заняться,

а именно - ломаешь себе голову над тем, за что же тебя посадили.

Да, да, возлюбленный сын мой, между небом и землёй существуют вещи,

о которых следует размышлять с пламенным сердцем.

Откуда вы будете, господин пастор?

Из Ичина.

Из Ичина... Так вы, может, знали, Ружену Гаудрсову,

она родила двойню и подала в суд сразу

на восемнадцать человек, требуя с них алименты.

У одного из близнецов один глаз был голубой,

другой карий, а у второго...

С вашего разрешения, господин фельдкурат,

вы уже пять минут молчите, будто воды в рот набрали.

Сразу видать, что в первый раз попали под арест, а?

Я пришёл ради духовного напутствия.

По правде сказать, не умею я никого утешать.

Был у меня один приятель Фаустин,

его я всегда должен был утешать, потому что он...

Выходите, Швейк, уже пора.

Жаль, может быть, мне удалось бы и вас утешить, господин пастор.

Но я в настоящий момент нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

Стой.

У вас есть ещё какое-нибудь желание, Швейк?

Да, есть, осмелюсь доложить, у меня договорённость

встретиться с одним человеком, Водичкой,

после войны в 6 часов в пивной «У чаши», может, можно было бы ему передать,

что я по всей видимости не приду, чтобы он напрасно не ждал.

Ну, это можно будет сделать.

Я выполню твоё желание.

Может, ты хочешь, чтобы тебе завязали глаза?

Да, это было бы приятно, я должен

смотреть на солнце, а оно слишком слепит...

Внимание!

Приготовиться!

Цельсь!

Если господа позволят, то у меня есть ещё одно, последнее желание.

Я хотел бы выучить наизусть свой военный номер.

Фельдфебель Ванек всегда нам говорил:

«Если вы, грязные свиньи, думаете освободиться от военной службы тем,

что соскребёте свой военный номер... »

А там, куда я попаду,

тоже есть военные, вот я и записал себе мой номер и не хочу иметь хлопот,

и на всякий случай и там, наверху, хотел бы знать свой порядковый номер,

таким способом можно избежать многих неприятностей.

1, 2, 8, 3, 5, 4, 6... 1, 2...

У одного паровоза в Печках был номер 4268.

Этот паровоз стоял на шестнадцатом пути.

Его собирались увести на ремонт в депо Лысую-на-Лабе,

но не так-то это оказалось просто,

потому что у машиниста была прескверная память на числа.

Тогда начальник дистанции ему сказал:

Послушайте, если у вас такая плохая память на цифры, я вам покажу,

как очень легко запомнить какой угодно номер.

Смотрите: номер паровоза – четыре, два, шесть, восемь.

Возьмём восьмёрку.

Первая цифра - четыре, вторая - два,

теперь вы уже помните четыре, два,

то есть первая цифра, четыре, разделённая на два,

равняется двум, и рядом получается четыре и два.

А сколько будет дважды четыре? Восемь, так ведь?

Итак, запомните, восьмёрка в номере четыре два шесть восемь

будет по порядку последней.

Ну а теперь нужно ухитриться и запомнить эту самую шестёрку,

которая стоит перед восьмёркой, а это очень просто.

Первая цифра - четыре, вторая - два,

а четыре плюс два - шесть,

не пугайтесь, теперь вы уже точно знаете,

что вторая цифра от конца - шесть;

и теперь у вас этот порядок цифр никогда не вылетит из головы.

У вас в памяти засел номер 4268.

Но вы можете ещё проще прийти к тому же результату...

Хватит!

К стенке!

Приготовиться!

Будет легче, если делить на коэффициент, согласно таможенному тарифу...

Но машинист допустил ошибку...

Господин обер-лейтенант, подойдите скорее.

Война окончена.

Мир!

Мир, мир наступил!

Вы не могли бы сказать, господин хороший,

случайно неизвестно, кто выиграл?

Всем добрый вечер. Вот я и опять здесь!

Швейк!

Швейк.

Вот это да!

Швейк Йозеф!

Дай тебя обниму!

Швейк придёт, я всегда говорил...

Сядь и расскажи, как было у тебя.

Ай, войну я буду помнить годы напролёт.

А у тебя, Водичка, как всё было? Ты хорошо выглядишь.

Вот, граната – и как не бывало.

Это ещё повезло.

Фрау Паливец, два пивка.

Вот мы и опять вместе. Как будто ничего не произошло.

Всё в точности так, как и было.

В точности так, только немного хуже.

А, господин шпик, вы снова приступили к своей деятельности,

в точности, как и раньше было, только немного хуже...

Я думаю, каждый что-то потерял: Водичка - свою ногу, император - войну,

а я - своего друга, обер-лейтенанта Лукаша.

Я вообще не знаю, зачем всё это было нужно,

но я официальный идиот и не замечаю, когда ошибаюсь.

Всё имеет свой глубокий смысл.

А именно: через потери человек становится умнее.

А государственные мужи, наоборот, никакие не идиоты,

и поэтому никто из них больше не развяжет подобную войну.

Ну-ну.

Нет, нет, больше войны не будет.

Верьте Швейку.

Перевод: grafalba

Субтитры: bankolya

© www. fenixclub. com, 2009.